Глава 34

Услышав ее имя, перестала дышать. Яна... Чертова Яна. Та, которая стала всему причиной. Та самая, которая ушла от Серебрякова. Хотя ушла-то она не без причины...

— Ты ей изменял? — вдруг спросила я.

Мне стало как-то обидно за всех женщин, которые живут с мудаками, которые клянутся в вечной любви, но при любой возможности не упускают свободной юбки. Гена резко затормозил. Лязг колес и мой визг нарушили тишину. Взглянув на него с одним лишь вопросом в глазах, не корила и не злилась. Вопрос личный. Мне, по сути, не должно быть дела. Я ведь не Яна. Не меня он обманывал. Но именно я для него как ее копия. Почему бы не признаться. Признание, извинения всегда дают облегчение тому, кто виновен... Это я теперь точно знаю.

— Тебе не кажется, что это наше с Яной личное? — зыркнул на меня так, словно я уже уличила его в измене.

— Мне приснился сон, в котором ты ей изменил. Конечно ты можешь подумать, что все это ерунда. И в чем-то будешь прав. Только, мне кажется, именно в этом причина ее ухода.

Взгляд Серебрякова изменился.

— Она ушла потому, что я отправил ее на аборт.

— Не только из-за этого. Ты ведь изменял? — допытывала, ввинчиваясь в его мозг.

Кажется, я нащупала его болевую точку.

— По своей воле я не изменял никогда. Я ее очень любил и до сих пор люблю.

— По своей воле? То есть ты изменил под дулом пистолета? — усмехнулась.

— А ты очень острая девушка, — ничего не ответил, прибавив скорость.

Вместо того, чтобы дать какое-то пояснение, Серебряков включил радио. Задушевная песня, играющая на фоне, добавляла какого-то драматизма. Я как будто наблюдала за собой со стороны. Мне ли учить его уму-разуму? Сама вон еле разгребла свои дела. Да и разгребла ли? Суд постановил только о мере пресечения во время следствия. Что там следствие вообще решит? Впрочем, этот замес именно из-за Серебрякова. Пусть он что-то и решает. Только сейчас не то время, чтобы выяснять отношения в этом плане. Сейчас мы едем к Яне. К той самой женщине, которую я почему-то в глубине души ненавижу. И которой... восхищаюсь. Она от него ушла. Смогла уйти, хотя так сильно любила.

Оказавшись за городом, мы ехали по узкой асфальтной дороге, вдоль которой росли высокие сосны. Район явно привилегированный, участки стоят запредельные шестизначные числа. Это я знала наверняка, ведь как-то хотела купить здесь землю, чтобы построить дом. Даже с моими неплохими доходами по меркам модельного бизнеса столицы я не могла себе позволить купить себе участок без кредита. Загонять себя в ипотечную кабану не желала, поэтому с покупкой загородной недвижимостью решила повременить.

Машина подъехала к какому-то санаторию или пансионату, добротно благоустроенному и продуманному до мелочей.

— Что это? — посмотрела на Серебрякова.

— Это психбольница, — вдруг резко отозвался.

По коже пробежал холодок и я посмотрела на него в ожидании, мне требовались разъяснения. Не услышав ничего в ответ на мой многозначительный взгляд, вновь заговорила.

— Психбольница? Яна в психушке? Как-то не очень похоже на психбольницу. Слишком цивильно, — тараторила я.

Припарковавшись, Гена положил руки на руль, рассматривая кольцо на безымянном пальце. Ранее его не было, видимо, он надел... Надел обручальное кольцо, которым окольцевала его Яна. Я поежилась. Казалось, мне приходится стать невольным свидетелем того, чего я видеть не должна.

Зачем он меня взял с собой? Если он ее действительно нашел, если она действительно здесь, то не лучше ли было взять ее родственников. Родителей в конце концов. Я-то причем? Тем, что просто на нее похожа?

— Много лет назад, по словам Васильева, Яна попала в аварию. Она чудом выжила, но стала овощем. Они много что пытались сделать с ней, чтобы вылечить, но травмы были слишком серьезными. Она потеряла свою сущность. Она способна ходить, есть. Но не осознает, кто она, — выдохнул он. — Ты не представляешь, как мне тяжело об этом говорить. Мне нужен кто-то, кто будет со мной, когда я увижу ее в таком состоянии. Знаешь, — вдруг взял меня за руку, — именно с тобой мне будет легче пережить это.

Посмотрев в его глаза, на которых были слезы, сразу же закивала. Не очень-то понимала, почему именно я могу ему помочь, но отказывать не хотелось. Хотелось сделать всё возможное, чтобы облегчить его моральное страдание.

Выйдя из машины, мы отправились к главному входу. Серебряков схватил мою руку и с силой сжал. Видно, он очень нервничал. Да чего уж говорить, я сама переживала не меньше.

***

— Денис, здравствуй, дорогой, — Васильеву позвонила его матушка.

Он всегда с нежностью и заботой к ней относился, поэтому ее не частные звонки никогда не игнорировал. Всегда находил на них время.

— Да, мам, привет, — быстро отозвался, глядя на себя в зеркало.

Под глазом зиял огромной «фонарь», который ему поставил Серебряков, а за спиной сидела Инесса с размазанной тушью на лице. Он только что рассказал мудаку, что загубил его сестру, где находится Яна. Но рвать в пансионат или звонить туда и просить спрятать ее, он не намеревался. Пусть этот подонок сам увидит ее, своими же глазами убедится, что это ему кара за то, что натворил много лет назад. Пусть мучается и знает, что бумеранг обязательно прилетает, если ведешь себя с людьми как кретин.

— Я тут зашла в комнату Женечки, — голос матушки дрожал. — Взяла ее фото в фоторамочке. Там она еще со своей подружкой Яной была. Яной Мартыновой. Симпатичная такая девочка.

— И что?

— Не знаю почему, но я просто достала фото из рамки, а там... Там записка. Написана рукой Жени. Она пишет, что любит Яну всей душой, что влюблена в нее очень, что ненавидит Гену из-за того, что Яна влюблена в него. Знаю, ты всегда думал, что в смерти Женечки повинен Геннадий Серебряков. Я всегда считала, что он не виноват. Вот оно доказательство, что я была права!

— Ничего не понял. Какая еще Яна? — Васильев напрягся.

— Я тебе сейчас фотографию пришлю и сфотографирую записку. Яна была лучшей подругой Жени в школе. На похороны она не ходила, вот ты ее и не знаешь.

— Хорошо, жду, — Денис с прищуром посмотрел на Инессу.

Женя... Серебряков... Яна... Что их связывает? Яна училась в классе с Женей. Эта та самая Яна? Или просто тёска?!

Но ответа ему не пришлось долго ждать... Матушка прислала фото двух лучших школьных подруг и снимок записки. Холодок пробежал по спине Васильева. Он перестал дышать и смотрел на фото с отрешенным видом. Хотя ходящие ходуном желваки выдавали сильное волнение.

— Что случилось? — Инесса подскочила к Денису, который схватился за сердце и попятился назад, рухнув на кресло.

***

— Здравствуйте, чем могу помочь? — пожилая женщина встретила нас в «регистратуре».

— Здравствуйте. Я звонил. Мне нужно навестить Яну Виннер.

— Да, да, вы звонили, — растерянно она опустила глаза.

Серебряков протянул ей небольшой конверт, в котором, скорее всего, была внушительная сумма денег. Тетка встала и повела нас по длинным коридорам. Вышагивая внутри идеально чистого и белого здания, я чувствовала себя как-то не по себе. Казенная психбольница или что-то в этом роде. Не самое приятное место.

— Она гуляет в саду, — показала тетка в сторону стеклянной двери, которая вела на улицу.

— Она одна гуляет? — Гена не терял надежду.

— С ней сиделка.

Выйдя из здания, мы отправились в небольшой сад, где было множество скамеек.

— Какая-то странная психбольница. Тебе не кажется? Я всегда думала, что они под охраной и чуть ли не за колючей проволокой.

— Это не психбольница. Это пансионат для тех, кто неизлечимо болен, но нуждается в постоянном уходе, — грустно ответил он, а потом резко остановился, всматриваясь вдаль.

Проследив за его взглядом, увидела женщину спиной к нам, сидящую на инвалидной коляске в сопровождении кого-то в медицинском халате. Посмотрев на Серебрякова, который не отрывал взгляд от Яны, захотела уйти. Я лишняя... Мне здесь не место!