ГЛАВА 8

Время тянулось бесконечно долго. Когда ты находишься в четырех стенах без окон, когда нет возможности выйти, узнать, что происходит, когда вокруг одна тишина, постепенно теряешься.

Ирида первое время ходила по комнате, едва не врезаясь в стены. Потом сидела на полу, скрестив ноги, мысленно отсчитывая минуты. Ни звука. Ни шороха. И снова вставала и ходила.

Беспокойство за Богдана нарастало. Хотела ли Ирида покинуть комнату вместе с ним и видеть бои? Она не знала. С одной стороны, она бы видела, что происходит. С другой - слишком неоднозначен был контингент зрителей. И предупреждения Богдана были не случайны. Он знал, о чем говорил.

Что она испытывала в те минуты, кроме беспокойства? Наверное, ничего. Смотрела на дверь, гипнотизируя её и повторяя:

- Открывайся... открывайся...

Она не открывалась.

И снова шли минуты.

Ирида устала ходить, устала ждать. Безвольно прислонилась к стене, что напротив двери, и сползла по ней. Села, положив голову на согнутые колени.

Ей даже показалось, что она задремала. Потому что, когда дверь открылась, пропуская Богдана, она испуганно моргнула, слегка дезориентированная.

- Богдан!

Она вскочила и замерла, не зная, броситься ли к мужчине или остаться на месте.

Он пришёл к ней в боевой ипостаси. Огромный, злой. Продолжая угрожающе скалиться и рычать. Забрызганный кровью - своей! - и непонятной зеленоватой вязкой жидкостью. Но не это было самое страшное. Страшным оказались шипы, что в огромном количестве торчали из тела Богдана. Разной величины, они воткнулись в него, пронзив даже железные пластинки.

Богдан поднял голову с затуманенным взглядом и скривил губы.

- Встречай победителя, звезда.

Ёрничал, чтобы скрыть боль. Ирида бросилась к нему, остановившись в полушаге и негромко, стараясь выровнять вдруг сбившееся дыхание, спросила:

- Чем... чем мне тебе помочь?

Ведь она должна же была ему помочь?! Должна…

Взгляд темно-синих глаз не с первой попытки, но всё же сфокусировался на ней.

- Давай в купальню... Откроешь?

- Да! Да, конечно!

Ирида подбежала к выгравированной картинке и начала искать выступ. Но тот, как назло, куда-то подевался.

Легкая испарина выступила на лбу Ириды, от волнения руки стали сами не свои. Пальцы не слушались.

- Звезда, ты снова меня не внимательно слушала? - в его словах не было упрека. Лишь усталость. И оттенки, похожие на доброту.

Ирида до боли прикусила нижнюю губу и сосредоточилась. Черт! Вот и этот проклятый выступ! Теперь нажать и повернуть вправо! Два раза...

Невидимый механизм скрипнул, поддаваясь. Ирида не стала дожидаться, когда дверь отъедет в сторону полностью, бросилась к Богдану.

Тот, оценив её порывистость, выставил руку вперед.

- Не подходи близко, - рыкнул он, - шипы могут быть отравлены.

- Отравлены? - стены вместе с полом пошатнулись.

- Не факт. Но могут.

- С кем же ты бился?

- А хрен его знает, - честно признался Богдан и криво улыбнулся. В его глазах плескалась боль, Ирида видела, как по его лицу и шее катились крупные капли пота.

Она тоже постаралась в ответ улыбнуться.

- Содержательный ответ.

- Правдивый.

- Чудо-юдо невиданное?

- Ага.

Пошатываясь, Богдан направился в купальню. Ирида, не отрывая взгляда, следила за ним. Какой же долг он выплачивает Чужому, что тот волен заставить Богдана выступать на ринге? Стас как-то обмолвился, что в Зоне Отчуждения устраивают бои без правил, активно работает тотализатор. И что среди зрителей встречаются не только отбросы общества, осужденные. А те, кто стоит на верхушке власти. Мол, там, где кровь и смерть, всегда водятся большие деньги.

Славинский в деньгах не нуждался. Тогда что двигало им?

Ирида поспешила за Богданом, и замерла, стоило ей только войти в купальню.

Богдан перестал её стесняться, решил, что она должна привыкать к нему истинному. Со всеми вытекающими последствиями. Он, тяжело дыша, сгорбившись, глотая кровь и давя в себе рык, приводил тело в привычный для человеческого глаза вид. Запускал внутри себя особые механизмы, прятал железные пластины, что служили лучшей кольчугой. Заставлял мышцы сжиматься, уменьшаться в объемах.

Было больно.

Привычно.

Он видел, что Ирида за ним наблюдает. И затаенно, с придыханием, ловил любые оттенки чувств, что отражались на её лице. Страх, волнение и... отсутствие брезгливости. Она смотрела на него, сопереживая.

Непривычная теплота пробралась к сердцу Богдана и заполнила его. Пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с незнакомыми ощущениями, которые сейчас могли сыграть злую шутку. Внутри него ещё бушевала злость, агрессия, выплескиваемая во время боя, и тот, другой Богдан, что привык отбирать жизни, ломать кости, раздирать руками податливые тела соперников, оскалил пасть. Латунцев с рождения учили бороться со второй сущностью, с темной стороной своего дара. Богдану кровь латунцев удавалось сдерживать благодаря постоянному контролю. Да и хвала Небесам, не так часто приходилось выпускать на волю своё приобретенное второе "я".

Когда Богдан полностью вернул человеческий облик, шипы врага, что были пущены в него в избытке, почувствовались острее. И, сцепив зубы с такой силой, что послышался скрежет, Богдан полез в купальню.

- Что ты делаешь?

Ирида присела на корточки рядом с водой, источающей пар.

- Лечусь, - вытолкнул из себя Славинский и, не сдержавшись, поморщился.

- Здесь вода обладает какими-то особыми свойствами? - догадалась Ирида.

- Да.

Говорить Богдану было больно. Шипы вылетали из его тела, процесс регенерации, усиленный живой водой, заработал активнее. Но всё равно было неприятно. Очень.

Ирида больше ничего не говорила. Лишь наблюдала.

Богдан откинулся на край купальни, закрыл глаза. Она видела, что он старается казаться безмятежным, этакий победитель, но бледность лица, и испарину скрыть было сложно. Защемило сердце. Опустившись на каменный пол, Ирида осторожно положила руки на плечи Богдана и принялась разминать затекшие мышцы. При первом прикосновении, Славинский вздрогнул, напрягся, и у Ириды возникла мысль, что он сейчас прикажет ей убрать руки.

Нет, ничего не сказал.

Так они и сидели - он в купальне, в пелене пара, она - рядом, то массируя, то просто поглаживая стальные плечи, нуждающиеся хотя бы в небольшой передышке.

Ирида не слышала, как дверь их комнаты открылась и кто-то вошел. Поняла, что к ним заходил посторонний, когда обнаружила поднос с едой и две стопки одежды - мужской и женской.

После купальни Богдан есть отказался. Пошатываясь, дошёл до мягких одеял и рухнул на них. Ирида зажала рот рукой, решив, что он потерял сознание, хотела уже закричать, позвать на помощь, но услышала негромкое:

- Ты - ешь, а я посплю.

Кусок не лез в горло, Ирида заставила себя съесть немного сыра и мясо. Запила несколькими глотками вина.

Потом подошла к спящему Богдану и, не раздеваясь, легла рядом.

Первой бой прошёл. Осталось еще два.

И надо полагать, что с каждым боем соперники будет искуснее и смертоноснее.

***

Еще до того, как окончательно проснуться и открыть глаза, Ирида осознала, что лежит на Богдане. Причем не просто положила голову ему на грудь, а именно каким-то невероятным образом полностью забралась на него и спокойно спит в люльке из его крепких рук. Он обнимал её, положив одну руку на лопатки, вторую на ягодицы. Её вес не доставлял ему никаких хлопот, даже дыхание не сбилось.

Ирида лежала и слушала, как бьется его сердце. Тук-тук, тук-тук. И в эти нечаянные минуты тишины на неё нашло успокоение, не хотелось просыпаться, не хотелось снова сталкиваться с заботами нового дня. Осознавать, где ты находишься, и как нескоро выберешься с неизвестной и пугающей планеты Йетлэ.

- Хитрюшка, - хриплый голос Богдана вызвал у её тела уже привычную реакцию - мелкую дрожь. На сей раз не от страха, а от чего-то более глубокого, пока не понятного и Иридой не признанного.

- Почему? - она лежала, не двигаясь и по-прежнему не открывая глаза.

Ей было хорошо.

Просто хорошо.

- Потому что проснулась, а притворяешься, что спишь.

Губы девушки тронула улыбка.

- Я не притворяюсь. Я лежу с закрытыми глазами. И только.

- И только?

- Да.

Оказывается, с ним можно было вести необременительные, ничего не значащие диалоги. Говорить разную чушь, чувствуя себя при этом естественно и свободно.

Он не страшный. Он - сильный.

- Всё равно хитрюшка.

- Пусть будет так, - Ирида продолжала улыбаться ему в грудь, не зная, что своим дыханием щекочет его кожу.

А Богдан боялся пошевелиться, разрушить момент их единения.

Она с ним. Рядом. Его.

Небеса...

Спасибо.

- А ты... давно проснулся?

- Нет.

Ложь.

Он проснулся после пяти часов сна. Его организм восстановился, а женское тело, что лежало рядом, прижавшись к нему, послужило отличным сигналом к пробуждению. Первым инстинктом было желание, что пронзило его, словно вспышка молнии. Член налился кровью и требовал разрядки. Сильной, жесткой. Реакция была привычной, после сумасшедшего выплеска адреналина на красном песке требовался секс. Организм жаждал продлить свой род, оставить след. И находись они с Иридой в любом другом месте, кроме Батласа, Богдан бы аккуратно, но настойчиво пристроился к звезде сзади. Но они в чертовом Батласе, и у него не было уверенности, что где-нибудь в стене не существует тайника, и какой-нибудь ублюдочный извращенец не подсматривает за ними.

А свою звезду он никому показывать не собирался.

Собственник оскалил морду и выпустил когти. Пришлось его подавлять.

Но запах Ириды сводил с ума. И чтобы хоть как-то усмирить сносящее голову желание, Богдан осторожными движениями перенёс Ириду на себя.

Вот так, девочка. На мне.

Он наслаждался её невесомостью. Хрупкостью. Совсем малышка.

Слушал её сонное посапывание и боялся пошевелиться, чтобы ненароком её не разбудить. Пусть спит. Событие последних дней были насыщенными, ей требовался отдых. Если бы обнаружилось, что она страдает бессонницей, он сам бы усыпил её, нажав на несколько точек на теле.

- Как ты себя чувствуешь? - она подняла голову с его груди и посмотрела прямо в глаза. Белокурая прядь упала ей на глаза и щеку, и девушка попыталась её сдуть, чем вызвала тихий смех Богдана.

- Как заново родился, - он не справился с искушением и, поддев шаловливую прядку, намотал её себе на палец.

- Наверное, так и есть, - глаза Ириды стали серьезными, и девушка придирчиво принялась осматривать Богдана, отмечая, что после вчерашнего побоища не осталось ни следа, ни царапины, даже ранок от шипов не было видно. - У тебя сильная регенерация. Приобретенная?

- Да. Эта способность приобретенная. Мне делали переливание крови, и вот результат.

Холодные коготки страха коснулись спины Ириды.

- Ты так сильно пострадал, что тебе потребовалось переливание?

Что-то темное промелькнуло в глазах Богдана.

- Нет. Это долгая история. Как только мы прибудем на Латунию, я тебе её расскажу. Потерпишь?

Он спрашивал. Объяснял. Старался найти с ней общий язык. Не давил.

Ирида прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть смущение. Неожиданно почувствовала, как глаза увлажняются, и предательские слезы вот-вот побегут по щекам. Богдан Славинский представал перед ней в другом образе, и она не знала, готова ли принять его таким - улыбающимся, говорящим с ней, что-то рассказывающим тихим голосом.

- Да... конечно...

Она всё же не удержала эмоции в узде, и солоноватые капельки оросили грудь Богдана. Тот сразу напрягся, глаза потемнели, захват рук стал сильнее.

- Эй, звезда, ты что?.. У тебя что-то болит? Тебя беспокоит, что мы застряли на этой долбанной планете? Что случилось? Почему ты плачешь?

Ирида, охваченная смятением, уткнулась лицом ему в грудь и замотала головой.

- Не знаю.

Богдан чуть приподнялся, оперся на один локоть, второй рукой продолжая удерживать Ириду на себе.

- Посмотри на меня.

Она снова энергично замотала головой.

- Ирида...

- Нет.

- Звезда...

- Нет.

Она зажмурилась и сильнее уткнулась ему в грудь, словно пыталась раствориться в нем, укрыться от нового восходящего дня.

Богдан вздохнул и запустил пальцы в её волосы. Настаивать не стал. Ни к чему лишнее давление. Она и так держалась молодцом, не истерила, не кидалась на него с упреками. А свою вину он и без её слов чувствовал.

- Хорошо, нет, так нет. Не говори. Всё понятно и без лишних слов. Просто... - отчего-то и ему тоже слова давались с трудом. - Я хочу сказать, что мы через три дня покинем Йетлэ.

- Через три? - встрепенулась Ирида, поднимая голову и стараясь успокоить сумасшедший ритм сердца. Она сама себе боялась признаться, что вот так лежать на груди Славинского, окутанной его теплом и заботой, ей понравилось.

Несмотря ни на что.

- Да.

- Но ты говорил, мы, минимум, проведем здесь недели две.

- Переиграли. Шард поднял ставки. Я буду биться три дня подряд.

Холодные коготки страха переросли в леденящий душу ужас. Ирида смотрела на Богдана сквозь пелену и отказывалась воспринимать его слова.

- Как переиграли?.. Зачем?

Богдан сдержанно улыбнулся.

- Не хочу торчать на Йетлэ.

Так просто? Ирида не поверила. Всматривалась в лицо Богдана и чувствовала, что он что-то не договаривает.

- Это из-за меня? - догадка пришла неожиданно и заставила её душу встрепенуться, забиться. - Ты поговорил с Шардом, чтобы тот устроил бои в ускоренном порядке. Чтобы увезти меня отсюда как можно быстрее. Так?

Богдан не ответил на её вопросы, лишь негромко произнёс:

- Я тебе ещё ни разу не говорил, что ты очаровательно выглядишь после сна.

- Богдан, прошу, не увиливай!

Захотелось его ударить по плечу. Но Ирида слишком хорошо помнила, чем закончилась её единственная попытка причинить вред Славинскому. И помимо воли внизу живота возникла тяжесть. Снова физиология? Возможно. Утро. Красивый сильный мужчина рядом. Она, нуждающаяся в заботе.

Или здесь дело и не в физиологии вовсе... Кто ж разберет спросонья.

- И мне очень нравится твоё лицо без косметики, - продолжил мужчина, не обращая внимания на её слова. Его рука соскользнула с лопаток и, вызывая ворох мурашек, вернулась к ягодицам. Разведя пальцы, он охватил как можно больше территории.

Расспрашивать дальше желание пропало. Ирида замерла, не зная, как реагировать на его телодвижения. Надо было воспротивиться, попросить перестать её трогать, сослаться на нервное напряжение. Интуиция подсказала, что сейчас Богдан прислушался бы к её словам, в его глазах пропала жесткая одержимость и стремление во что бы то ни стало овладеть её телом.

Но хотела ли она, чтобы он останавливался, вот в чем вопрос?

Пока она думала, как отреагировать, Богдан глухо застонал и негромко произнес:

- Звезда... Что же ты со мной делаешь? Чувствуешь, как я возбужден? Как я весь горю от желания проникнуть в тебя? Как моё тело стремится к тебе? Да и не только тело, - последнее предложение он добавил едва слышно. - Но - нельзя. Я не могу гарантировать отсутствие в данной комнате "глазков".

Слова Славинского доходили до сознания Ириды словно сквозь пелену, искажаясь и деформируясь. Она смотрена на Богдана, как на совершенно другого человека. Почему раньше она не замечала этой сеточки морщинок, убегающих от уголков глаз? И сами глаза... Разве не красива их темно-синяя глубина? А губы? Полноватые, чувственные. Этот мужественный подбородок с двухдневной щетиной. Отчего-то именно на щетине остановился взгляд Ириды. В любой очистительной существовали воздушные потоки, которые с легкостью и без малейшего дискомфорта позволяли, как мужчинам, так и женщинам избавляться от излишней растительности. Выбираешь программу и встаешь на специально подготовленную платформу. Ирида предпочитала полностью удалять волосяной покров со всего тела, как и большинство жителей Арома. Сейчас же небольшая щетина на мужском подбородке и сероватая синева, что просматривалась за ней, показались Ириде привлекательными, мужественными, придающими Богдану дополнительный шарм.

- Почему ты согласился на три боя подряд? - снова спросила Ирида, пытаясь поймать гипнотизирующий взгляд темно-синих глаз и понять ту истину, что ускользает от неё снова и снова.

- Так надо, звезда, так надо...

***

После второго боя Богдан вернулся почти невредимым, если не считать двух рассекающих плоть полосок на груди и спине. Чем наносили удары - Ирида даже боялась думать. Края раны дымились, кровь сворачивалась, шипя.

И снова была купальня, и затуманенный от тщательно скрываемой боли взгляд Богдана.

И снова была странная ночь, после которой Ирида проснулась на мужском теле.

И снова девушка задавала вопросы, так и оставшиеся без ответа.

Перед тем, как уйти на последний третий бой, Богдан подошёл к Ириде и, взяв её за плечи, негромко сказал:

- Если я не вернусь, потребуй у Шарда, чтобы тот связался с Загаром. У него есть возможности и полномочия, чтобы вытащить тебя с этой дерьмовой планеты.

Не дав ей возможности ответить, прижался сухими губами к её губам и жадно, одержимо их поцеловал. Он целовал так страстно, так рьяно, что у Ириды заболели губы, а в голове красным всполохом вспыхнула мысль: "Целуется, как прощается".

Когда за ним закрылась дверь, на глазах навернулись слезы, и чтобы предотвратить плач, Ирида глубоко задышала. Что с ней происходит? Отчего эта тоска и невыносимая печаль? А ещё страх - глубокий, идущий из самого сердца, царапающий душу острыми коготками. Она боялась не за себя. Она боялась за Богдана.

Ирида и помыслить не могла, что пройдет несколько часов, а он так и не войдет в комнату, пошатываясь от усталости (Ирида не тешила себя напрасными иллюзиями, что бои даются ему легко), не улыбнется и не попросит сопроводить его в купальню. Он победит. Обязательно. Он же Славинский...

В груди сдавило невидимыми тисками. Она не кривила душой и понимала, что боится и за свою судьбу. Остаться одной на чужой планете с порядками и законами, которых она не понимала и не знала - очень страшно. Не станет Богдана - и она снова окунется в водоворот немыслимых нежеланных изменений. Не факт, что ей удастся вернуться на Аром. Нет! Нет! Нет! Думать про подобное Ирида не желала.

Неизвестность сводила с ума. Почему Богдан не разрешил ей посмотреть на бои? С тем же Шардом, под его защитой. Ничего бы ей не сделали... Наверное.

Ирида, преисполненная отчаяния, подошла к стене и прислонилась лбом к теплому гобелену. Как же тяжело. Невыносимо. Немыслимо. Так же нельзя... Нельзя! Поддавшись эмоциям, Ирида несколько раз раскрытыми ладонями ударила по стене и испуганно отшатнулась, когда услышала, как что-то скрипнуло, точно в действие пришёл некий спрятанный механизм. Сделав пару шагов назад, Ирида зажала рот руками. Потому что та стена, к которой она только что прижималась лбом, пошла волнами, реально смещаясь, открывая обзор на то, что было спрятано за ней.

Стена стала прозрачной, окутанная легкой дымкой, на ней во множестве появились голограммы и какие-то формулы с расчетами.

Но не голограммы привлекли и ужаснули Ириду.

Ей взору стал доступен ринг.