Глава 41

Время в оранжерее пронеслось стремительно. Принц за приятной беседой с Рейвен даже не заметил, как они дошли до конца здания. С иномирянкой было на удивление весело и интересно. Вероятно, играла роль их общая страсть к растениям, а может, разный менталитет, но чем больше они говорили, тем больше Анариону хотелось о девушке узнать. Боги, да ему не было так легко ни с кем уже… никогда! Принц, вернувшись из Сияния, ежедневно занимался Силой с Фиравелом, вот и сегодня планировал… Но страшно не хотелось девушку отпускать. Давно он не ощущал такого душевного подъема. Такую… беззаботность. А была не была!

— Леди Рейвен, а вы ездите верхом?

Девушка смутилась.

— Не уверена. Я пробовала лишь единожды, и лошадь шла шагом. Но мне понравилось!

— Тогда, может, повторим? Скажем, жду вас у конюшни через полчаса? Вам же потребуется переодеться? Или предпочитаете в дамском седле?

— О нет, я лучше надену брюки!

— Через полчаса! — повторил принц, и Рейвен, кивнув, устремилась к замку.

Занятия с Фиравелом отменять нельзя. Значит, придется пожертвовать ужином. Хотя вот именно сейчас он был готов пожертвовать и следующим завтраком, и обедом, лишь бы пообщаться с новой знакомой немногим дольше. Раньше он считал, что все люди грубы и их понимание прекрасного достаточно топорно. Добавь в оправу побольше золота и камни покрупнее, и им уже кажется это шедевром. Рейвен же тонко чувствовала природу, мир, всё вокруг. Анариону стало казаться, что девушка на самом деле куда ближе к ним, к эльфам, чем к людям.

Дойдя по конюшни, принц потребовал срочно оседлать Алмаза и самую смирную из красивых лошадей. Конюх справился быстро, и, уже стоя на улице, Анарион осознал, что волнуется. И что внутри распространяется какой-то неприятный холодок от мысли: «А вдруг не придет?» Но тут как раз появилась Рейвен. Она улыбнулась, и все тревоги из сердца принца вмиг улетучились. Девушка подошла к лошади и безбоязненно погладила ее по шее.

— Как красавицу зовут?

— Малиновка, — отчитался принц и помог Рейвен сесть на лошадь.

Они медленно поехали к выходу из дворцового парка.

— Почему Малиновка? — справедливо удивилась девушка — кобылка была чисто-белой масти.

— Понятия не имею, — засмеялся Анарион. — Я сам об этом узнал пятнадцать минут назад.

— А ваш? — и Рейвен кивнула на гнедого красавца.

— Алмаз. И имя ему давал я, поэтому упреждающе отвечу. Конь очень редкой на Валиноре породы. И коричневые алмазы очень редки. Вот это как-то семь лет назад совпало в моей голове. Сейчас кажется смешным.

— Напротив, интересная история.

Разговор снова полился слово за слово, такой приятный и такой незатейливый, что позже Анарион даже не мог вспомнить, о чем именно они говорили. Принц просто наслаждался миром в своей душе, который это общение ему дарило. Дорога вышла в поле, и Рейвен ахнула. Казалось бы, обычная степь, но вся она была покрыта цветами. Кони по-прежнему шли шагом, потому что Анарион, помня, что его спутница практически не имеет опыта верховой езды, опасался прибавлять темп. И для общения так было значительно удобней.

— Скажите, у вас всегда такая красота? — искренне восхитилась Рейвен.

— Чаще всего. Кроме сезонов дождей дважды в году, но они кратковременные.

Глаза Рейвен так блестели, щеки разрумянились, волосы чуть колыхались от движения и слабого ветра… Ни одна эльфийка не могла сейчас с ней сравниться, да и разве в форме ушей дело. Анарион легонько махнул ладонью над полем, и цветы, отрываясь от стеблей, сами перелетели к нему руку. Принц протянул девушке небольшой импровизированный букетик. Она взяла, но сразу смутилась.

— Я замужем, ваше высочество, наверное, не стоит…

— Это чисто дружеский жест, — заверил Анарион, про себя думая: «Оказывается, если очень надо, эльф может и соврать. И даже не испытывать при этом угрызений совести».

Они ехали вдоль самой кромки леса, так как Рейвен не хотела топтать цветы. Разговор снова стал непринужденным. Рейвен рассказала что-то забавное из своего затворнического детства, Анарион — из своего… Неожиданно в лесу хрустнула и с треском отвалилась какая-то ветка. И прямо под ноги лошадям выскочил ополоумевший от испуга заяц. Малиновка, не имеющая боевой закалки Алмаза, заржала и встала на дыбы. Реакция принца была молниеносной, за те доли секунды, что лошадь испугалась и понесла, он успел схватить растерявшуюся Рейвен и перетащить на своего коня. Держа девушку обеими руками, принц наклонился, всматриваясь в ее лицо. Зрачки у Рейвен были расширены от шока, в целом же она не пострадала. Но, наверное, что-то увидела в глазах Анариона, потому что резко смутилась и тихим голосом пробормотала:

— Опустите меня, пожалуйста, на землю.

— Да, конечно! — встрепенулся принц и помог девушке спешиться. — Вы в порядке? Постоите тут пару минут, пока я ее поймаю?

Рейвен, не поднимая глаз, кивнула. Алмаз быстро догнал беглянку, и Анарион, взяв ее за уздечку, привел назад.

— Я, пожалуй, лучше вернусь пешком, — робко проговорила Рейвен.

— Верно, давно пора пройтись ногами! — как ни в чем не бывало ответил принц, спрыгивая с коня. — Их можно просто выгуливать, как собачек на поводке. Вот, берите за уздечку, это совсем не страшно.

Рейвен, взяла кожаную шлейку и, повернувшись к лошади, назидательно проговорила:

— Эх ты, Малиновка! Я же тебе доверяла!

У кобылки неожиданно сделался такой откровенно пристыженный вид, что Рейвен с Анарионом хором рассмеялись.

— Говорят, у моей матери была такая же безупречно белая лошадь с длинным хвостом. Может, это как раз ее жеребенок.

— Вашей матери нет вы живых? — опасливо уточнила Рейвен.

— Нет, она скончалась при родах. У эльфов не приято выходить замуж против воли. Такие женщины чахнут и долго не живут. Если верить многочисленным дворцовым сплетням, отец очень любил мою мать, а ее семье очень льстило породниться с королевским родом. Она уступила и в итоге, родив меня, решила, что выполнила свой долг.

— Женщины в родах иногда умирают даже в современном мире, скорее всего, это просто история.

— Не думаю. Я общался с теми лекарями, и они мне совершенно серьезно сказали, что мать умерла лишь потому, что не хотела держаться за жизнь. А ваша? — полюбопытствовал в свою очередь принц.

— Слава богу, жива! Просто она всегда была слишком зациклена на себе и на моем правильном воспитании. До момента, пока меня не решили выдать замуж, я скорее думала, что больше любима отцом.

— Забавно! Меня тоже отец стремится быстрее женить. Но у него стимул в другом. Лаутиэлям нужен наследник.

— Но вы же наследник?

Анарион печально хмыкнул.

— По документам и праву рождения — да. Но только не в глазах отца. Мне было пятнадцать, когда на меня впервые покушались. После этого отец возил меня к великой ясновидящей. Она сделала свое пророчество.

Анарион сам не понимал, что с ним происходит и почему слова, словно ему подмешали в напитки какое-то зелье, сами текут рекой. Почему он рассказывает этой незнакомой иномирянке то, что сам старался не произносить даже в мыслях? Было странное чувство. Почему-то именно сейчас осточертело всё держать в себе. Хотелось раскрыть ей душу. Он уже в тот момент знал, что наверняка об этом пожалеет. Но это будет потом.

— Она предрекла, что я погибну в молодом возрасте, так и не взойдя на трон, — поведал Анарион то, что ни разу вслух до этого момента не говорил. — Так что отец давно поставил на мне крест, и вся его надежда — что я произведу потомство быстрее, чем сыграю в ящик.

— Но ведь всё это может быть неправдой! Шарлатанством!

— Вряд ли, ведьма еще ни разу не ошибалась.

— И как вы с этим живете?! — ужаснулась Рейвен.

Принц лишь пожал плечами.

— Привыкаешь. Мы все рано или поздно умрем. Надо делать, что должно, и радоваться тому, что имеем. Сегодня, например, мы все едем в Заповедный лес. Надеюсь, вы не забыли? — резко переменил тему он. — Кареты будут поданы после ужина. Там бесподобно красиво. Уверяю, вы ничего похожего раньше не видели!

* * *

Селена мерила комнату шагами. Было странное ощущение: с одной стороны, она честно сказала Рейвен, что у нее нет настроения прогуливаться в парке. С другой — а какого черта она прилетела на планету, которая ей так интересна, и сидит, как девица в темнице? С каких пор это она стала бояться навязчивых ухажеров?! Ну да, он князь и первый советник, но разве у нее не найдется пары культурных ласковых, чтобы поставить его на место? Тем более он, скорее всего, улетел с королем. Девушка подошла к зеркалу, самокритично себя оглядела и, ничего не исправляя, поспешила вниз. Дворцовый парк большой, но, возможно, ей удастся отыскать подругу.

Однако почти полчаса блуждания по аллеям и тропинкам ни к чему не привели, Рейвен как под землю провалилась. «А может, она тоже не пошла, а вернулась в номер?» — запоздало подумала Селена и уже хотела прекратить свои поиски и вернуться, как обратила внимание на одиноко сидящую в увитой плющом беседке девушку. Вчера в Дамском салоне им с Рейвен представили, пожалуй, весь аэркарасский бомонд. Точнее, почти весь валинорский, так как большинство княжеских семей уже съехались к балу. Запомнить статус и имена всех леди не представлялось возможным, но вот эта блондинка Селене запала в память. Во-первых, она держалась отстраненно от всех щебечущих компаний. Во-вторых, выглядела крайне скромно, и Селене даже показалось, что, несмотря на явное эльфийское происхождение, Вестеле, а именно так звали девушку, в этом «розарии» не место. Кажется, она была княжной.

Селена подошла к беседке и, поздоровавшись на синдарине, спросила:

— Что читаете?

— Ох, — растерялась валинорянка. — Вы вряд ли знаете, это наш эльфийский поэт, — и она повернула к Селене открытую страницу:

— Уж если ты разлюбишь — так теперь,

Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.

Будь самой горькой из моих потерь,

Но только не последней каплей горя!

Селена с трудом сдержала совершенно неуместную улыбку. Не вина девушки, что она даже не подозревает: Шекспир был обычным человеком и жил за-а-долго до их появления — эльфов «во плоти».

— Красиво, — просто констатировала она. — Я тоже очень люблю книги. Особенно про путешествия.

— А вы на многих планетах бывали? — вдруг оживилась княжна.

— Ну, пока не особенно, но я надеюсь наверстать!

— И правда больше нигде нет магии?

— Нигде. Но у нас множество технических достижений, которые вы, вероятно, сочли бы магией.

— Да, — словно что-то припоминая, проговорила Вестеле, — Анарион… ой, простите, его высочество мне рассказывал о кино.

— Вы дружны с принцем?

— В какой-то степени. Таких, как его высочество, у нас называют «одинокий волк».

— Так он опасен? — напряглась Селена.

— Для врагов — точно да. Но принц — один из самых порядочных эльфов, которых мне случалось встречать.

— Запомню, что не надо переходить ему дорогу, — засмеялась Селена.

Вестеле лишь слегка улыбнулась в ответ. А потом неожиданно спросила:

— Скажите, а мифические существа, о которых пишут в книгах, на каких-нибудь планетах есть?

— Э… — не сразу поняла Селена. — Вы имеете в виду сфинксов, драконов и так далее? Вот именно в чистом виде не встречала. Но есть очень занимательные особи. Плотоядные растения с меня ростом, например.

И девушка непроизвольно передернула плечами от отвращения.

— А демоны, которые вселяются в людей?

— Ни демонов, ни ангелов, ни… — «эльфов и гномов», чуть не добавила Селена, но вовремя прикусила язык. — Ничего подобного не существует. Во всяком случае, пока.

— А… какие-то существа, которые могут принимать облик других людей?

Селена снова засмеялась.

— Сразу видно, что вы много читаете! Но нет. Таких тоже не существует. Для фильмов обычно людей гримируют специальными костюмами и накладками. А если в обычной жизни кого-то не устраивает его внешность, то можно сделать пластическую операцию.

— Простите, что?

— Ну… вот, допустим, я была бы страшной-престрашной, а захотела бы стать… как вы. В нашем мире я могу пойти в клинику, заплатить значительные деньги и вскоре стать вашей копией. Только таких странных очень мало. Гораздо больше людей правят себе носы… Есть, правда, и те, кто вживляет рога или хвосты, ну… стремясь как-то выделиться.

Селена заметила, как Вестеле побледнела.

— Да вы не думайте, они от этого демонами не становятся, чисто для эпатажа!

— Да нет, мне просто что-то стало душно, — извинилась девушка. — Слишком долго сижу на жаре.

И она встала, уже попрощалась, но потом всё-таки остановилась и спросила:

— А эти люди-перевертыши, их как-то можно опознать?

— По документам. Или по анализу ДНК. Это… такая медицинская процедура. Берут что-то от человека — волосы, ногти или частички с кожи. Но это долго рассказывать.

— Всё равно очень интересно и… познавательно. Спасибо, — и Вестеле собралась уходить, как Селена предложила:

— Давайте я вас провожу, а по дороге и вы меня в кое-чем просветите? Как на Валиноре заключаются браки?

— Обычно просто скрепляется грамота подписями в присутствии свидетелей. Ничего интересного. Хотя… есть и истинный брак. Для него не нужны бумаги. Но его подтверждают только боги. И очень редко. Поэтому в наши дни мало какие пары на это решаются.

Девушки еще проговорили некоторое время, идя по аллее вдоль дворца, и, пожалуй, расстались почти подругами.

…Заповедный лес давно не видел такого количества гуляющих. Из дворца в последний вечер перед балом сюда прибыла целая кавалькада открытых прогулочных колясок. Гости, особенно те, кто ступили на землю священной рощи впервые, в голос охали-ахали и что-то благоговейно лепетали. На самом деле эта красота трогала и сердце Анариона, хотя он и был здесь бессчетное множество раз.

Естественная «подсветка» леса изумила и иномирян. Они очень хотели запечатлеть эту красоту, но закон есть закон — на территории Валинора строжайше запрещена любая съемка. Это придумал не принц и даже не его отец. Закон этот появился еще тогда, когда Валинор спустя десятилетия снова стал принимать некоторые корабли. Анарион понимал необходимость этих мер, хотя ему и жаль было отказывать. Гости, может, впервые из всех «пришельцев», вызывали в нем симпатию. Особенно тяжело было сказать «нет», когда о съемке спросила она.

Принц так долго стремился контролировать свои чувства, день за днем, год за годом, а сейчас как будто пробило плотину. Все вокруг веселились и восторгались лесом, и лишь он не мог отвести глаз от Рейвен. Анарион видел, как муж ее нежно обнимает и что-то шепчет на ухо и как она смеется в ответ и счастливо льнет к нему. Это оказалось реально больно, и горечь ощущалась вполне физически. Он не подозревал, что судьба ему может вот так внезапно снова поставить подножку. Не ожидал и, пожалуй, сам был потрясен таким всплеском эмоций. Но о нескольких часах украденного счастья всё равно не жалел.