Глава 10 · Право собственности

Тишина, воцарившаяся в зале после появления Дамиана, была физически ощутимой, почти болезненной. Она давила на барабанные перепонки, вытесняя из помещения остатки кислорода. Офицеры полиции, привыкшие к подчинению, инстинктивно вытянулись в струнку, чувствуя, как от стоящего перед ними мужчины исходит волна чистой, концентрированной угрозы.

Дамиан стоял неподвижно, его фигура в черной рубашке казалась высеченной из цельного куска скалы, и только бешено пульсирующая жилка на его виске выдавала ту бурю, что бушевала внутри. Он сделал медленный, размеренный шаг вперед, и звук его шага по мрамору прозвучал как выстрел.

— Что здесь произошло? — его голос был тихим, неестественно ровным, но в этой тишине таилась мощь хищника, готового к прыжку.

Продавщицы, опомнившись первыми, буквально подскочили к нему, стараясь перегнать друг друга в подобострастии. На их лицах мгновенно расцвели фальшивые маски гражданской доблести.

— Господин Дамиан! О, как хорошо, что вы здесь! — запричитала женщина, всплеснув руками и стараясь придать своему голосу оттенок праведного негодования. — Мы поймали опасную воровку! Представляете, эта… эта особа имела наглость войти в наш элитный салон и стащить эксклюзивный комплект с аметистами!

— И не только это! — подхватила вторая, захлебываясь от собственного вранья. — У нее в сумке нашли украденную черную карту! Она явно стащила ее у кого-то из ваших уважаемых клиентов, чтобы покупать товары, не тратя ни гроша. Мы вовремя заметили пропажу и не дали ей уйти. Мы просто пытались защитить честь вашего магазина и предотвратить убытки!

Они стояли перед ним, расправив плечи, явно ожидая похвалы или даже вознаграждения за свою бдительность. Полицейские, видя поддержку со стороны персонала, тоже приободрились. Один из них, тот, что грубее всех тянул Вивьен за локоть, выступил вперед.

— Все верно, сер. Мы как раз заканчиваем задержание. Украденное имущество изъято, улика налицо. Мы сейчас же забираем воровку в участок для оформления дела. Мы не допустим подобного беспредела в вашем заведении, — офицер самодовольно кивнул, покрепче перехватывая скованные руки Вивьен.

Дамиан медленно перевел взгляд на полицейского, затем на наручники, впившиеся в бледные запястья девушки, и, наконец, на ее раненую руку, с которой все еще капала кровь. Его челюсти сжались так сильно, что послышался отчетливый скрежет зубов.

— Скажите мне, офицеры, — начал Дамиан, и в его голосе прорезались ледяные нити. — Вы уже успели детально проверить записи с камер видеонаблюдения, чтобы неоспоримо доказать факт воровства? Или вы предпочитаете закрывать свои квартальные пробелы по службе первым попавшимся под руку человеком, основываясь лишь на словах этих… сотрудниц?

Полицейские замолчали и неуверенно переглянулись. Тот, что постарше, кашлянул в кулак, пытаясь сохранить остатки авторитета.

— Э-э… ну, понимаете, сер, улики были найдены в ее личной сумке. Этого достаточно для первичного задержания. Как только мы доставим воровку в участок и оформим протокол, мы обязательно вернемся и проведем полную проверку всех записей, опросим свидетелей…

— Снимите с нее наручники. Сейчас же, — перебил его Дамиан. В его голосе не было просьбы. Это был приказ бога, не привыкшего к возражениям. — И извинитесь перед этой девушкой за свои грубые и неправомерные действия.

В зале снова повисла мертвая тишина. Полицейские буквально опешили, их лица вытянулись от непонимания. Продавщицы испуганно переглядывались, не понимая, почему их героизм вызвал такую реакцию у владельца.

— Но, господин Дамиан… мы ведь нашли украшения… — начал было офицер.

— Мне нужно повторить? — Дамиан сократил дистанцию между ними в один неуловимый шаг. Его глаза снова вспыхнули алым, и от него повеяло такой мощью, что полицейские невольно отшатнулись.

Дрожащими руками один из офицеров достал ключ и с резким щелчком освободил запястья Вивьен. Тяжелый металл наручников упал, оставив на ее нежной коже багровые, воспаленные борозды.

— Простите… мисс, — буркнул полицейский, не смея поднять глаз. — Мы совершили ошибку.

— Убирайтесь, — коротко бросил Дамиан, даже не удостоив их взглядом.

Полицейские, повинуясь его подавляющему могуществу, почти бегом направились к выходу, стараясь исчезнуть раньше, чем гнев обрушится на них в полной мере.

Вивьен осталась стоять в стороне, инстинктивно прикрывая раненую руку здоровой ладонью. Она чувствовала себя бесконечно униженной, выставленной на позор перед всем этим залом. Ее плечи мелко дрожали, а по щекам, несмотря на все усилия, начали скатываться горячие слезы. Она не знала, куда смотреть и что делать, чувствуя себя грязной под взглядами оставшихся в зале продавщиц.

А те, несмотря на уход полиции, все еще пытались гнуть свою линию. Женщина, чья наглость не имела границ, сделала шаг к Дамиану.

— Господин, вы не понимаете… эта девица… она же выглядит как нищенка! Как мы могли знать? Мы лишь хотели…

Договорить она не успела. Дамиан с резким размаху ударил ее по лицу. Удар был не просто физическим, он был наполнен его яростью. Женщина отлетела в сторону, врезавшись в стойку с аксессуарами, и со стоном сползла на пол.

В магазине снова повисла тишина, такая глубокая, что было слышно, как за окнами шуршат шины проезжающих машин. Остальные продавщицы застыли, словно громом пораженные, не понимая, что происходит и почему их хозяин защищает эту оборванку.

— Как вы посмели? — Дамиан начал медленно наступать на них, и в каждом его слове слышался смертоносный яд. — Как вы посмели тронуть своими грязными руками и обвинить в чем-то женщину, которая принадлежит мне? Которая стоит выше каждой из вас в миллион раз!

Продавщицы впали в состояние глубокого шока. Самая наглая, прижимая ладонь к стремительно распухающей щеке, смотрела на него глазами, полными ужаса.

— Эту карту, о которой вы так громко трепались, выдал ей я лично! — продолжал Дамиан, и его голос теперь гремел под сводами зала. — Ее сюда привезла моя личная машина и мой водитель! А вы, значит, решили заняться здесь своими грязными делишками? Решили, что имеете право судить человека по его одежде и подбрасывать украшения в чужие сумки? Я знаю все ваши схемы, я знаю, как вы списываете товар на случайных прохожих!

Он остановился прямо перед ними, возвышаясь над сжавшимися женщинами как карающий бог.

— На колени. Немедленно! — потребовал он, и это было сказано так, что ни у кого не возникло даже мысли о сопротивлении. Женщины, рыдая и дрожа, бросились на колени прямо на холодный мрамор. — Просите прощения у Вивьен! — приказал Дамиан. — И молитесь всем богам, чтобы она нашла в себе силы простить вас. Потому что, если она этого не сделает, вы исчезнете из этого города раньше, чем вечерний сумрак опустится на улицы. И поверьте, никто не найдет даже ваших теней.

— Простите нас! Пожалуйста, мисс! Мы не знали! — запричитали они, заливаясь слезами. Это было жалко, фальшиво и так тошнотворно, что Вивьен хотелось зажать уши. Их извинения были продиктованы только страхом за свою шкуру. В них не было ни капли раскаяния за ту боль, что они ей причинили.

Дамиан брезгливо поморщился, словно увидел нечто крайне нечистоплотное.

— Исчезните с моих глаз. В подсобное помещение. И ждите там решения своей судьбы. Если кто-то из вас попытается выйти, пеняйте на себя.

Продавщицы, спотыкаясь и толкая друг друга, бросились прочь из зала. Когда за ними захлопнулась дверь, Дамиан медленно повернулся к Вивьен. Его лицо мгновенно изменилось. Ярость не исчезла полностью, но она спряталась глубоко внутри, уступая место какой-то странной, пугающей нежности.

Он подошел к ней вплотную. Его большая, теплая ладонь коснулась ее лица, и большим пальцем он очень бережно, почти невесомо стер слезу с ее щеки. Вивьен вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. В его взгляде теперь было столько заботы, что у нее снова перехватило дыхание.

— Тише… все уже закончилось, — негромко произнес он, и в его голосе послышались те самые нотки, которые заставляли ее сердце биться чаще. — Они больше никогда не причинят тебе боли. Расскажи мне, ты успела выбрать платье для сегодняшнего вечера?

Вивьен молчала, не в силах вымолвить ни слова из-за подступившего к горлу комка. И тут из тени за манекенами вышла молоденькая девушка. Совсем новенькая, судя по испуганному, но открытому лицу. Она подошла к ним, низко поклонилась Дамиану и с искренней вежливостью обратилась к нему.

— Господин Дамиан, простите… — ее голос слегка дрожал, но она держалась достойно. — Леди выбрала наряд. Вот это черное платье с фиолетовыми камнями. Оно невероятно ей идет. Я… я видела, что произошло, но я всего лишь стажер, я не могла вмешаться, когда старшие начали это… я очень боялась.

Она посмотрела на Вивьен с сочувствием, которое не было поддельным. Дамиан кивнул, позволяя ей продолжать. Девушка осторожно отвела их к тому самому подиуму, где сияло платье. Она быстро и профессионально подобрала к нему изящные туфли на тонкой шпильке и комплект украшений, который не перегружал образ, а лишь подчеркивал его.

Все это время Дамиан не сводил глаз с Вивьен, словно проверяя ее реакцию. Когда все было упаковано в фирменные чехлы и коробки, молодая продавщица лично подала вещи Дамиану, еще раз глубоко поклонилась и тихо произнесла.

— Я упаковала все самое лучшее для леди. Желаю вам прекрасного и спокойного вечера.

Дамиан принял пакеты и уже на самом выходе, когда они с Вивьен почти переступили порог, остановился. Он обернулся к молодой девушке, которая все еще стояла в полупоклоне.

— Как тебя зовут? — коротко спросил он.

— Элиза, сер.

— Элиза, — Дамиан едва заметно усмехнулся. — С этой минуты ты главная в этом магазине. Все остальные уволены без права восстановления в любой из моих структур. Завтра утром примешь дела у администратора.

После чего он, не дожидаясь ответа, приобнял Вивьен за плечи и вывел ее на свежий воздух, где их уже ждала машина. Ситуация в магазине была закрыта, но вечер только начинался, и впереди их ждал прием, который обещал стать еще более сложным испытанием.