Глава 10
— Достойно! — закивала. — Не ожидала от тебя такого.
— Чего не ожидала? — Гена улыбнулся уголком губ.
— Ты мне казался бессердечным... ублюдком. Уж не обижайся. А ты просто хочешь узнать, что с бывшей женой все хорошо, хочешь, чтобы она была счастлива. Всегда думала, что бывшие муж и жена желают друг другу только проклятия.
— Она единственная, кого я любил. И единственная, чьей любви я не достоин, — его голос немного задрожал. — Ты с ней так похожа, что мне иногда кажется, что я говорю с Яной.
— Значит, ты с ней грубо говоришь, — покачала головой.
Серебряков усмехнулся. Еще бы... Он тот еще «джентльмен». Больших хамов, мне кажется, я и не встречала. До сих пор помню нашу первую встречу, где он вел себя как полная задница.
Но мне почему-то стало его жаль. Этот цинизм, безразличие к чужим страданиям не на пустом месте. Всему есть причина. И причина такова, что любого может сбить с ног. Любимая бросила его, уйдя к врагу. Такого и злостному конкуренту не пожелаешь.
С другой стороны... Она же тоже не дура. С чего вдруг взяла и ушла от такого красивого мужика, к тому же и при деньгах. Ее, явно, уже ничего не могло удержать. Наворочал, поди, делов так, что жена убежала без оглядки на его внешность и финансы. Это как надо было допечь! Что же он такое сделал? В наших русских селениях «бабы» часто бывают дурами. Кто-то терпит алкоголика, кто-то — тирана, кто-то — тунеядца. Но всех их объединяет одно правило: плохонький, да мой. Что же произошло между этими двумя, что его вторая половинка дала дёру?!
Любопытство меня распирало, но спрашивать я как-то не торопилась. Он и так, как мне кажется, сболтнул лишнего, явно, не собираясь мне докладывать причин своего поиска.
— Извини, если грублю. Я на нервах, — вдруг бросил сухую фразу, как будто ничего не значащую, но для меня столь важную.
Он извинился! Человек, который, наверное, вообще никогда не извиняется, не сожалеет, не кусает локти. Он вдруг попросил у меня прощения... Выученная в голове тирада, в которой я его витиевато посылаю на три веселых буквы, сразу же забылась. Мне даже стало стыдно, что я вообще захотела его куда-то послать.
— Мне нужен кофе! — вдруг вместо ответа на извинения чуть не крикнула.
— Я сделаю, — спокойно ответил, поднявшись со своего кресла.
Рядом с его письменным столом стояла кофемашина. Установив в нее капсулу, нажал на кнопку приготовления напитка. Наблюдая за ним, не верила глазам. Это серьезно происходит? Крутой дядька, который жил в 90-х, строил целый регион, подминая бизнес под себя, вдруг берет и готовит мне чашку кофе?! Это не сон?
Через две минуты напиток был готов, и Серебряков, взяв чашку, поставил ее на журнальный столик рядом с моим креслом. Схватив дрожащими руками за обжигающую посуду, рефлекторно дернулась.
— Осторожно! Горячо! — заботливо произнес.
— Раз уж вы мне все это рассказали, — снова стала выкать. — То может поделитесь планом действий.
— Я думал, ты предложишь, — пожал плечами.
— Что предложу? — удивилась.
— Как развязать язык Васильеву. Последний раз, когда я с ним говорил по этому поводу, была жуткая перестрелка. Погибло много людей. Я бы не хотел этого повторять. Хотя и прошло уже почти восемнадцать лет.
Перестрелка... Жуткая перестрелка. Её я помню. Помню, как родители разговаривали на кухне поздно вечером, обсуждая серьезную стычку двух кланов. Мне было всего восемь лет, но я запомнила, что весь город был в шоке. Там из сотни человек в живых осталось не более половины... Значит, причиной всему... женщина. Его Яна... Как Елена Прекрасная, ставшая причиной войны между Спартой и Троей...
— То есть вы уже восемнадцать лет ни сном, не духом, где ваша бывшая жена?
— Ритуля, — вдруг положил руку мне на коленку, от чего я, словно, ошпаренная, подпрыгнула. — Давай все-таки на «ты». Мне приятнее с тобой именно так разговаривать, а то чувствую себя каким-то стариком. Мне всего-то сорок будет в этом году. Не такой я старый. Договорились? — все еще держал руку на моей коленке.
А в голове у меня были «опилки».. Вместо мыслей о деле, о чем-то важном, я только и думаю, что о нем... О его близости... О доступности... Геннадий очень любит женщину, крайне похожую на меня. И я, дура, кажется, тоже в него влюбилась. Как безмозглая школьница, ведомая гормонами, не способная удержать трусы на месте.
Сердце барабанило в груди с такой силой, что эхом отражалось в комнате. Во всяком случае, мне именно так и казалось.
— Хорошо, — глупо закивала, хватая каждый миг, что его рука касалась моей кожи.
— Вот и отлично! А теперь выслушай всю мою историю и, прошу, не осуждай, — облизнув пересохшие губы, на секунду замолчал, а потом взглянув в мои глаза, пробираясь до самой души, вновь заговорил. — Я допустил серьезную ошибку. Получается, она стала главной ошибкой моей жизни. Ошибкой, за которой я расплачиваюсь даже спустя восемнадцать лет. Мы были женаты с Яной несколько месяцев. Все было прекрасно. Я занимался бизнесом, она занималась домом. А потом она сказала, что беременна. Мне на тот момент было всего около 22 года. Я не планировал заводить детей так рано, хотя не исключал их появление позже. Я так прямо и сказал Яне, чтобы делала аборт, — опустил глаза. — Она обиделась и выбежала из нашей квартиры. И я, дурень, не побежал за ней сразу же. Я выждал несколько минут. Думал, вернется сама. Ведь, по идее, должна была понимать, что дети мне тогда не нужны были.
— А она сама как-то забеременела? Без твоего участия? — уже злилась на него.
Мне почему-то захотелось вскочить и выбежать из кабинета. Нет, ну вы поглядите на него! Не нужны ему были дети в тот момент! А трахать свою женщину без презерватива нужно было? Надел бы — не нужно было бы толкать жену на аборт! Это же так просто! Сжимая от ярости кулак, смотрела на него так, будто это он меня обрюхатил, а потом сказал идти делать аборт. Хотелось расцарапать его чертовски красивые голубые глаза! Захотелось вмазать звонкую пощечину по мужественным скулам! Захотелось вырвать пару клоков волос.
Ну засранец! Ну Дон Жуан! Жена ему не угодила! Ушла от него! Видите ли посмела уйти! Посмела убежать сразу после того, как он озвучил приговор их общему ребенку!
— Я попросил не осуждать! Риточка, пожалуйста, мне и так тяжело это вспоминать. Ты вообще меня слышала минуту назад? Когда я сказал, что совершил самую большую ошибку в жизни? Ты слышала это? Я сказал жене делать аборт, я отказался от этого ребенка. И сейчас мне почти сорок, а у меня нет детей. Ни одного! Поэтому последнее, что мне сейчас нужно, это твое осуждение.
Прикусив язык, смотрела на него, стараясь успокоиться. Может, мне и не стоит так реагировать. Да, сделал глупость, непоправимую глупость. Но многие ли люди способны мыслить рационально в 21 год?! Большинство и в 60 не умеют этого... Я и сама, наверное, делала в своей жизни ошибки... Не такие серьезные, но все же.
На секунду вспомнив свою ОШИБКУ, начала понимать, что чувствует Гена, озвучивая мне её. Я бы о своей ни за что не рассказала бы! Со стыда сгорела бы, под землю бы провалилась, но не сказала бы!
— Потом я ее не мог найти, — вдруг после некоторой паузы продолжил свой рассказ. — А после мои ребята выяснили, что она у Васильева. Он был обычным владельцем сети продуктовых магазинов. Я и не думал, что у него есть какие-то серьезные амбиции во власти. Он их и не демонстрировал. Как Яна у него оказалась, я не знаю. Просто прошел слушок, что я ее ищу. И ребята Васильева слили информацию моим, что она у него. Всё. Была стрелка, на которую я приехал с четкой целью забрать жену. Я ведь думал, что он ее держит силой. Но Яна меня прогнала. Сказала, что его любит.
— То есть твоя беременная жена стала жить с другим мужиком? — не совсем подбирала словечки.
Ну и ну... Нормальные такие отношения! Этот шлет жену на аборт. Она в отместку начинает жить с другим мужиком, который то ли знает, то ли вообще не в курсе, что она беременна от другого. Срок, наверное, был небольшой, видимо, хотела приписать ребенка Васильеву. Ох и мстительная женщина...
Сразу же какая-то симпатия, которая возникла у меня к Яне на фоне нашего внешнего сходства, как-то стала улетучиваться. Не очень красивый поступок с ее стороны. И даже жесткое поведение Серебрякова ничуть ее не оправдывает.
С другой стороны, что мне кого-то судить? Я что Всевышний? Или главный судья Европейского суда по правам человека?! Мне ли не помнить 90-е?! Когда многие в поисках заработка шли на преступления. А девушка мало того, что под гормональным всплеском от беременности, так и в шоке, что ее муж послал делать аборт. К тому же ребенка-то как-то кормить нужно, на что-то растить. Поэтому ее поведение вполне себе поддается математической логике. Женщина в первую очередь должна думать о ребенке. И честь ей и хвала, что все-таки решила взять на себя эту ношу. Не пошла же она на аборт. Или пошла?!
— Ритуля, полегче! Ты прямо-таки используешь самые больные фразы. Да, черт подери, она ушла от меня беременная и стала жить с другим мужиком, — скривился.
— Она родила ребенка или нет?
— Не знаю, — резко отвел взгляд, в его глазах заблестели слезы.
— Что мне делать? Может, ты мне дашь какой-то план действий. Потому что я в прострации. Дело в том, что Васильев со своей дамочкой странная парочка. Они практикуют групповой секс. А мне это, знаешь ли, претит. Мне даже миллион долларов, что они предлагают, на фиг не нужен. Не хочу с ними спать. Не хочу с ними спать и для твоего дела. Может, есть другой способ? Через три дня я должна буду исполнить оплаченную «услугу», либо отказаться от ее исполнения. Что мне делать?
Гена ничего не ответил, он саркастически улыбнулся и снова отвел взгляд. А потом резко встал со своего кресла и подошел ко мне, спустившись передо мной на корточки. Глядя сверху вниз на такого властного мужчину, почувствовала себя не в своей тарелке.
— Можно? — вдруг потянул руку к моему лицу.
Не дожидаясь ответа, стал меня трогать, проводя пальцами по щекам, губам, цепляя нос и скулы. Закрыв глаза, Гена как будто общался с «женой»... Как будто искал возможность вновь к ней прикоснуться. Но ведь я не она. Даже наше сходство не говорит о том, что у нас есть что-то общее.
Опустив руку к моей шее, обхватил ее своей лапищей, не сдавливая, но держа крепко. Вот тут-то мне и стало по-настоящему страшно. Кто его знает, что в его голове, крыша над которой, походу, съехала еще 18 лет назад... Мне страшно!