Глава 14. Необычное венчание

Лавиния сидела под замком в своей комнате уже четыре недели. То есть ее действительно заперли. Тот тяжелый засов, что навесил конюх Том на дверь с обратной стороны, снять мог только батюшка и управляющий. Невиданное дело, даже матушке не дали от него ключа. Все это время поднос с едой ей приносила Мери, но под присмотром. Служанка так же могла ненадолго задержаться в комнате, чтобы прибраться, но только молча. Вот так! Как сказал герцог напоследок, прежде чем уйти из этого дома в ту злопамятную ночь: «Допрыгалась!»

-- Одна радость, этого ужасного человека ни разу за весь срок не видела, -- бурчала себе поднос узница, приложившись к щели ставен и стараясь рассмотреть что-нибудь интересное на улице.

Но что там можно было разглядеть? Три последние недели подряд шел противный мелкий дождь, будто природа взялась оплакивать ситуацию, в которую угодила Лавиния. Эта неприятная морось загнала людей по домам, а те, кому понадобилось выйти под серые тучи по делам, спешили, надвинув капюшоны плащей на самые лица.

-- Только Луи и порадовал, было дело…

Лави припомнила, как к ним в дом прибыла делегация его родных во главе с отцом. Он пытался переговорить с графом, чтобы склонить Терри выдать дочь за его сына, а не за главнокомандующего. Эх, если бы был в курсе, что она теперь томилась под арестом, как невеста племянника императора, наверное, не стал бы утруждать себя подобным визитом. Да, родственники Луи ушли ни с чем, так и не узнав всей правды.

-- Господи, хоть бы кто-нибудь пришел под дверь поговорить!..

Она изнывала от скуки. С ее-то характером оказаться запертой в четырех стенах! Было дело, пыталась развлечь себя чтением, да книги для нее подбирала матушка, и их еще потом просматривал все еще сердитый на нее батюшка. Разумеется, это были очень скучные романы. Лави их даже назвала бы вразумляющим пособием для девиц. Потому что в них постоянно повторялось одно и то же: как должно вести себя леди. Скукота! Одна радость, под дверь ее спальни нет-нет, а прибегали сестры, или Мери подгадывала момент, когда стражи из слуг ненадолго отлучались с поста. Вот так Лави узнавала домашние новости и не только.

-- Ах, сестрица, ты меня спасла… -- был однажды и такой разговор с Генриеттой. – Моим счастьем обязана только тебе, Лави.

-- Угу! И теперь мне идти за герцога Канди! Как бы знала, что так может получиться…

-- Не сердись, пожалуйста, младшенькая, но выскажусь. Мое мнение таково, что этот вариант замужества много лучше, чем связать судьбу с главнокомандующим. Герцог же много моложе, и потом, слышала бы ты, какой скандал устроил генерал, когда ему объявили, что тебя отдали Канди. Ух, чуть шпагу не выхватил! Как оказалось, страшен бывает в гневе. А ты же обожаешь своевольничать. Что было бы, вызови на себя его неудовольствие? Мне было бы за тебя боязно. Но вот с герцогом… слышала, как вы препираетесь. Знаешь, довольно мило это у вас получается. И потом, герцог так интересно на тебя смотрит, когда не можешь этого видеть. Меня он точно так не рассматривал.

-- Как? Вечно надо мной насмехается. А ты… издеваешься?

-- Вовсе нет! И мне кажется… в общем, что ни делается, все к лучшему.

Средняя сестра тоже несколько раз присаживалась под дверью, чтобы поговорить.  И она коснулась темы жениха Лави, но на другой лад.

-- А ты ловкачка, Лавиния Терри. Как быстро оттеснила собой Генриетту!

-- Шутишь?

-- Помогу, позабочусь!.. – Мати пыталась изобразить голос младшей сестры. -- А сама захватила внимание Канди полностью. Уж меня тебе не провести – я со стороны все подметила. И как ты его тогда ночью только углядела… в тех сумерках. Сознайся же, сестра, что в окно вылезла специально, ну! Поняла, что это ехал по улице именно герцог, вот и полезла по штакетнику. Хвалю, ловко сработала!

-- Угомонись, Матильда! У тебя с головой как?!

-- Нормально у меня все с разумом. Вот и маркиза своего держу, знаешь где? В кулачке. А ты насмехалась, помнится, над научным подходом к любому делу. Теперь-то, как тебе, весело? Сидишь взаперти, а я медленно, но верно, готовлюсь к свадьбе.

-- Я тоже… -- пробубнила Лави недовольно. – Готовлюсь к свадьбе. И к тому же очень быстрой свадьбе.

Приготовления к торжеству действительно все это время шли полным ходом. И как иначе, если о том заботился сам император. Об этом Лави докладывала верная Мери. И девушке даже казалось, что темп подготовки ускорился еще, как только была произведена замена невесты. Лавинии стало жутко интересно, узнал ли правитель о подмене, но по всему получалось, что на все произошедшее той злополучной ночью граф по договоренности с герцогом наложил полную и строжайшую тайну. А неделю назад к Лавинии впустили портниху с помощницей. Те в полном молчании сняли мерки и удалились.

-- Как так?! – возмущалась Лави и от избытка чувств еще и кулачками постучала в закрытую дверь. – Все помимо моей воли! Хоть ткань дайте выбрать!

Не дали. Но через три дня внесли в ее покои небывалой красоты воздушный наряд невесты, украшенный шелковым кантом, кружевом и мелкими бриллиантами. Увидев его, Лави почувствовала, как у нее дух перехватило. Но когда спросили, нравится ли творение мастериц, принципиально сморщилась и надула губы.

А когда до торжества остался вечер и ночь к ней пришли родители. Матушка вплыла в помещение величаво, отец все еще был мрачен. Он смерил младшее чадо придирчивым взглядом, как будто хотел удостовериться, что заключение пошло той на пользу. Присмирела ли, начала ли понимать, что иного пути, как стать женой Лансу Канди, у нее нет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-- Завтра твоя свадьба, Лавиния, -- сказал, как отрезал. – Я сдам тебя из рук в руки герцогу. Ты в любом случае покинешь этот дом и войдешь в род Канди. Так не устраивай скандала. Не срами нас, если фамилия Терри и счастье твоих сестер для тебя что-то значит. Ты поняла меня, Лави?

Она кивнула. Ответить не получилось, потому что в горле прочно встал ком, сделавший речь невозможной. А еще из последних сил сдерживала слезы. Они уже были совсем рядом, начни говорить, пролились бы точно. Но истерика – это слабость. А слабость – это не про нее.

-- Вот и отлично, -- заметил ее кивок граф и сразу же начал разворачиваться на выход. – Тогда я пойду, а вы тут поговорите между собой, как мать и дочь.

Отец ушел, а матушка закружила вокруг Лавинии.

-- Ах, доченька! Ты войдешь в такой славный род… Ланс Канди считался завидным женихом, многие девушки мечтали получить от него предложение о замужестве, но супругой ему станешь именно ты… такая честь, такая честь! – графиня собралась поахать по такому поводу еще, но поймала хмурый взгляд дочери, вот и прекратила. – Как уже сказала, это большая честь, оказанная нашему дому, но еще и ответственность, -- ее тон сменился на серьезный. – Ты станешь герцогиней, Лави. И тебе надо будет продолжить род мужа, то есть родить ему сына.

Сказала это мать и уставилась в лицо дочери выжидающе. Чего ждала? Алых щек? Да, они у Лави загорелись помимо ее воли. Но ахать, боязливо жаться и заламывать руки она не собиралась. Графиня это сразу поняла по упрямо поджатым губам дочери.

-- Быть женой, дорогая моя, значит, делить с мужем постель. Хоть когда, а придется, и особенно в брачную ночь. Пойми, Лави, так устроен этот мир. Муж – глава семьи, наше дело, женское, подчиняться.

-- Так сейчас говорите, матушка, будто об ужасных вещах собираетесь поведать. Да что такого в этом? Вы же с папой делите спальню, если не каждую вторую ночь, так…

-- Что?! Откуда ты знаешь?..

-- А что такого? В доме все в курсе, от слуг и до…

-- Замолчи, бесстыдница! – прикрикнула на дочь, а потом прищурила на нее глаза. – А скажи-ка мне, Лави, тогда в саду… между тобой и Лансом Канди… э… ничего не было?

-- Имеете в виду поцелуи или другое?

-- Ах! – графиня схватилась за сердце. – Ты меня убьешь! Ты и про «другое» в курсе?

-- Наверное, нет, -- ответила рыженькая подумав с минуту. И та минута показалась ее матери очень и очень долгой. – Про то в вашей книге было как-то смутно сказано…

-- Как… какая книга? – мать пошатнулась и поискала рукой опору.

-- Да роман. Вы его на тумбе в коридоре месяц назад оставили.

-- Боже! Что ты за девочка, Лави? Вечно у тебя все навыверт, вечно спешишь сунуть нос, куда не следует. И как хорошо, что нас папа сейчас не слышит…

-- Это точно, -- девчонка улыбнулась уголком губ.

-- Так вот, Лавиния, -- откашлялась графиня и продолжила серьезным голосом. – Как мать я должна дать тебе напутствие. Завтрашней ночью ты будешь делить постель с мужем. Ему нельзя противиться. Следует подчиниться любому желанию, каким бы оно ни оказалось. Это понятно? И я уверена, что герцогу хватит опыта, а еще он будет… внимательным и заботливым мужем.

-- Я тоже надеюсь на это, мама. Зачем же плакать?..

-- Прости, прости! Это сейчас пройдет. Дай я тебя поцелую на ночь, девочка моя. Спокойной ночи. Ложись, Лави. Тебе надо хорошенько выспаться.

Легко сказать! Как выспаться, если не засыпалось? Лавиния легла почти сразу после ухода матери, но долго смотрела потом в потолок, только она его не видела. Перед мысленным взором так и скакали картины из прошлого. Вот Лави встретила герцога в парке. Вспомнила, как узнала, что он жених Генриетты. И далее шли разные встречи с этим мужчиной, по порядку и нет. И вот же странность! Почему-то все выглядело теперь будто в другом свете. А там еще и прочитанное в романе матери примешалось…

-- Странно… -- сорвалось с ее губ. – А ведь я могла бы представить его героем книги. Луи – нет. Верона – нет. Генерала и подавно – нет. А вот Ланса Канди… Как странно, уже завтра я буду носить его фамилию. И он станет полноправным хозяином всей меня. Хм! Странно!

Мысли о супружеском долге, который завтра должна исполнить, тоже были. Но Лави не дрожала от страха, про которой была написана целая страница той книги. Его нисколько в себе не ощущала. Или должна была испытать панику и ужас завтра? Как-то оно ей не хотелось бы. И интересно, когда должен накрыть страх? Как станет одеваться перед обрядом? А у алтаря произносить клятву, когда в нее нисколько не веришь, большой грех? Ну, да что было напрягать о том голову, если все равно, чему быть, того не миновать? Вот так мудро она поступила, что разогнала вообще все мысли. Потом вздохнула и решительно закрыла глаза.

А утро выдалось шумным. Во-первых, потому что все немного проспали и этим обеспокоились. Во-вторых, замок на засове почему-то заело, и дверь в комнату к невесте оттого не удавалось сразу открыть. Лави проснулась, заслышав в коридоре причитания, ругань, топот, крики, а потом и грохот. Последнее уже, когда замок начали сбивать кувалдой.

-- Доченька, не пугайся, это мы! – первой в покои вошла графиня, а за ней толпа служанок, возглавляемая Мери. – Поднимайся, девочка моя, сейчас будет готова ванна, далее надо заняться прической…

А суетились все кроме невесты. На Лавинию нахлынуло небывалое спокойствие. Сама не знала отчего, но безропотно позволяла собой крутить и вертеть. Возможно ли, что матушке показалось такое состояние дочери странным и подозрительным? Вот она и кинулась к графу. Через некоторое время Анри Терри пожаловал, ведомый супругой, в спальню дочери.

-- Лави? Как ты себя чувствуешь? – принялся он хмуриться с порога.

-- Спасибо за заботу, хорошо, папа.

-- А как настроение? – прищурил на нее глаза.

-- Отличное. А в чем дело?

-- Хм! Обычно, невесты перед свадьбой волнуются, места себе не находят…

-- Ну, не знаю! – протянула Лави. – Мне отчего-то спокойно.

-- Так, да? Хорошо. Эй! Пошлите за доктором!

Что-то Лави сомневалась, что всем невестам вот так как ей перед свадебным обрядом мерили температуру и пульс, смотрели белки глаз и зев. А еще потом неожиданно допустили к ней жениха.

-- А это не нарушение традиций? – нахмурилась тогда она и указала перстом на вошедшего в спальню герцога.

-- Да что уж теперь!.. С тобой, Лави, вечно все не по правилам! – отчего-то совсем расстроенно махнул рукой граф и поспешил выйти из покоев и увести за собой слуг, а особенно упирающуюся и непрестанно промокающую платочком глаза графиню.

И вот, закрылась за ними всеми дверь, и Ланс с Лави остались одни, стояли напротив и оценивающе рассматривали друг друга минуты две. Причем, Лавиния отметила, как ладно сидел на стройной фигуре жениха парадный мундир, застегнутый на все блестящие пуговицы с гербом. Герцог и так всегда выглядел браво, это у него было не отнять, но теперь будто еще раздался в плечах и стал весь как единый заряд силы. Хм, мужчина выглядел впечатляюще. А вот от его взгляда, прошедшегося по невесте от макушки и до ножек, девушку будто ошпарило.  В голове же появилась мысль, а не слишком ли глубокое декольте сотворила портниха, и не следовало ли ей удлинить подол платья, чтобы были абсолютно прикрыты хрупкие щиколотки, до самых мысков парчовых, расшитых мелкими камешками туфелек. От этого она еще глубоко задышала, и тогда лиф свадебного наряда точно показался ужасно тесным.

-- Как вы красивы, Лавиния!.. – проговорил Канди и устремил взор прямо в глаза невесте, будто хотел через них проникнуть в душу.

Отчасти ему это удалось. Лави, не знающая робости перед мужчинами, тут засмущалась и положила ладошку на высоко вздымающуюся грудь, целомудренно прикрытую тончайшим кружевом. Герцог проследил за ее рукой, и тогда глаза его потемнели еще больше. И некая хрипота в его голосе… Откуда она появилась, ведь раньше, вроде бы, не была замечена…

-- Я пришел, чтобы надеть вам родовой перстень, милая Лави. Вокруг нас все так завертелось и закрутилось, что было не до этого…

-- О да, меня сразу тогда заперли!..

-- Хм! И мне тогда было не до официального предложения руки и сердца…

-- Разумеется! Вы же припозднились с возвращением домой… со службы, как же иначе! А тут я… карабкающаяся по штакетнику, увитому диким виноградом.

-- Н-да, вся такая тоже диковатая… -- черт его дернул в такой момент снова над ней пошутить и усмехнуться в своей обычной манере. Ведь шел же с определенными намерениями…

-- Вот как… – девушка моментально изогнула бровь и тоже в своей обычной манере скривила губы. -- И вы, разумеется, не держали тогда перстень при себе. А еще собирались делать брачное предложение не мне, вообще-то, а моей сестре!..

-- А вот об этом сейчас не будем! – он явно напрягся, и голос тоже подтвердил это. – Согласитесь, моя дорогая, что ничего изменить уже не сможем.

-- Так считаете?

-- Уверен в этом. Для нашей свадьбы все готово. До брачного ритуала осталось пятнадцать минут. Ровно столько займет путь до храма Всех Святых. Там собрались именитые гости. Сплошь цвет общества. И сам император уже возможно прибыл и занял почетное место неподалеку от алтаря.

-- Император… это серьезно, -- сказала и прикусила губу.

Отчего же так плакать-то захотелось? Что там про нее папа сказал? Все не по правилам? Уж точно. Перед другими невестами женихи встают на одно колено, смотрят на них любящими глазами, наверное, и уж точно не таким обжигающим взглядом, что того и гляди платье воспламенится, а на нежной коже груди выступят волдыри от ожога. И вот же, снова упоминал про императора. Ох, лучше бы молчал, раз не мог произнести слов любви. Уф, никакой романтики! Да уж, про ее свадьбу точно не напишут книжку…

-- Серьезнее и быть не может… -- герцог ответил, и его голос звучал глухо, хрипло и одновременно с нажимом. --  А потому нам надо договориться. Лавиния, я надеюсь на вашу разумность…

-- Это правильно. Какой бы дикаркой вам ни показалась, а слово свое держать умею. А я пообещала семье, что стану вам женой. Только они отчего-то все равно навесили на дверь засов и ставни – на окно. Вы же хотели договориться сейчас, чтобы вела себя спокойно во время обряда и ничего бы ни выкинула, так?

-- Это само собой… -- он все же прищурился на нее, и этот туда же: примкнул к стану сомневающихся в ее решимости пройти ритуал спокойно и до конца. – Но есть еще кое-что, на что сейчас хотел бы получить ваше согласие.

-- Вы меня заинтриговали, -- вздернула Лави подбородок и обвела жениха взглядом, в котором явно появилась искра интереса. Герцог точно нарушал установленный порядок. Натянул бы на палец перстень, взял  за руку, да и потащил бы к карете. Что еще за согласие ему понадобилось, если она уже и без храма, практически, принадлежала ему?

-- И да!.. Перстень!.. Как без него?.. Позвольте вашу руку, уважаемая невеста?

Она позволила. Оторвала ладонь от груди, сложила ее перевернутой лодочкой, больше как для поцелуя, и протянула Канди. А уж палец безымянный он нашел сам и стал натягивать на него фамильный перстень. Тот сел легко и даже слишком.

-- Хм! Болтается… -- состроила озадаченную рожицу невеста. – Могу невзначай и потерять…

-- Э… нет. Этого делать нельзя! – и герцог принялся примерять кольцо на все пальцы подряд.

Пока мужчина мучился, Лавиния думала думу. Ей стало интересно, о чем герцог сейчас стал бы с ней договариваться. Ведь будет же! А значит!.. Что бы ей за свое согласие с его просьбой вытребовать?

-- Вот! На указательном закрепилось. Но все равно, будьте с перстнем аккуратны.

-- Вы об этом хотели меня просить?

-- Нет. То другое. И не просить, дорогая моя, а собирался разъяснить ситуацию, чтобы не наделали глупостей, от которых первая же и пострадаете.

-- Все интереснее и интереснее!.. – глянула она на него из-под ресниц, но так и осыпала изумрудными искрами. – Говорите.

-- Выложу все начистоту.

-- Я это приветствую.

-- Император не знает о подмене невесты.

-- Вот как! – теперь девушка прищурилась, и ее прищур герцогу совсем не понравился.

И он был прав, что забеспокоился, потому что в голове Лавинии начали прорисовываться картины, как могла бы сегодня получить полную волю…

-- А если узнает, то вам, дорогая, светит только монастырь, а мне всего лишь другая жена.

Уф! Как ушат холодной воды на девичью голову вылил.

-- В этом уверены? – нахмурилась Лави.

Нет, в монастырь ей теперь нисколько не хотелось. Это она до заключения на четыре недели кричала, что не пойдет за генерала – лучше уж в келью. А теперь помаялась в этой вот комнате и поумнела. Нет, келья и на всю жизнь никак не могла устроить такую деятельную натуру. А что там Канди говорил про другую жену?

-- И есть кандидатура? Ну… на роль супруги.

-- Думаю, найдется и очень скоро даже после возможного устроенного вами скандала у алтаря. Зная своего дядю…

-- Господи! Да что вы все про меня себе выдумали?! Скандал, скандал!.. Я его тоже не хочу. Э… но и замуж не желаю идти… в таком-то возрасте.

-- Моя мама родила меня в девятнадцать…

-- Поздравляю вашу маму! А я хотела бы еще побыть на воле.

-- А что под этим подразумеваете? – посмотрел Ланс на невесту искоса.

Ага! Тут же подметила этот его взгляд Лави. Вот и торг, похоже, начинался, не прогадать бы!

-- Сидеть дома и вышивать – это не для меня. Цветы люблю, но когда их служанка поставит в вазу в моей комнате, то есть меня не увлекают всякие там розарии, клумбы и так далее.

-- Понял. И какое же занятие выбрала для себя будущая герцогиня? – изогнул Ланс бровь.

-- Например, благотворительность! – выпалила Веснушка ему незамедлительно. – Вы же намерены отправить меня после свадьбы в свои владения подальше от столицы, не так ли?

-- Допустим. Одно из поместий сейчас уже действительно подготовлено, чтобы там провести медовый месяц.

-- Вот, вот! Поместье. Затерянное в полях.

-- В лесах.

-- Что?

-- Там лесной край. Но есть и другие мои владения… желаете жить в доме, окруженном полями?

-- Я вообще-то люблю быть в обществе. На людях! Понимаете? А потому, хоть медовый месяц давайте проведем… в путешествии, например? Не кривитесь так! Что вам стоит уступить? Поехали к морю! Папа все только обещал, а тут такая возможность интересно провести время…

-- К вашему сведению, медовый месяц так проводить не принято. Не в высшем обществе.

-- А моя подруга Мартиника ездила в путешествие!

-- Графиня Биарти? Точно? Ладно. После первой совместно проведенной недели в главном поместье, отправимся на побережье. Уговорили.

-- А как насчет благотворительности? Ну же, соглашайтесь! Или опасаетесь, что смогу вас разорить, оказывая посильную помощь страждущим?

-- Надеюсь, что нет. У меня вообще финансы в полном порядке. Как, впрочем, и все дела. А кого имеете в виду под «страждущими»?

-- Что же не понятно? – пожала она плечами. – Дети сироты, например. Или захворавшие люди.

-- Ладно. Пусть будет благотворительность. На этом все?

-- Нет, конечно!

-- Ну, знаете ли! Я всего-то хотел уговорить вас не открывать лица на церемонии в храме и потом еще на торжестве, а вы мне здесь чуть ни список сейчас начинаете диктовать!..

-- Как это?.. – опешила Лави. – Совсем, совсем?

-- По возможности, да. Вот коробка, а в ней накидка…

-- О, это очень трудно! – так и дернулась Лави. – Под ней же дышать трудно. А как идти, если почти ничего не видишь под ногами?

-- Вы смеетесь? Это же все же полупрозрачная вещь. Вот! – Канди рывком извлек из упаковки большое полотно шикарного и дорогущего кружева.

-- Повторяю! Нет!

-- Ладно… -- сверкнул Ланс глазами. – Чего вы еще хотите?

--  Посещать балы. Хоть иногда. Но лучше регулярно. Согласны?

-- Раз в месяц устроит?

-- Три!

-- Два, и на этом все.

-- Принято. Давайте сюда вашу накидку.

Герцог набрасывал ткань на ее головку с небывалым удовольствием.  Была бы возможность, так и завязал бы еще… узлом… на шее этой Несносности. И вот он вел уже не невесту, а жену, по ковровой дорожке, расстеленной по центру храма, от алтаря к выходу. А эта Бестия, Лансу казалось, что исключительно из вредности, постоянно спотыкалась. Нет, он же видел ее хитрющий глаз вон в той прорехе между кружевным плетением. Точно, нарочно это делала, чтобы досадить. Глупышка! Ему то что? Подумаешь, повисала постоянно на его согнутом локте. А про нее, уверен был, уже завтра пойдут слухи, что припадала на одну ногу. Дьявол! Сплетники же раструбят, что молодая герцогиня Канди имеет некие проблемы с ногами! Черт, как же все теперь сложно-то стало! Репутация жены – репутация рода, его репутация!

-- Дорогая, обопритесь сильнее, не стесняйтесь.

Уверен был, что Лави там, под накидкой, сейчас давилась от смеха. Иначе, как было объяснить ее приглушенное фырканье? А еще Лансу припомнилось, как она начала дергать его за рукав форменного камзола и шептать вопросы во время церемонии. Служитель храма подходил в своей речи к главным вопросам клятвы молодоженов, а его невеста вся растерялась: грех это или не грех, говорить неправду? Он тогда вздрогнул, представив, что Рыжик скажет «нет» вместо «да». Потому нашел и сжал ее руку.

-- Все беру на себя, если ответите «да».

-- Что вы говорите?!  Тогда пять раз в месяц вывозите меня на балы.

-- Нет…

Зал за спиной Ланса Канди охнул, и повисла абсолютная тишина. В ней как глас с неба раздался громкий голос священника:

-- Не понял вас герцог? Так вы согласны взять в жены…

-- Да, да! Это мы тут… в общем, всем сердцем «да».

-- А вы…

Пока служитель перечислял многочисленные имена невесты, которые значились в церковных записях, молодые, почти не разжимая губ, и не глядя друг на друга, торговались. Сошлись на четырех балах в месяц. Круто Веснушка Канди потрясла. Получилось, что почти каждую неделю должен был вывозить жену на приемы и балы. Дьявол! Но герцог быстро утешил себя одним соображением. А именно: близилась брачная ночь, и он собирался по полной воспользоваться супружеским правом. Она, видимо, об этом забыла. Но не он. А как вспомнил, так и засиял. И даже шепот вокруг о неожиданной хромоте его новобрачной прекратился, настолько радостным выглядел новоиспеченный супруг.

Да, был еще и торжественный прием. Поздравления. Застолье. За молодоженов поднимались бокалы. И публика оказалась потрясена, на какой странный манер герцог целовал супругу. Странный, немного шокирующий, но все же в конце праздника, пообсуждав всласть прижимания к себе с силой Канди супруги и лобзания ее уст через кружево, пришли к выводу, что в этом что-то есть. Новизна, некая целомудренность… А на самом деле Лансу приходилось несколько раз подряд буквально затыкать рот, не в меру разговорившейся Лави, чтобы сидящий рядом император, не дай бог, не распознал по другому голосу подмену невесты.  И да, возможно перестраховался. Была все же мысль, что дядя вряд ли мог помнить голос старшей дочери графа Терри, ведь встречался и говорил с ней всего один раз. А, в общем-то, какой там голос, просто губы молодой жены оказались сладкими. Герцог целовал их и не мог насладиться вкусом. А накидку по-прежнему снимать с Лави пока опасался.

-- Что вы творите, герцог Канди! – вскипела потом новобрачная и зашипела мужу на ухо. – У меня уже губы онемели от ваших лобзаний. Не пора ли это прекратить?..

-- Вы правы, герцогиня Канди, -- так же чуть слышно ответил ей супруг. – Пора закругляться. Нас ждет спальня в моем городском особняке.

Новобрачный поднялся, откланялся гостям и, увлекая за собой как-то вдруг обмякшую супругу, направился на выход.