Глава 35

Начиная пятиться назад, была схвачена Серебряковым за руку.

— Не уходи.

Сглотнув ком в горле, шла, не моргая. Да и дыхание почти остановилось. Вот он судьбоносный момент. Назад пути нет. Либо ее состояние совсем плачевно? и Гена останется со мной, будет ей лишь помогать. Либо она вполне себе обычный человек, только с некоторыми ограничениями, и тогда он рухнет в пол, целуя ей ноги. В любом случае все будет иначе.

Увидев нас, сиделка поспешила к нам на встречу.

— Кто вы? — спросила, не поздоровавшись.

— Я родственник Яны.

— Какой еще родственник? — ее лицо не предвещало ничего хорошего.

— Бывший муж.

— Бывший муж это не родственник! — сверкнула она глазами. — И меня никто не предупреждал.

— Вам что есть что-то скрывать? Вы над ней издеваетесь, поэтому боитесь, что это увидит кто-то из родных?

От удивления женщина открыла рот.

— Что вы несете? — наконец она выдавила из себя из-за необоснованных обвинений.

Но Серебряков не слушал, он обошел ее и уже почти приблизился к коляске. А потом на секунду остановился, видно, собираясь с духом. Наблюдая за ним, я уже роняла слезы. Его боль чувствовала своей кожей. Всё не так... Не так!

Обойдя коляску, смотрел на нее с горечью в глазах, а потом рухнул на землю перед ней, склонив голову на ее колени. Не в силах этого видеть, отвернулась, чувствуя холодные и жгучие слезы, стекающие по щекам. Сиделка так же отвела глаза.

— Рита, подойди, пожалуйста, — вдруг услышала голос Серебрякова.

Собравшись с духом, пошла. Быстро вытерев слезы тыльной стороной ладони, вдохнула полной грудью и обошла инвалидную коляску, чтобы предстать перед той самой Яной. Иней сразу же пробежался по коже. На кресле сидела... я. Только чуть старше. Седая прядка волос выбилась из прически и кокетливо висела, закрывая часть лица.

Она совершенно не смотрела на Серебрякова, но как только я подошла, бросила осознанный взгляд мне в глаза. И я... как будто посмотрела в свое будущее. От страха у меня вспотели ладошки, поэтому когда Гена взял меня за руку, я вздрогнула.

— Я так и знал, что она на тебя среагирует, — на радостях воскликнул Серебряков.

— В смысле?

— Яна всегда больше всего любила именно себя. Она позволяла мне себя любить.

— Ты хочешь вызвать приступ ярости у нездорового человека? У человека, который не может тебе дать отпор? Это твоя мелочность? Разве мужчина так поступает? То есть твои обиды, которые ты несешь столько лет из-за того, что она от тебя ушла, ты решил вылить в месть? Я тебя правильно поняла? — посмотрела на него с прищуром.

— Не оправдывай ее! Она ушла от меня, будучи беременной от меня! Ушла к Васильеву!

— А ты такой святоша? Не заслужил, чтобы она уходила? Ни разу ей не изменял? Не требовал сделать аборт?

— Это другое! Ты что ее адвокат?

— Это не другое! И да, сейчас я ее адвокат! Ты сам заслужил то, как она с тобой поступила. А сейчас хочешь козырнуть тем, что у тебя еще вся жизнь впереди с ее молодой копией? Так? — ярость накрыла меня.

Яна подняла глаза на Серебрякова, от чего он сразу же прикусил язык. Он-то думал, что она сохранила лишь свой облик без единого внутреннего содержания. Да, она ничего не говорила. Но, вероятно, много что понимала...

— Яна, прости, — Серебряков смотрел на нее с сожалением. — Я очень любил тебя. И до сих пор люблю, но эта другая любовь, не та, что прежде. Я знаю, где наша дочь. Васильев отправил ее учиться в штаты. Хоть в этом ему можно сказать спасибо за то, что не оставил ее. Не знаю, что еще сказать... Думал, что увижу тебя, покажу свою девушку, чтобы заставить тебя локти кусать. Но от этого мне муторно. Мне жаль, что с тобой произошло. Ты ведь не заслужила этого. Из нас двоих именно я заслужил.

Услышав фразу «своя девушка», я почувствовала учащение пульса. Его девушка... Радость наполнила меня, хотя сама ситуация мне совершенно не нравилась. Действительно, почему Яна, бедная и несчастная девушка, теперь из-за ужасной аварии страдает? За что ей это? Разве есть справедливость? Разве нет на земле подонков, которые действительно стали причиной многой мерзости, но ничего вот, живут себе, припеваючи.

А за что такое ей?

Серебряков снова присел возле ее ног, взял руки и с нежностью поцеловал.

— Яночка, я не оставлю тебя! Буду о тебе заботиться! Буду заботиться о нашей дочери. Скоро в штаты, хочу с ней увидится. Сегодня же позвоню твоим родителям, чтобы они приехали. Мы с ними подумаем, поищем варианты, может удастся тебе помочь.

Я рада была за нее и за него. Он ее все-таки нашел. Но я почувствовала какую-то грусть. Я словно любовница, которая вторгается в чужие отношения. А ведь никогда не планировала спать с занятым мужчиной и уж тем более строить с ним любовь.

— Вы закончили? — послышался недовольный голос сиделки. — Ей нужно отдыхать!

— Да, — кивнул Серебряков. — Я скоро приеду, — вновь поцеловав ей руки, встал и с нежность коснулся щекой ее щеки.

От увиденного у меня защемило сердце. Не думала, что он ее найдет. Мне казалось, что это невозможно.

***

— У меня же подписка о невыезде. Забыл? — смотрела на него как на умалишенного.

— Риточка, уже нет, с тебя сняли все обвинения.

— С чего бы вдруг? Суд был сегодня. Следующее заседание еще даже не назначено. Я конечно люблю штаты, но ехать туда не могу, да и виза у меня уже просрочена. Нужна новая.

— На, читай, — всучил в руки кипу бумаг.

Всматриваясь в текст, поняла, что это что-то судебное. Суд постановил отменить уголовное преследование за неимением состава преступления и благодаря заявлению... Васильева.

— Что серьезно? — захлопала ресницами.

— Да, ты свободный человек и вольна ездить куда хочешь.

— Да? На мне не висит какой-то мифический долг, за который я даже не знала, где расплатиться.

— Ты о чем? — улыбнулся Серебряков.

— Как будто ты не знаешь! — начал он меня злить.

— Не понимаю, о чем ты.

— Да? Ну ладно. Поеду тогда вместо штатов куда-нибудь в Европу. После такого стресса мне точно нужен отдых!

— После какого такого стресса? — прищурил он глаза.

— Мне пришлось переспать с девушкой!

— У вас что серьезно что-то произошло? — вид у него был тот еще.

— Было-было.

— А я подумал, что она тебя просто немного пощупала. Ну-ка расскажи, что было. Хотя нет, не рассказывай. От ревности меня и так уже бомбит.

— А выражаешься ты как подросток.

— Да я и есть подросток. Мне в душе до сих пор 16.

— Хорошо, что среди нас двоих хотя бы я взрослая, — закатила глаза, тая в его объятиях.

Потрясающий мужчина, который в день знакомства показался жутким гадом, завладел моим сердцем. Впрочем, гадом он действительно был, а не только им казался. Настоящий дьявол, изрядно подпортивший мне жизнь.

— Через неделю, взрослая, мы с тобой летим в штаты. Познакомимся с моей дочерью.