ГЛАВА 9

Как он не разбил лифт вдребезги - не понятно. Хватило бы одного удара, чтобы стекло, закаленное и обработанное в специальных условиях, пошло трещинами.

Хотел ударить и в стену. Раскрошить её, изуродовать, чтобы зигзагообразные трещины пошли по серым панелям, снося к чертям собачьим всю охранную систему и панельные коды.

Богдан сдержался. Хваленый самоконтроль, взращиваемый едва ли не с младенчества, и на этот раз не дал сбоя.

Мужчина спустился на подземную стоянку, вышел к своему черному айростену, сел за руль и не дрогнувшей рукой нажал вызов на стейлсе. Ответили практически сразу же.

- Слушаю, Богдан.

- Мне надо как можно быстрее узнать всё об одном человеке. Кирилл Истов. Чем дышит, что любит, какую музыку слушает. Вплоть до того, что ест на завтрак. Все его слабости. Каждый его порок. Хочу знать об этом человеке абсолютно всё.

Короткий кивок послужил ему ответом.

- Сделаем. Завтра к утру вся информация на этого парня будет у тебя.

- Спасибо.

Отключив стейлс, Богдан прикрыл глаза.

Ирида, черт побери, что же ты творишь, девочка...

Он собирался играть по правилам. Прилетев на родную планету, программировал себя на достойное поведение. Что будет действовать в рамках закона, что забудет то, как и чем жил последнее время. Даже собирался не использовать свои полномочия и возможности.

Видимо, у него помутился разум за четыре года рабства, раз подобные мысли могли прийти в его голову. Никто давно уже не играет по правилам. Есть сильнейшие с их правом получать то, что они пожелают. И все остальные.

Богдан относил себя к первой категории.

И он желал Ириду.

Небеса, как же он желал свою девочку...

Выдохнув через сжатые зубы, он запустил айростен на автоматическое управление, указав адрес дома, который с недавних пор числился за ним. Большой двухэтажный коттедж с чужими вещами и чужим дизайном. Богдан был неприхотлив - пока ещё - и его всё устраивало. Привычка к комфортной жизни возвращалась медленно. Его по-прежнему тянуло на минимализм. Была бы мягкая кровать да полная тарелка мяса - с остальными неудобствами можно было свыкнуться.

Да, Славинский, хорошо же тебя припечатало.

Невесело ухмыльнувшись, Богдан откинулся на автокресло, тотчас подстроившееся под его мощную фигуру.

Думать о чем угодно - о доме, об айростене, о небе, о клинике, о проекте Загара! Об Ароме и Латунии! Мать твою, о чем угодно, только не о белокурой шалунье, от вида которой его внутренности завязываются в тугой узел и выворачивает наизнанку всю его сущность.

Ирида.

Девочка.

ЕГО девочка, трахающаяся с каким-то ублюдочным мудаком!

Гнев колыхнулся внутри Богдана. Чуть-чуть, совсем немного - и ярость вырвется на свободу, и тогда он изменит маршрут и наведается в гости к молокососу Истову. Сожмет его хилую шею двумя пальцами и будет спокойно наблюдать, как тот корчится в муках и умоляет его не убивать. Да, вот тогда Богдан будет спокоен, ни один мускул не дрогнет на его лице.

Он это проходил - хорошо знает.

И что самое интересное и поразительное для него - ни одна живая душа на Ароме ему ничего не сделает.

В пору молодости он часто задавался вопросом: "А кто дал им такую безграничную свободу действий и власть?" Его это даже раздражало. Где бы он ни появился, как и другие парни из Высшего эшелона, перед ними все расступались, и они, зачастую, могли творить то, за что других жителей Арома давно бы сослали на планету-тюрьму Ярмис.

Люди любят себе создавать идолов.

Вот из них и сделали таковых.

Только отчего тогда собственные матери отворачивают от них лица и прячут глаза?

Богдан холодно улыбнулся. Свою мать по возвращению на Аром он навестил один раз. Этого оказалось достаточно.

А вот семья Арисовых - тут всё иначе. Из их скромной квартиры он уходить не хотел. Более того, с превеликим удовольствием обосновался бы в отсеке Ириды. И не выпускал бы её оттуда черт знает сколько времени!

Снова Ирида.

Всегда Ирида.

В груди, там, где в ускоренном темпе билось сердце, раскрыла пасть ядовитая змея ревности. Яд капал медленно, капал в одно и то же место, грозясь в скором времени выжечь его душу до дна, отравить кислотой, разрушить те ростки добра и справедливости, что ещё имели место там быть. Любовь - сложная штука, непредсказуемая в своей порывистости. Ты можешь сегодня боготворить объект своей любви, а завтра отправить его на плаху без зазрения совести, из-за мести, из-за того, что любимая позволила себе такую роскошь, как не ответить взаимностью, плюнула в лицо, отказалась от защиты. Любовь может превратиться в самую жгущую и одновременно холодную ненависть, когда ты действуешь расчетливо, просчитывая свои шаги наперед. Такую любовь принято называть одержимостью. Болезнью. И это правильно. Совершенно точное определение, с которым Богдан был согласен на сто процентов.

Так и у него.

Он болен Иридой.

А как иначе объяснить его паталогическое влечение к юной девушке, едва ли не девочке?

Всё было сложно.

Очень сложно.

И когда Богдан выходил на красный песок арены, окрашенной разными оттенками крови представителей неизвестных планет и галактик, перед его внутренним взором всегда стояла ОНА. Её нежная застенчивая улыбка, робкий взгляд, мелодичный голос. И каскад белокурых волос, которые так и хотелось пропустить между пальцев, или, уткнувшись в макушку, вдохнуть их цветочный аромат. Его девочка пахла чертовски вкусно. Именно вкусно. Свежестью и утренней росой.

И он знал - он должен вернуться. Живым. Более того, он знал точную дату, к которой должен был вырваться из плена и вернуться на Аром. По-другому никак. Он дрался лучше любого зверя, убивал тварей, о существовании которых и помыслить не мог, рвал глотки голыми руками и издавал торжествующий вопль, когда поверженный враг падал к его ногам, а толпа, жаждущая зрелищ и состоявшая из зажравшихся подонков, приветствовала его ликующими криками.

Всё это он делал ради нее. Той единственной, что предназначена была только для него. И больше ни для кого.

Богдан особо не волновался о девственности Ириды. За ней должны были присматривать. Никого к ней не подпускать. Беречь. Отгонять всех представителей мужского рода на пушечный выстрел. Он четко дал понять, что она - ЕГО. Всё, разговор был окончен, точки расставлены.

Какового же было его удивление, когда ему сообщили, что тот ублюдок не справился с заданием. Что у его Ириды есть молодой человек. И ладно, если бы просто парень, с которым она веселится в клубе и рассекает по ночному небу на айростене.

У неё был любовник.

Малышка Ирида оказалась легко поддающейся на чувства, наивной глупышкой, верящей, что первая любовь - истинная, и что она случается раз - и на всю жизнь. Ребенок, что тут с неё возьмешь.

Сначала Богдан к этому относился с легкой долей снисходительности, даже упрекнул себя. Мол, а чего ты хотел? Шлялся непонятно где, вместо того, чтобы самому быть с ней рядом и никого к ней не подпускать. Достаточно было пустить легкий слушок, что он в ней заинтересован, и никто не посмел бы даже пригласить её на танец. Связываться с представителем Высшего эшелона никто бы не рискнул.

Но иногда обстоятельства бывают сильнее наших желаний. Происходит то, что мы не в состоянии изменить, повернуть вспять.

Богдан несколько дней провел в коттедже, свыкаясь с мыслью, что у Ириды есть любовник. Что она раздевалась для него. Позволяла трогать себя. Целовать свои губы, груди, возможно, и свою сладкую расщелину. От картины, где Ирида лежала на кровати полностью обнаженная, с раскинутыми ногами, а некий индивид мужского пола устроился между ее бедрами и жадно целует нежную плоть, снова и снова вылизывая влажные лепестки и вдыхая аромат желания, Богдан начинал крушить мебель. Успокоившись, заказывал новую, чтобы на следующий день история повторилась.

Ему необходимо было выпустить пар, стабилизировать внутренний мир и держать ревнивого зверя, что жил внутри него, под контролем. Он не мог позволить себе заявиться в квартиру к Стасу и Ириде и выйти из себя. Предстать перед своей малышкой в полной красе. Испугается, глупая, и тогда уже никакие доводы разума не заставят её посмотреть на него, как на партнера. Как на супруга.

Если спросить, когда началось его безумие, он не ответит. Оно просто было в его жизни всегда. Говорить, что он полюбил маленькую девочку с белыми кудряшками - кощунство и попахивает педофилией. Его тянуло к ней, да, с этим не поспоришь. Хотелось приходить в дом к Стасу, самому сесть в игровой и смотреть, как забавная малышка, сопя и морща нос, сооружает замок из небольших деталей конструктора. А на следующий день притащить конструктор с ещё большим количеством деталей.

И так было всегда. Стоило Богдану увидеть, чем увлечена Ирида, как он тотчас отправлялся в магазин и заказывал аналогичные игрушки. Какая у него была при этом цель? Порадовать ребенка? Увидеть, как она радостно улыбается? Или привязать малышку Ириду к себе? Чтобы она ждала его прихода? Тогда отчего девочка всё равно раз за разом пряталась от него и смущенно убегала в детский отсек?

Предчувствие? Интуиция?

Когда Богдан вынужден был лететь на Латунию, его ломало. Каждый нерв, каждая мышца, каждый мускул скучал по белокурой девочке. Хотелось сорваться, послать всё к чертям собачьим, схватить первый попавшийся шаттл и вернуться в тот дом, где засыпало и просыпалось очаровательное создание, насквозь пропитавшее его жизнь. Её детский лепет, её робкое "спасибо" снилось ему по ночам и помогало справляться с адской болью, когда его тело ломалось и перерождалось.

Детство - прекрасная пора, проходящая очень быстро. В его случае это было на благо.

Он помнил тот день, когда вернулся с Латунии и увидел, что девочка резко выросла. Вытянулась, коротко остригла волосы и теперь смотрела на мир затравленным взглядом. На него - в том числе. Но он её не винил, на то были причины. Тогда как раз была объявлена травля на их родителей. Кристину и Олега Арисовых обвиняли в государственной измене. Они вели разработки по созданию альтернативного топлива, и в какой-то момент все архивы исчезли. Чип доступа был только у них. Правительство особо не разбиралось - осудили быстро. И если бы Богдан не отсрочил приведение приговора, их бы отправили на Ярмис в тот же день. А для Стаса и Ириды начались бы очень трудные времена. Их лишили бы всех пособий, выгнали из учебных заведений и обрекли на нищенское существование. Им бы даже отказали в социальном жилье. Единственный выход для детей предателей - задворки планеты, Зона Отчуждения, где обитают преступники и изгои. Туда же периодически сбегают и девушки, достигшие двадцатилетия, но не получившие метку. Они согласны стать шлюхами, но с аромцами, чем превратиться в постельную игрушку для латунцев. Наивные. Жизнь шлюхи коротка и жестока, особенно среди тех, кто однажды уже преступил черту закона и для кого больше не существует нравственных норм.

Богдану хватило дня, чтобы разобраться в подставе Арисовых. Нашёл он так же и виновного. Перед судом тот не предстал - остался его должником. Иногда полезно иметь вот таких "должников" в своем личном арсенале.

С Арисовых сняли все обвинения. Оставили их на свободе, но с должностей попросили. Ситуация осложнилась тем, что они погибли полгода спустя.

Пришлось снова подключать людей, чтобы вторично избежать гонений на Стаса и Ириду. Стас к тому времени окончил институт и планировал устроиться на работу. На волне слухов, что Арисовы дружат с парнями из Высшего эшелона, он без проблем получил должность в одной из лабораторий, где с головой погрузился в исследовательскую деятельность. Но надо отдать ему должное, он не забывал про сестру. Каждую свободную минуту проводил с Иридой, на которую было больно смотреть. Подросток, потерявший родителей, замкнувшийся в себе. Благо, она не пустилась во все тяжкие, да это и сложно сделать на Ароме, где за подростковым поведением внимательно следят и если находят, что подросток ступил на скользкую тропу, применяют соответствующие меры.

Те времена Богдан вспоминал с ностальгией и теплотой. По одной простой причине - он был рядом с Иридой. Приходил к Стасу по любому поводу лишь с одной целью - увидеть ЕЁ. Печальную, с колючими неприветливыми глазами, спешившую спрятаться от него. О да! Он видел, что она не желает общаться с ним, избегает малейшего столкновения. Но не тут-то было. Богдан тащил Стаса развлекаться, Стас брал с собой Ириду. Развлекались они культурно, взрослые кабаки обходили стороной. Парки, экскурсии на другие планеты, гонки на айростенах, где чаще присутствовали в качестве зрителей. Да много чего было. И всё ради того, чтобы Ирида хоть ненадолго забылась и вспомнила, как это - улыбаться и радоваться тому, что ты просто живешь.

Уже тогда Богдан в полной мере осознал, что эта девочка будет его. Наверное, так было задумано изначально. Не им, и не ею. А кем-то свыше.

Богдан горько усмехнулся, перебирая в памяти события минувших дней.

Слышали бы его знакомые, вот бы они посмеялись от души. Он размышляет о Высших силах! А что? Имеет право в минуты слабости. В такие вот, как сейчас. Когда сдерживаешь себя из последних сил, чтобы не натворить непоправимых бед, уговариваешь, что осталось немного, какие-то жалкие три недели, и девушка, что снилась тебе каждую ночь - будет твоей.

Он её заслужил. Потом и кровью. Заслужил иметь ту, по которой сходит с ума. Чье имя выкрикивал, когда брал других женщин. Ради которой затевал многие безумные авантюры.

Она - его.

Только его.

И пусть её страх сейчас перед ним вполне ощутим, пусть она до сих пор смотрит на него с недоверием, сторонится, но скоро наступит время, когда она признает его своим защитником. Позволит поставить метку на шее - знак того, что они едины, что отныне и во веки веков принадлежат друг другу, и никто иной не смеет претендовать на них.