ГЛАВА 8
Ирида соврала бы, прежде всего, себе, если бы сказала, что не ожидала услышать нечто подобное. Где-то глубоко внутри, там, куда она старалась заглядывать как можно реже, убегая от себя и от истины, видной всем, но только не ей, она знала, что услышит эти слова.
Знала...
И всё же...
Всё же...
В глазах потемнело, все мышцы словно одеревенели. Она смотрела невидящими глазами на мужчину, сидевшего напротив, механически отмечая его спокойную улыбку (о да, он продолжал улыбаться), чуть полноватые губы, которые всегда прикасались к ней с поражающей, теребящей душу нежностью. На глаза, от уголков которых убегали тонкие сеточки мимических морщинок. На лицо, ставшее родным. И в одночасье предавшее её.
Наверное, в тот момент Ирида в полной мере ощутила на себе значение выражения - мир рухнул. Он окрасился в черные тона и грозился поглотить её, засосать в ту самую Черную Бездну. И всё это с её попустительства. Из-за её безалаберности. Или наивности? Да кто же теперь будет разбираться. Факт остается фактом.
Она оказалась выброшена за борт счастливой спокойной жизни.
Впереди лишь Ад. И боль вперемешку с безнадежностью.
Воздух обжигал горло, а глаза, пусть они и оставались сухими, заволокла пелена. Смотреть на окружающий мир было больно. На Кира - тем более. Сделав над собой титаническое усилие, стоившее ей едва ли не последних сил, Ирида поднялась. Ноги были ватными и с трудом держали её.
Вцепившись побелевшими пальцами в стол, Ирида выдавила из себя:
- Я всё поняла... Спасибо... спасибо, что сказал сейчас, а не... - сглотнула, - а не накануне дня рождения.
Кир медленно покачал головой.
- Ничего ты не поняла, - его голос звучал мягко, словно он разговаривал с нерадивым ребенком. - Сядь, Ирида.
Та упрямо продолжала стоять.
- Я пойду...
- Сядь, Ирида, - голос Кирилла поменялся, в нем появилась некая сталь, так свойственная людям, привыкшим отдавать приказы.
Ирида вздрогнула. С ней он никогда не разговаривал в подобном тоне.
Пришлось сесть.
- Зачем, Кир?..
Она снова посмотрела на него.
А перед глазами, как наяву, стоял брат, отчаянно доказывающий ей, что она совершает ошибку.
Стас, прости меня...
И пожалей...
Кир не спешил продолжать разговор. Он открыл бутылку и разлил вино в хрустальные бокалы на высоких ножках.
- Выпей, Ирида. Ты очень напряжена.
- Напряжена? - у девушки вырвался нервный смешок. Ещё чуть-чуть - и она не выдержит. Тонкие струны, удерживающие её от безумства, порвутся.
- Да, Ирида, - Кирилл снова улыбнулся и, протянув руку, ладонью накрыл ладонь Ириды.
Девушка вздрогнула и посмотрела на мужскую руку так недоуменно, точно видела её впервые.
Да и всё, что с ней сейчас происходило, было словно во сне. В самом страшном, но таком реальном кошмаре. И она заснула совсем недавно. А сон будет длиться долго, очень долго, выворачивая её душу наизнанку и калеча.
Теплая мужская ладонь не вызвала никаких ощущений. Хотя нет - Ирида снова поддалась самообману. Прикосновение Кира отозвалось обреченностью в её душе, и без того обливавшейся кровью.
- Кир, не надо.
- Ирида, скажи, ты знаешь, что мой отец наполовину белонец?
Ирида моргнула, отчаянно пытаясь уловить суть разговора и не поддаться отчаянию, которое всё сильнее охватывало её. Пробравшись под кожу, проникнув в кровь, эта тварь не желала оставлять завоеванные территории. Ирида же не спешила её прогонять.
- Да... Кажется, да...
- Я говорил как-то, но, возможно, ты не предала этому значению. Понятное дело, я не осуждаю. Мы редко когда обращаем внимание на такие мелочи, как родословная. Особенно, в момент знакомства. Так вот, к чему я это. У белонцев есть традиция, которую не смеет нарушать ни один член их общества. У нас браки благословляет отец. И только с разрешения отца и в его присутствии мы ставим метки своим избранницам.
Он замолчал, выжидающе глядя на Ириду.
Та молчала. Сидела, не двигаясь и дыша через раз.
Внутреннее напряжение достигло точки кипения. Одно неосторожное слово, одно лишнее движение - и всё. Придет конец всему. Именно так воспринимала ситуацию Ирида. То, что Кир остановил её, не позволив уйти, всколыхнуло глупое сердце. Только на что оно надеялось? Вот на что? Да, он собирается ей объяснить мотивы своего решения, но разве подлость можно как-то оправдать?
- Ты... рассказал отцу обо мне?
- Да.
В голове сразу мелькнула фраза - дочь предателя. Клеймо, поставленное нерадивыми чиновниками и военными, которые не пожелали разбираться, долго возиться. Сломать жизнь нескольким людям - куда как проще.
Какой отец пожелает единственному сыну в жены дочь предателей?
Правильно, ни один отец не допустит такого позорного мезальянса.
Ирида прикрыла глаза на секунду, а распахнув их, потянулась за вином. Нет, всё же правильно, что Кирилл его налил. Расслабиться ей действительно не помешает. Не так горько будет принимать правду жизни.
А завтра... будет завтра.
- Наверное, он не порадовался за тебя? - глухо отозвалась Ирида после того, как осушила половину бокала.
Кир задорно хмыкнул.
- Отчего же. Он изначально знал, с кем я встречаюсь. И ты ему понравилась с первого взгляда. Как и мне.
Рука, державшая тонкую ножку бокала, замерла. Как не разжались пальцы - не понятно.
Сердце остановилось. На жалкие секунды оно перестало биться. И глаза Ириды стремительно наполнились слезами.
- Понравилась? - выдавила она из себя.
Слова Кира доходили до неё с трудом, в замедленном действии, словно их прогоняли через невидимо сито. Она думала, что он пригласил её в дорогой ресторан, чтобы скрасить горечь расставания и собственного предательства. Но так ли это?
- Ты не можешь не нравиться, Ирида, - Кир подался к ней, крепче сжав узкую девичью ладонь. Его глаза излучали тепло, а губы дарили утраченную надежду. - Ты милая. Очаровательная. Добрая. Не меркантильная. Доверчивая, что для меня так же не маловажно. Не люблю озлобленных людей, вечно ищущих в других недостатки и смотрящих исподлобья на весь мир. От твоей улыбки я теряю волю и разум. Как только вижу тебя - так хочу моментально заключить в объятия и не отпускать уже никуда. Ирида, ты не думай, я прекрасно понимал и понимаю, какому риску подвергаю тебя, когда занимаюсь с тобой любовью. Но я не могу удержаться. Не могу. Прости меня за это, любимая. И ещё... Я же не зря тебе сказал, что во мне течет кровь белонцев. Отец сейчас находится в командировке, вырваться никак не может, и прилетит на Аром двадцать пятого, за четыре дня до твоего дня рождения. Именно по этой причине я тебе сказал, что не могу поставить метку ни сегодня, ни завтра. Я должен поставить её в присутствии отца. И поставлю. Эй, ты чего плачешь? А ну, прекрати! Ирида, малышка, прекрати... Ну, пожалуйста... И вот ещё что. Чтобы отгородить тебя от притязаний латунцев и уберечь от насмешек других девушек, да и молодых мужчин... - он не договорил, полез в карман брюк и достал оттуда серебристую бархатную коробочку. Открыл её и продолжил: - Ирида, ты выйдешь за меня замуж? Станешь моей официальной невестой? Позволишь мне с сегодняшнего дня и впредь оберегать тебя? Дать тебе защиту и кров? Я прошу тебя стать моей женой. И очень надеюсь услышать "да"!
Он держал раскрытую коробочку, где на бархатной подложке лежало кольцо с голубым камнем.
Сапфир в оправе из белого золота. Кусочек неба, плененный изысканным металлом. Знак его серьезных намерений.
Опровержение тем доводам, что приводили Ириде окружающие.
Сама же Ирида переводила взгляд с кольца на лицо Кира и не замечала, как слезы, взявшиеся из ниоткуда, струятся по ее щекам. Не замечала она и того, что волна облегчения затопила её, отринув на задний план столь долго собиравшееся напряжение. Все те слухи, что витали в воздухе вокруг неё, все перешептывания за спиной, косые взгляды - всё осталось в прошлом.
Был только любимой человек и его слова.
- Кир...
- Ирида, я не слышу от тебя ответа.
Он улыбался. Смотрел на неё с невероятной нежностью, в которой она тонула.
Девушка, давя в себе рыдания, грозившие вырваться наружу, быстро-быстро закивала и выдохнула:
- Да.
То самое заветное "да", что определяет судьбы человеческие во все времена и на всех континентах.
***
- Делись впечатлениями.
Мужчины удобно устроились на диване с бутылками пива. Богдан первый предложил расслабиться после нелегкого дня, проведенного в "Неоне". Они как появились там в десять часов утра, так и освободились, когда на небе взошла багрово-красная Луна, предвестница меняющихся погодных условий. Последний раз подобная Луна появлялась более сорока лет назад, и поговаривали, что ничего хорошего в те времена она с собой не принесла. Наливалась кровавым цветом она долго, несколько месяцев, а когда входила в силу, то не менялась с Солнцем местами, так и царила на небе, чем вызывала природные катаклизмы. Аром страдал сильно. Обострялись психические заболевания у неуравновешенных людей, трясло землю, бушевали моря. И погода каждый день посылала испытания - метель сменялась штормовым ливнем, после чего наступала засуха. Люди, чувствительные к погодным условиям, не выходили из дома из-за сильнейших головных болей.
И вот снова приближались месяцы нелегких испытаний.
Стас, ловко откупорив бутылку, сделал нескольких жадных глотков и крякнул от удовольствия.
- Красота.
Богдан усмехнулся.
- Это ты сейчас про что?
- Про вот это, - и Стас приподнял бутылку. - Нет ничего лучше после горячего трудодня, чем завалиться домой с другом и расслабиться.
Богдан сдержанно улыбнулся, а его колкий взгляд скользнул на стену, где вмонтированная электронная панель показывала время. Первый час ночи. Вроде бы немного. Для некоторых. Для него и для Стаса. А для маленьких девочек очень даже много.
Раздражение и чувство, куда более сильное, яростное, находящееся на грани добра и зла, заклубилось в душе Богдана.
Ирида, тебе пора домой... Пора, девочка. Не зли меня... Не надо. Я и так держусь из последних сил... Мать твою, сижу и делаю беспечное лицо, когда хочется найти тебя и выпороть. Проучить. Дать понять, кому ты принадлежишь и с кем должна проводить ВСЁ своё время...
Пришлось резко оборвать мысли об Ириде. Не время думать о ней.
Он посидит, подождет её.
Подождет...
- Иногда можно расслабиться, - лениво протянул он, отрываясь от жгущих душу мыслей. - Но не сильно.
- Богдан, снова контроль над ситуацией?
- Без него никуда. Откуда мы можем знать, что нам готовит день грядущий? А то, пожалуй, утратишь контроль, а вместе с ним и саму жизнь.
Стас пожал плечами и более сдержанно добавил:
- Согласен. Хрен предугадаешь, откуда ждать неприятностей. Я, например, полгода назад и предположить не мог, что меня погонят взашей из "Орбиты". Мля, и ведь шло всё хорошо! Мои разработки начальников устраивали, те даже грозились дать вести отдельный проект... А... не хочу вспоминать.
Махнул рукой и снова сделал несколько глотков.
- Стас, знаю я всё. Просто забудь, не тереби себе нервы. Вам не могут простить историю с родителями.
- Мля, Богдан, было бы не так досадно, если бы мы реально с Иридкой были детьми предателей! Так хренушки! Везде, в каждой долбанной базе, есть инфа, где черному по белому вбито, что Кристина и Олег Арисовы оклеветаны! Что, мать вашу ети, они доказали свою непричастность к подлогу документов! Так нет же! Куда там!! Как были гонения, так и продолжаются! Слышат нашу фамилию - и морды кривят, точно мы до сих пор заляпаны грязью.
- Не кипятись, Стас.
- Не могу. Вот не могу - и всё тут! Мало того, что родителям не давали долгие годы жить спокойно, так ещё и нас продолжают клеймить! Я, между прочим, не особо удивлюсь, если всплывет инфа, что их авария была подстроена, а айростен нарочно выведен из строя. Ты и твои ребята привели в суде документы, полностью оправдывающие наших родителей, но порой у меня создается впечатление, что не было оправдательного решения! Или что у нас народ не желает связываться с теми, на кого хоть раз пала тень! Мать твою ж!
Богдан молча выслушал пламенную речь и негромко заговорил:
- Стас, я с самого раннего детства на своей шкуре испытываю влияние этой самой, как ты выразился, тени. И живу. Привык. И мне нравится. Просто стоит пересмотреть отношение к окружающим людям и перестать заморачиваться их мнением. Теперь у тебя есть работа. На остальное - плевать. И да, я всё ещё жду, когда ты поделишься впечатлениями о своем первом трудодне.
Его спокойная речь подействовала на Стаса успокаивающе. Желание немедленно пойти и намылить лицо некоторым личностям мгновенно испарилось, и он вспомнил, что находится дома, а напротив сидит друг, который не раз и не два вытаскивал, как его самого, так и его семью из дерьма.
И вот сейчас он, только вернувшись на Аром, первым делом поинтересовался его работой и, услышав, что тот сидит уже несколько месяцев дома и открыто хандрит, так же спокойно спросил:
- К нам работать пойдешь?
Стас не стал скрывать недоумения.
- К вам - это к кому?
- К нам.
- Емкий у тебя ответ. А поподробнее?
- Я тебе предлагал вечерком прошвырнуться по городу? Предлагал. Вот заодно и увидишь моих друзей.
Откровенно говоря, Стас рассчитывал нарваться на парней из Высшего эшелона. На таких же, как Богдан. Ни хрена. Нарвался на куда более интересных личностей. На латунцев.
Стас, как и другие аромцы, воспитывался в духе недоверия к латунцам. В затаенной, подавляемой злости, искусственно взращиваемой в каждом индивиде. Оно и понятно, ведь латунцы - раса, под чьим колпаком, точнее, кулаком, они живут вот уже третье столетие. Вроде бы латунцы их особо не притесняют, наоборот, помогают с природными ресурсами, обеспечивают новейшими разработками во многих сферах. И лишь при необходимости напоминают, что Аром - колония Латунии.
И да... женщины. Молоденькие девушки. Но это уже другой разговор.
Как только Стас с Богданом подсели к латунцам, Стас стал держаться особняком. Смотрел исподлобья, прислушивался к тому, что говорят вокруг. В голове засела настырная, не делающая ему чести мысль, что он Богдана не видел долгое время и непонятно, где тот был. Стас виделся с парнями из Высшего эшелона, и те ему сказали, что не видели Богдана на Латунии. Так где пропадал Славинский?
Но потом разговор перешел к медицине, Богдан представил его, как молодого генетика - и понеслось. Через час Стас понял, почему латунцам покоряются другие миры - их интересует все. Абсолютно всё. И они во всем разбираются. Особняком для них как раз стоит генетика. Всё, что касалось изменений в генетическом коде человека - их интересовало больше всего.
Когда Стас узнал, что латунцы выкупили (с выкупом история темная и вызывающая сомнения, что был заплачен хоть один уел) "Неон", его удивлению не было предела. На фиг латунцам клиника?
И лишь по мере разговора понял, для чего. Сказать, что порадовался - было бы преувеличением. Понимал, что ему раскрыли не все карты, многое осталось недоговоренным, как и истинная причина происходящего. Правильно, кто он такой, чтобы латунцы ему рассказывали об истинных причинах? Ну привел Богдан какого-то парня, дал лестную характеристику, но никто его не видел в деле. Стас, окажись на их месте, вообще бы отнесся скептически. Хотя... Возможно, они доверяли Богдану, как своему. Стас краем уха слышал, что между латунцами существует некое братство, что если они однажды назвали человека другом, то порвут за него любого. Богдан был их другом. Хотя не все в Высшем эшелоне удостаивалось такой чести.
Сейчас же, находясь у себя в квартире, после того, как он снова окунулся в работу, ощущения были прямо противоположные. О чем он, не таясь, и сообщил Богдану.
- Здорово снова работать. Чувствовать себя причастным к хорошему делу. Ты же знаешь, как я люблю свою работу. Но... Меня смущают латунцы, будь они не ладны! И не смотри на меня с иронией! Это ты там с ними... А мы, на Ароме, по-прежнему относимся к ним, как к захватчикам. И работать на них... э-э-э... двояко как-то.
Богдан лениво покачал головой.
- Не на них, а с ними. Это разные вещи.
Стас нахмурился.
- Это ты сейчас о чем?
- Возможно, тебе придется слетать на Латунию. Как ты на это смотришь?
Стас поперхнулся пивом, закашлялся и нелицеприятно выругался.
- Ты серьезно?
- Да.
Казалось, ещё немного - и Богдан рассмеется.
- Нет, ты шутишь?
- Похоже, что я шучу?
- На Латунию! Еперный театр! Да туда же, кроме Высшего эшелона, никого не пускают! Шатлы сшибают, даже не спросив, кто к ним собирается наведаться и с какой целью!
- Тебя пустят.
Ответить Стас ничего не успел. Входная дверь плавно отъехала в сторону, пропуская счастливую Ириду.
То, что девушка сияла от счастья, не заметил бы только слепой. Волосы разметались по ее плечам в легком беспорядке. Кто-то в этом увидит следствия порочно проведенного времени, а кто-то уже видел, как они разметались во время заводного танца. Щеки разрумянились от волнения и от непоколебимой уверенности, что она не оступилась, что она сделала правильный выбор. Глаза сияли от восхитительного, непередаваемого ощущения влюбленности. Знания, что ее любят.
Ирида, всё ещё пребывая в легкой эйфории, ловко скинула туфли и бросилась к Стасу, не обращая внимания на стремительно меняющееся лицо Богдана.
Вот он сидел, с непритязательной ленцой беседуя с другом. И вот медленно поворачивает голову за несколько секунд до того, как дверь распахнется. Замирает, когда видит ЕЁ лицо. Столь восхитительно нежное, ранимое. И каменеет, когда слышит ЕЁ слова:
- Стас, Кир мне сделал предложение! Я буду его женой!
Девочка - ЕГО девочка - подбегает к дивану и, не стесняясь посторонних, проявляя ещё не изжившую себя детскую непосредственность, бросается брату на шею.
Стас, удивленный её порывом, едва успел отставить бутылку в сторону.
- Эй!
Он не мог не улыбнуться. Ещё толком не осознав сказанные ею слова, обнял сестру, чувствуя, как сердце наполняется непередаваемой нежностью, щемящей братской любовью.
- Стас, ты меня слышал?! - засмеялась Ирида, отрываясь от близкого человека и порывисто целуя его в щеку.
Не видя, как темно-синие глаза гостя становятся едва ли не черными.
- Э... Кажется, да, но...
Стас осторожно взял сестру за плечи и отстранил от себя. Он-то как раз видел лицо Богдана и не мог не заметить, как оно меняется. Не в лучшую сторону. И снова в голове всколыхнулась шальная мысль, что Богдан относится к Ириде, не как к сестре друга. Его взгляд, пронзающий насквозь, его жестко сжатые губы, желваки, выступившие на скулах, сказали о многом. Слов тут не потребовалось.
Вместо того, чтобы порадоваться за сестру, Стас насторожился, напрягшись всем телом. Заставив себя посмотреть на Ириду, он продолжал наблюдать за Богданом, который медленно выпрямлялся.
- Что тебе сделал твой Кирилл? - насупив брови, растерянно спросил Стас.
- Вот!
Ирида выставила вперед правую руку, на которой гордо красовалось обручальное кольцо.
- Мило.
Чужой голос резанул по нервам, заставив мгновенно оторваться от Стаса и обернуться. Ирида, находящаяся под властью эмоций, ворвалась в квартиру, как маленький ураганчик, и даже не оглянулась по сторонам. Увидела брата и поспешила поделиться радостью. Она так надеялась, что он её теперь поймет и поддержит! Что останутся в прошлом его тревоги по поводу её дальнейшей судьбы. Что теперь, когда она обручилась с Киром, он примет его, и они, пусть если и не подружатся, то хотя бы начнут нормально общаться. Ирида их знакомила, но мужчины не нашли общего языка. Стас демонстративно хамил и всё время намеками спрашивал, как называют мужчин, пользующихся доверчивостью молоденьких девочек?
Услышав голос Славинского, Ирида растерялась, даже немного разозлилась. Почему он снова у них в квартире? Мало того, что как только он вернулся на Аром, то мгновенно стал эпицентром событий. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала - наталкивалась или на него самого, или на последствия его поступков. Те же гладии... Почему она их не выкинула? Почему невольно сравнивала два букета, подаренных одновременно?
Когда пошли разговоры, что Богдан пропал, Ирида вздохнула с облегчением. Ей было стыдно за свою радость, и она её старательно прятала от цепких глаз брата. Но она ничего не могла с собой поделать - она не желала видеть этого человека в своей жизни! Не желала с ним сталкиваться! Не желала с ним разговаривала! И тем более, не желала, чтобы он находился в их доме.
Она боялась его.
Боялась его прошлого.
Боялась его глаз.
- Богдан, - проговорила она вместо приветствия, отодвигаясь от брата и поспешно приводя в порядок одежду. Отчего-то стало стыдно, что она влетела в квартиру и повела себя, как маленькая девочка.
И снова на неё обрушилось ощущение из подростковой поры - он в квартире, и всё сужается, подавляется лишь одним его присутствием. Как такое может быть? Почему она воспринимает его, как угрозу?
Эти мысли в голове промелькнули за краткую долю секунды.
Богдан порывисто встал и в два шага преодолел разделяющее их расстояние.
А потом взял правую руку девушки в свою и впился взглядом в кольцо.
После чего, не прощаясь, развернулся и вышел.
Ирида, пораженная до глубины души его поступком, обернулась и посмотрела на брата:
- Стас, что это сейчас было? - глухо выдохнула она.
- Хороший вопрос.
Радость от помолвки продолжала биться в её душе, но на неё тягуче-предупреждающе наложился отпечаток от прикосновения Богдана. Ирида пожалела, что не заглянула ему в глаза, тогда, возможно, она смогла бы сама ответить на этот вопрос.
Стас успел заглянуть. И то, что он там увидел, заставило его хорошо призадуматься.