Глава 46

Согласно правилам хорошего тона, на вечер в Мужском клубе полагалось явиться в светлом костюме белого, бежевого, светло-серого или пудрового цвета. Естественно, в такие тонкости Джарэда посвятил камердинер. Капитан представил, как бы он странно выглядел в последнем, и с облегчением надел тот, что у него был — деловой серый. Желания идти не было никакого, тем более Ник болел, а Анарион находился в отъезде. Но приглашение такого уровня проигнорировать нельзя. Ладно. Не первая, не последняя обязаловка, переживет как-нибудь пару часов.

Когда Джарэд вошел в салон, зала была уже наполнена эльфами. И хотя все разговаривали вполголоса, стоял настоящий гомон. Некоторые лорды спорили о новом урожае и что выгоднее сажать: рожь или сорго, другие, не скрывая, делали ставки на предстоящие гонки. Большинство же сидели за отдельными столами, играя в карты или кости. Джарэду всё это напомнило казино: так же шумно и столы для азартных игр. Единственное — в казино редко обсуждают сельскохозяйственные культуры. Хотя тоже, наверное, с кем пойдешь. Капитан не любил подобные места. В том, что касалось игр, он был не азартен и предпочитал всегда полагаться на точный расчет, а не на стихийную удачу. Вот в тотализаторе гонок, он бы, пожалуй, поучаствовал. Но для этого нужно знать пилотов, состояние машин, отношения между княжествами и еще довольно большое количество переменных. Поэтому, чтобы не маячить одиноко среди зала, он просто сел за ближайший стол, где играли в покер. В комнате было жарко. Джарэд снял пиджак и повесил его на спинку кресла по примеру других гостей.

Пару конов выиграл, пару слил — это вообще не было для него важным или даже интересным. К пятой раздаче дверь распахнулась, и вошел Мараик. Ему, как сегодняшнему хозяину и председателю Мужского клуба, было неприлично опаздывать, но, видимо, первого советника это не слишком волновало. Он был в парадном бежевом камзоле, весь напомаженный и какой-то неестественно бледный. Джарэда даже посетила шальная мысль, не пудрился ли князь специально для мероприятия, чтобы придать себе побольше аристократической бледности.

Эванеску кивнул от входа, как бы разом здороваясь со всеми присутствующими, и хищным взглядом обвел зал. Стол, за которым сидел капитан, был достаточно близко, так что не заметить его было невозможно. Первый советник направился сразу к нему размашистыми шагами и, оглядев расклад на столе, положил руку на плечо одного из эльфов.

— Олвэ, вы, кажется, уже достаточно проиграли. Давайте я вас сменю на этом несчастливом месте.

Эльф без особенной охоты поднялся, уступая Мараику участие в партии. Тот сразу развалился на освободившемся кресле, выложив перед собой неприлично тугой кошель. И, чтобы ни у кого не было сомнений, чуть развязал его верх. Блеснули монеты самого высокого наминала.

— Продолжаем?

Крупье кинулся спешно раздавать карты. Джарэду несколько конов подряд явно не фартило. Князь бросил на него уничижительный взгляд.

— Не ваш день сегодня, сэр Леграсс?

— О, что вы! Как раз мой! Предпочитаю, чтобы везло в любви, — парировал капитан с улыбкой.

— Тогда, может, проверим вашу удачу? Сейчас будет новая раздача, и, если выиграете вы, я отдам весь этот кошель. А если я — вы заберете сделанное вами леди Селене предложение о браке.

— Мои отношения не предмет для торга, — жестко отрезал Рэд, и… не смог сдержать неожиданно нахлынувшего мальчишеского бахвальства. — Тем более уже поздно, — победно добавил он, медленно, выдерживая театральную паузу, доставая запонку из манжеты рубашки и закатывая левый рукав.

Сидящие за столом эльфы разом ахнули. Глаза Мараика от ярости сузились до размера нитки. Заиграли желваки.

— Как вы посмели осквернить храм наших богов!

— Разве боги не сами выбирают, кого осенять благодатью? Сомневаюсь, что им нужно ваше заступничество, — спокойно ответил Рэд,

— Люди, получившие дар эльфийских богов?! Это неслыханное оскорбление! Я вызываю вас на дуэль! Кинжалы!

Находящиеся рядом ахнули вторично.

— Позвольте, князь, я понимаю ваше негодование, но по всем правилам дуэльного кодекса оружие выбирает оппонент! — экспрессивно вставил седой как лунь старик.

Свидетели вызова согласно закивали. Мараик скрежетнул зубами.

— Ну вперед, сэр Леграсс! Определяйтесь! Но учтите, если победителем выйду я — ваша команда не покинет планету.

— О, — хмыкнул Рэд, стараясь затянуть время и стремительно просчитывая варианты, — я-то наивно подумал, что вы желаете морального удовлетворения!

Холодное оружие отпадает сразу, Джарэд в нем не силен. Бластеры — будет два трупа…

— И это тоже! — процедил первый советник.

— Гонки! Я выбираю участие в гонках. Насколько я здесь услышал, это весьма рискованное предприятие и отвечает всем дуэльным требованиям.

Глаза Мараика загорелись.

— Идет! Но тогда меня будет представлять мой пилот! Это же по правилам, лорд Маритинуэль? — ядовито уточнил он у старика.

Тот важно, со знанием дела, закивал. Вероятно, в молодости сам был яростным дуэлянтом и много тут кому крови попортил.

— Но, поскольку ваши пилоты тренируются неделями, вы мне дадите возможность осуществить минимум два пробных заезда для знакомства с трассой, — тут же добавил Рэд, пока в зале присутствовало множество свидетелей разговора.

Мараик лишь отрывисто кивнул. На этом все сочли инцидент исчерпанным, и крупье снова принялся за работу. Джарэд сыграл еще пару конов, потом встал из-за стола. Покинуть залу — было бы подтвердить, что ситуация его как-то зацепила. В кости он играть не умел, так что присоединился к обсуждающим завтрашние соревнования. Притом старался больше молчать и слушать. Надо было хотя бы примерно представлять, от кого из гонщиков что можно ожидать.

Гости начали расходиться только за полночь. Джарэд улучил удачный момент и тоже удалился. Странно, но Селены в номере не оказалось. Зато на комме, лежащем на столе, светилось от нее послание: «Как только появишься — жду тебя на яхте».

* * *

Глаза Селены, встретившей Джарэда на «Виктории», были несчастными и напуганными. «Может, она уже знает про дуэль?» — пронеслось у Рэда в голове. Хотя откуда бы. Слухи по дворцу, конечно, расползаются быстрее, чем по межпланетке, но девушка-то была тут, на «Виктории». Дальше Рэд, проследив за кивком жены, прошел сразу в лазарет. Медицинская капсула слегка жужжала манипуляторами. Лицо Анариона, погруженного в нее, было смертельно бледным, но вполне узнаваемым.

— Вот черт! — только и смог произнести капитан.

Ник вкратце пересказал, что случилось.

— Он скончается, — обреченно проговорила Рейвен со слезами в глазах. — По предсказанию ясновидящей, Анарион погибнет молодым, не взойдя на престол.

— Двадцать пятый век, а ты веришь в пророчества?! — возмутилась Селена.

— Анарион сказал, что эта гадалка ни разу не ошиблась…

— Так, давайте надеяться на лучшее! — пресек перебранку старший Леграсс. — Но, надеюсь, все понимают, какие последствия будут, если он скончается у нас?

— То есть мне не надо было его спасать? — зло выдал Ник.

— Конечно, надо, — примирительным тоном ответил Рэд. — Я лишь предлагаю заранее продумать наши действия. Тем более это не единственная крупная проблема.

Три пары глаз посмотрели на капитана.

— Мне завтра предстоит участвовать в гонке. Если я проиграю, первый советник не выпустит нас с планеты. Поверьте, из всех вариантов этот был лучшим. И еще… Я почти уверен, что за покушением на принца стоит князь Эванеску. В Мужском клубе он вел себя как человек, которому всё дозволено. А значит, советник уже не рассчитывал увидеть Анариона живым.

— Я сделала анализ ДНК. Князь не тот, за кого себя выдает.

— Час от часу не легче! — невесело усмехнулся Рэд и уже хотел покинуть каюту, чтобы переодеться, как капсула истошно заверещала.

Сердце Анариона остановилось.

Селена в ужасе зажала рот руками. Рейвен кинулась к капсуле и вцепилась в ее бортик до побелевших пальцев. Дефибриллятор выпустил разряд, но тело принца, прочно удерживаемое страховочными ремнями, лишь слегка дернулось. Полоса по экранчику по-прежнему бежала ровная, издавая противный писк.

— Сделайте же что-нибудь! — взмолилась Рейвен, переводя взгляд с принца на всех по очереди.

— Аппарат сделает всё возможное! Мы тут бессильны, — с горечью ответил Рэд.

Последовал второй удар током. И снова ничего… Рысенок, выпрыгнувший перед этим на пол, приподнял голову и, вторя сигналу камеры, душераздирающе заскулил. Неожиданно Ник тронул жену за плечо и печально, однако уверенно проговорил:

— Зови его! — и, кивнув брату с женой на выход, сам отправился туда.

Но Рейвен вздрогнула и схватила удаляющегося мужа за руку.

— Как?!

— Как я звал тебя, — с болью в голосе проговорил парень.

Рейвен напряглась и все же поняла.

— Останься! — попросила она и развернулась к капсуле. Ник переступил с ноги на ногу, впрочем, с места не сдвинулся.

— Анарион, это я Рейвен! Помнишь, рыжеволосая иномирянка, которой ты показывал оранжерею и которую катал на лошади?

Еще один бесполезный разряд.

— Стоило мне узнать тебя, я сразу поняла, как у нас много общего. Ты мне очень дорог. Как брат, как друг. Ты стал важен для меня, Анарион! Не уходи! Мне очень больно тебя потерять. Вернись ко мне! К своим людям! К Валинору! Ты нужен планете, Анарион! Услышь меня… — голос Рейвен с каждой фразой становился всё тише. Слезы душили.

По-прежнему тишина. Лишь жужжание капсулы, не чувствующей отчаяния людей, но исправно старающейся вводить необходимые по протоколу препараты. Рейвен дотронулась до холодного лица принца и нежно провела, едва касаясь, кончиками пальцев от его виска до губ.

— Не уходи…

Вдруг на экранчике выскочил зигзаг. Бух… Неуверенно стукнуло встрепенувшееся сердце. И через пару секунд еще раз — бух, уже четче, словно удивленно просыпаясь. Линия кардиограммы снова превратилась в ломаную кривую. Выносящий мозг звук экстренного оповещения унялся. Рейвен покачнулась и начала оседать на пол. Ник успел подскочить, поймать и посадить ее на стул. Заглянул в глаза. Девушка была в сознании.

— Прости, — едва слышно проговорила она.

— Ты молодец, всё правильно сделала! — ответил Ник, обнимая жену и бережно гладя ее по голове.

Вернулись Рэд с Селеной и Фиравел. Парень был измученный, взъерошенный и грязный, как Ник несколько часов назад. Однако Селена, пока он не подходил близко к капсуле, воздерживалась от комментариев.

— Вы спасете его? — прошептал князь, окидывая медицинское оборудование ничего не выражающим взглядом.

— Капсула делает всё возможное, — повторил Рэд специально для Фиравела, — но принц действительно ранен очень тяжело.

— Шансы на положительный исход выросли, — кивнула Селена на экранчик. — Хотя первые сутки в таких ситуациях самые опасные. Думаю, только завтра к вечеру мы будем знать что-то наверняка.

Князь понимающе кивнул.

— У меня есть идея, как помочь Анариону разрушить пророчество! — внезапно оживилась Селена.

Все посмотрели на нее с непониманием.

— Ну же! Если хотя бы на долю процента допустить, что жизнь принца подвешена из-за него! Ясновидящая предрекла, что Анарион погибнет, не взойдя на престол. Всё же проще простого! Нужно, чтобы принц получил трон, и тогда чары рассеются!

— Ты сейчас серьезно?! — переспросил капитан, казалось, он такой идеей был обескуражен больше всех.

— Абсолютно! У нас на Онадэрре порой происходили… странные вещи. Никто их не мог объяснить, но это как-то работает! Я поеду к королю и опишу ему ситуацию. Неужели для него престол важнее жизни единственного ребенка?!

— С чего ты взяла, что он вообще тебя станет слушать? — уточнил Ник.

— Ну, — глаза Селены радостно блеснули, — насколько я поняла, его величество достаточно суеверен и мнителен. А у меня зеленые глаза! — и девушка обвела всех медленным взглядом, словно давая им убедиться в цвете ее радужки.

— И о чем это говорит? — снова не понял Ник.

— Единственная зеленоглазая женщина на планете — ведьма, сделавшая пророчество, — быстрее Селены произнесла Рейвен. — Во всяком случае, так считается.

— Вот! — победно подытожила подруга. — А если одна ясновидящая сделала пророчество, то вторая в силах его видоизменить! Вы что, «Спящую красавицу» не читали?!

— Нет, это опасно! — возразил Рэд.

— Опаснее, чем гонки? — взвилась Селена, уверенно глядя мужу в лицо.

— У меня выбора не было! — возмутился капитан.

— А у меня есть! И я выбираю попытаться.

— Вы не переживайте, — неожиданно вставил Фиравел. — Его величество никогда не причинит вред женщине, тем более иномирянке.

Ник в этом совершенно не был уверен, зато знал Сел. Если она что-то решила, ее всё равно не переубедить. Поэтому парень предпочел оставить свои мысли при себе. Рэд тоже поджал губы, но промолчал. Ссора из-за лишения Селены права выбора еще была свежа в его памяти.

— Только как ты туда попадешь? Рэд улетит с утра на трек на «МакЛарене», — вслух уточнил Ник.

— Я ее отвезу, — снова вмешался юный князь. — Мой конь хорошо отдохнувший и вполне выдержит двоих.

— Ладно, тогда так и решим, — скрепя сердце подытожил капитан. — Пойдемте, князь, я вам дам что-нибудь из своей одежды, пока ваша постирается. Будет странно заявиться к королю в таком виде. И всем спать, раз завтра тяжелый день.

* * *

С утра Рэду действительно удалось сделать два пристрелочных круга. В этом Мараик не обманул, трасса была целиком его, что позволяло пролететь по ней максимально медленно, присматриваясь к мелочам и вводя в маршрутизатор оптимальный путь к финишу. Дело в том, что, как капитан и увидел при визите сюда с королем, гоночный трек не был обычной трассой для соревнований на скорость. Скорее это была полоса препятствия для аэрокаров. И путей достижения конечного пункта было несколько. На невысокой скорости трек был легко проходим, но Рэд представлял, что здесь начнется, когда на старте окажутся одновременно восемнадцать аэрокаров и каждый будет пытаться ее пройти, обгоняя остальных.

В отличие от соревнований, в которых он участвовал, тут не приходилось рассчитывать ни на какую помощь извне: связи с пилотами не было, пит-стопа не было, навигатора, помогающего просчитывать на ходу оптимальный маршрут, — тоже. Надеяться можно было только на себя и на машину. Правда, что удивительно, победитель во избежание распрей определялся фотофинишем. На Валиноре встречались всякие технические вещички, особенно в высших кругах. Такие предметы не то чтобы скрывали, но и не афишировали. Для гонок же на треке были смонтированы самые настоящие камеры и велась непосредственная трансляция в тронный зал дворца. Это был единственный «фильм», за которым на вполне законных основаниях мог наблюдать весь высший свет Валинора. Председательствовал обычно король, ведь это было его излюбленное зрелище.

Однако сегодня на троне будет сидеть Мараик. Он уже оповестил всех, якобы его величество прислал голубя, уведомляя о пропуске им мероприятия. А принц, как все думают, отбыл с отцом. Чем больше Рэд размышлял о подменном князе, тем более странным ему казалось его поведение. Да, в бешенство Эванеску с легкостью мог впасть и из-за Селены, в конце концов, войны в мировой истории не первый раз возникали по подобному поводу. Но… слишком он отличался от остальных эльфов.

Рэд, например, не слышал, чтобы лжекнязь говорил на синдарине, хотя большинство эльфов между собой общаются именно так. И капитан был готов побиться о заклад, что, когда он пришел вчера в салон, князь только и искал повод его зацепить. Потом вот этот его пилот — японец. Человек. Из местных ли? Тоже странно, потому что остальные гонщики все эльфы. И ведут себя нейтрально, каждый на своем заезде сконцентрирован. А этот смотрит на Рэда, зло улыбается, оскал показывая. Капитан про себя хмыкнул. Интересно, на кого-то из его соперников это действовало? Складывается ощущение, что получил четкие указания даже не выиграть, а Рэда вперед не пропустить. Скорее всего, так и есть. Кажется, что ненависть первого советника имеет куда более глубокие корни.

До старта оставалось несколько часов. Пилотов сытно покормили, но Рэд ограничился минимумом, необходимым для поддержания энергии. Никакие капризы желудка при перегрузках на трассе ему были не нужны. Дальше он просто прошел в отведенную ему комнату и лег спать. Сомневаться нельзя, просчитывать варианты поздно. Сейчас только очистить мозг и выиграть. Спокойное сознание, свободное от любых посторонних мыслей, — вот база для успешного прохождения трека.

…Площадка-раструб, на которой начиналась гонка, была такой широкой, что на ней спокойно помещался ряд из восемнадцати машин. Рэд знал, что пилот Мараика выступит на подаренном его величеству аэрокаре. «Предвидел бы, как повернется, — подумал капитан, — выбрал бы презент попроще». Тем более у Кацу Ито было преимущество за счет солнечных панелей: в случае столкновения или вылета с трассы у такой машины куда меньший шанс взорваться. Рэд беглым взглядом оглядел аэрокары: на многих стоял какой-то самодел типа задних антикрыльев, странных приспособлений с выходящими на капот трубками и дополнительных обтекателей — так что заранее не было известно, что и от кого можно ожидать.

По специальному сигналу все пилоты надели шлемы и заняли места. Прозвучал гонг, и болиды разом дернулись, набирая скорость. Широкое поле довольно быстро должно было завершиться узким каньоном. В ряд там могло поместиться самое большое две машины, и те будут друг друга толкать и тормозить. По высоте — максимум три. Лидирующие аэрокары, опережающие «МакЛарен», уже сошлись у раструба. Ожидаемо возникла толчея, и первых неудачников, желающих ворваться в проем одновременно, уже раскидало в стороны. На самый верх, памятуя про защитное поле и несчастный случай, никто не лез.

Рэд давно не участвовал в заездах, но продолжал ощущать «МакЛарен» как часть своего тела. Собственно, именно поэтому он раз за разом покупал одну и ту же модель, просто модернизируя ее. Сейчас капитан увидел, что между верхним аэрокаром и щитом есть щель, позволяющая проскользнуть. Зазор был невелик, и Лео Кальцоне просто ради выигрыша в гонке не стал бы рисковать. Но у Джарэда Леграсса выбора не было. Уступи он сейчас, на старте, потом вернуть преимущество будет в разы тяжелее.

Рэд рванул аэрокар вертикально вверх, а следом в горизонталь, скребнув брюхом машины по лобовому стеклу ниже летящего болида. Даже через шлем был слышен противный скрежет, но капитан, не обращая на него внимания, добавил газа. Дальше маршрут круто уходил влево, впрочем, тренируясь неделями, несложно было вписаться. Однако, учитывая, что маневр проделывало много машин, были уже и первые влетевшие в стену. Вроде обошлось без взрывов, хотя Рэд себе приказал вообще ничего не замечать. Только он, соперники и трасса.

Посередине каньона в шахматном порядке располагались толстые столбы. Пролететь напрямую невозможно — предстоял слалом. Капитан чуть накренил аэрокар — это позволило при прохождении «змейкой» максимально сохранять скорость. Прямо у него на хвосте сидел еще один болид, поэтому приходилось всё время подгонять высоту, чтобы не дать себя обойти. И тут, выруливая из очередного поворота, в поле зрения парня попал притормозивший спереди аэрокар. Место было широкое, поэтому первая мысль, которая пришла в голову Рэду, — техническая неисправность. Но нет. Одна из труб «пострадавшего аэрокара» резко выплюнула вязкую черную жидкость. Капитан успел завалить машину вбок, так что основной поток попал на днище и, судя по зеркалу заднего вида, залил стекло ничего не подозревающего преследователя.

Парень мотнул «МакЛарен» в исходное положение — сомневаться не приходилось: удар был направлен на него. Кто-то пожертвовал своим местом в гонках, чтобы обеспечить Кацу Ито победу. А значит, новой подлости можно ждать в любую секунду. Ровный участок позволял нарастить скорость. Рэд выжал до четырехсот километров в час. Вдавило в кресло. Стекло, всё-таки частично заляпанное смолой, сужало обзор. Впереди ждало новое препятствие — «гильотина».

Огромный створ падал к земле в равные промежутки времени, потом возвращаясь назад. Чтобы не размазаться о металлическую стену, нужно было в любом случае тормознуть и поймать момент открытия. Раз-два-три-четыре-пять-шесть — упал. Раз-два-три-четыре-пять-шесть — упал. И заново. Это как танцы. Как танцы, которые он, черт побери, не любил! Рассчитать. Поймать ритм. Вписаться. Кажется, в последний миг проносясь над самой землей под только-только начавшим подниматься створом, Рэд даже зажмурил на долю секунды глаза, ожидая удара. Но нет, пронесло.

По идее это был худший отрезок. Кто лидирует? Красный королевский «Мак», зеленая машина Сияния и синий незнакомый болид. Впереди опять прижим и развилка. Трасса была короче и прямее слева, но все трое ринулись туда, расталкивая друг друга на стены и высекая искры. Рэд рискнул свернуть в правый каньон, более длинный и извилистый, зато полностью свободный. Счет шел на мгновенья, и он это понимал.

В голове, как набатом: тик-так, тик-так. Вылет в общую зону — труба. Рэд резко выжал тормоза, чтобы не промахнуться в кольцо трехметрового диаметра. Грудь вдавилась в ремни так, что на секунду перехватило дыхание. Почему он один? Где остальные?! Лететь, не отвлекаться! Он знает трассу. Сейчас будут вылет из трубы и резкий подъем. Выжать тормоз, ручку до отказа на себя. Ну же, родной, не подведи! Вырулил. Вырвался. Вот оно, финишное поле, широченное, но купол прямо надо головой — полметра и пропал.

Следом сразу выскочили Кацу Ито и синий аэрокар. Японец прибавил скорости и вырвался вперед. Капитан тоже хотел поднажать, но что-то придержало его руку. Фары красного аэрокара резко погасли. Рэд интуитивно тут же заглушил двигатель «МакЛаренa». Видимо, подсознание быстрее сообразило, что дальше произойдет. Машину Рэда откинуло немного вбок взрывной волной, прилично погасив скорость. Идущий чуть поодаль синий болид, не ожидавший, что вся электроника разом вырубится, не справился с управлением и на всей скорости налетел на машину Ито. Королевский болид выкинуло на щит, прошивая аэрокар синими молниями. Мимо, как ни в чем не бывало, пролетел гонщик Сияния, выруливший на поверхность позже остальных. Рэд активировал двигатели и финишировал вторым.

С того момента, как капитан бросил курить, прошло почти полтора месяца. И впервые с тех пор ему отчаянно захотелось взять в руки сигарету и затянуться. Гонка была проиграна. Но уговор был «если победителем выйду я». И у этой фразы были свидетели. Кацу Ито ему проиграл. Рэду не нужна была награда, главное, что его семья будет жить. И получит возможность улететь с этой планеты.