Глава 32

Глядя на грациозную и ухоженную Вику, тихо радовалась за нее. Какой-то злости, непонятной и беспричинной по сути ненависти не было. Я переросла все это. Всегда считала, что никогда не делала людям плохого. Мне казалось, что я добрейшей души человек. Что мне неведома ярость, злость и ненависть к людям, которые этого не заслужили. Как видно, я ошибалась. Совсем забыла о детстве. Достигнув совершеннолетия, переехала в Москву. Суета, беготня, очень активная жизнь вычеркнули из памяти те темные моменты. И хорошо, что моя агрессия не стала причиной серьезных проблем для нее.

Зайдя в кафе, мы разместились за столиком у окна. Серебряков же сел в машину, явно, в ожидании меня.

— Твой парень? — вдруг спросила Вика.

Парень... Нет конечно, он тот, кто меня бессовестно обманул и трахнул. Тот, кто меня использовал, не пойми для чего. Но именно из-за этого я оказалась за решеткой, пусть и всего на пару дней. Два дня в СИЗО это настоящая пытка. Холод, голод и полнейший мрак. Ты как будто попадаешь в плохую параллельную вселенную. В очень плохую...

— Нет, просто знакомый, — решила я не уточнять суть наших странных отношений.

— Значит, ты не будешь против, если я с ним... замучу? — вскинула бровью, идеально выточенной у бровиста.

— Что? — опешила я.

— Ну... Он такой красивый! Не знаю, какая свободная девушка не захотела бы с ним замутить. Если он не занят, может ты поможешь нам познакомиться поближе.

— Нет! — возмущенно воскликнула.

Желание извиняться перед ней как-то разом пропало. Хорошо хоть не на долго. Прикусив язык, старалась успокоиться. Одна лишь мысль, что она будет жамкаться с Серебряковым, ввела меня в ярость. Выдохнув, посмотрела на нее более спокойным взглядом.

— Он женат. Жену ищет с моей помощью. Она пропала много лет назад. И виновен в ее пропаже тот самый Васильев, из-за которого меня и прикрыли.

— Ого! — запорхала она ресницами.

— Вика, я тебя позвала поговорить наедине. И мне очень хочется тебе кое-что сказать. Кое-что важное. То, что я должна была сказать тебе много лет назад, — произнесла, искоса глядя на нее

Выражение лица Селивановой сразу же изменилось, она как-то напряглась. Собравшись с духом, я начала... Начала говорить то, что следовало сказать ранее. Не нужно было тянуть столько лет. Хотя я и не тянула, я просто не помнила, не осознавала, что могла стать причиной душевных страданий кого-то. Себя я всегда видела некой девушкой почти с нимбом над головой, которая не способна ни то, что человека обидеть, не в силах и мухе вред принести.

— Что ты хочешь мне сказать? — из внешне очень уверенной в себе девушки она вдруг превратилась в нервную особу.

— Я хочу...

— Что будете? — подошел к нам неторопливый официант.

Зыркнув на него недобрым взглядом, сказала, что буду латте. Вика заказала макиато. Слегка улыбнувшись, вспомнила ассортимент в школьной столовой. Сильно разбавленный переслащенный чай, компот из сухофруктов 5-летней давности и кофейный напиток с молоком, в котором почему-то плавали ошметки от чая. Да... Времена изменились. Мы изменились. Но та душевная травма все еще в ней. Она и во мне. Своими словами я не склею раны, но скажу, что мне действительно жаль, что я сожалею настолько, насколько это возможно. Ничего не изменить, только слова все же лечат... Время тоже хороший лекарь.

Оказавшись вновь наедине, мы посмотрели друг другу в глаза. Все понятно было и без слов, но они все же нужны были...

— Извини. Я была сукой в школе. Мне очень жаль, что я была дрянью и делала тебе гадости. Извини меня, пожалуйста.

Понимая, что Вика, по правилам этикета, должна дать какой-то ответ, я осознавала, что не жду его. Я сделала то, что должна была. Извинилась. Теперь можно просто уходить... Но ради приличия стоит выпить кофе, заплатить по счету и, попрощавшись, уйти.

— Спасибо, — закивала Вика. — Мне приятно, что ты... понимаешь что ли. Спасибо.

Растерянно посмотрев в окно, не знала, что и сказать. Просто улыбнувшись, косилась на машину Серебрякова. Моего... Такого, черт побери, родного! Быть может, у нас еще есть шанс. Только нужно быть осторожнее...

***

— Ну что? Больно? — Гена смотрел с кровожадностью на Дениса.

Долгие 18 лет он мечтал, что вздернет его. И наконец зверь был спущен с привязи. Теперь без потерь Серебряков может, даже выпустив ему кишки, узнать. Где она!

— Ты урод! Никогда ты не узнаешь! — гримасничая от боли из-за зубочистки под ногтем, Васильев ничего не говорил.

— Молчишь? Да? А если я твою Инессочку при тебе же трахну? Так же будешь молчать? — казалось, Серебряков обезумел.

Долгие годы терпения вырвались наружу, он даже сам не мог узнать себя. Стоящие рядом помощники переглянулись. Два амбала конечно готовы были с шефом и в пекло, но тут дело касалось только Васильева, известного гада. Девчонка-то его причем?

— Дурак! Трахай ее. Трахай! Она же твоя дочь! Посмотрю на тебя! — получая моральное удовольствие, Денис смотрел потемневшим, полным ненависти взглядом в глаза Гены.

— Что еще скажешь? — усмехнулся Серебряков. — Ведите ее! — скомандовал своим охранникам.

— Шеф, ты уверен? — один неуверенно шепнул.

— Быстро!

Через минуту девчонку привели в комнату. Глаза Васильева от ярости налились кровью, но он молчал. Просто наблюдал за тем, что сделает Серебряков. Он что совсем сбрендил? Готов сделать ЭТО ради того, чтобы выдавить из него признание.

— Пусти, козел! — запищала Инесса, когда ее завели в комнату. — Коть, что происходит? — посмотрела на связанного Васильева.

Денис молчал, он и сам не понимал. Неужели Серебрякову вообще дела нет до дочери?

— Димон, раздевай ее. Ты первый, — рявкнул Гена.

Парень вздрогнул и нерешительным шагом пошел к ней. Второй держал ее руки за спиной.

— Эй! — сразу же запищала она еще громче. — Денис!

Васильев отвернулся. Он не мог смотреть, как его любимую трогает кто-то другой. Почему Серебряков делает это? Неужели он дойдет до конца, а не просто пугает его? Сердце тарабанило в груди. Черт побери, его план скрыть Яну и ее дочь рухнул? Теперь ему придется сказать этому выродку, виновному в смерти сестры, где они. А ведь он хотел мстить ему долго, расчетливо и с особым изяществом. Чтобы гад мучился всю жизнь, кусая локти, ненавидя себя и свое жалкое существование.

— Ты что возишься? — Серебряков не выдержал.

Подскочил к Инессе и сдернул с нее платье, крошечные пуговички рассыпались по керамогранитному полу. Оказавшись в одном лишь белье, она смотрела на них всех с таким ужасом, девушка потеряла дар речи. Она больше не пищала, ей как будто заклеили рот.

— Прекрати! — не выдержал Васильев.

— Говори, где Яна. И все сразу прекратиться. Не скажешь, сначала ее трахнут они, а потом и я.

— Ты же ее отец, дурак!

— Что? — вскрикнула Инесса.

— Я дурак? Э-не... Это ты дурак, раз думаешь, что я не знаю правды. Она не моя дочь. Ты конечно красивую легенду с этой девочкой придумал. Но я уже сделал тест на ДНК. Хорошо, что на Василисе, — сделав акцент на последнем слове, — осталось несколько волосков твоей ненаглядной. Тест ДНК показал, что она не моя дочь.

— В любом случае, она дочь Яны. Ты что ей причинишь боль?

— Ты меня совсем за дурака держишь? Тест на ДНК я провел и родителями Яны. Никакого родства. Она не ее дочь. А теперь, Васильев, говори, где Яна! Спрашиваю в последний раз...