Глава 6. Императорский дворец

Когда уже возвращалась домой, Лави вдруг разволновалась. Что она наделала! Надо же было натворить такое. Уничтожила возможно ценный документ. Это… это… ей все же было уже восемнадцать, следовало повзрослеть, а не уподобляться малым детям! А она? Поддалась порыву. Совершила, наверное, ужасную вещь… А Ланс Канди ничего не заметил. Он просто дождался, когда она вернется в компанию, был любезен, и даже с ней, а еще принимался развлекать их с Марти разговорами. И за столом в кафе, и когда они снова сели в экипаж. И надо же, герцог, как оказалось, умел быть веселым…

-- Ах, скоро ему будет не до смеха, -- она снова в мыслях вернулась к уплывшим клочкам бумаги, вот и прикусила жемчужными зубками кончик белоснежного платочка, украшенного вышивкой и кружевом.

-- Что вы сказали, мисс? – немедленно подалась к ней ее верная Мери.

-- Завтра же совершу верховую прогулку в парке…

-- Вы?.. Верховую?..

-- А что такого? Я же неплохо держусь в седле…

Лави задумала организовать новую встречу с Канди. Да, в парке, раз знала теперь, что герцог, словно заведенный механизм известного часового мастера, не сбивался с единожды установленного жизненного ритма и четко придерживался распорядка дня.

-- Значит, тоже утром повторю тот маршрут…

-- Какой маршрут? – продолжала удивляться Мери.

Да, сначала Лавиния планировала крутиться поблизости с фонтанами, и исключительно с целью подсмотреть за Лансом. И не рядом с центральным, а с теми, что рассыпаны на окраине городского парка. Ведь именно там некоторые парочки назначали свидания, а значит, возможно, и герцог дал бы ей в руки так необходимый компромат. Но теперь планы переменились, потому что содеянное в кафе ее угнетало. Вот же, еще не успела далеко уехать от места преступления, а уже начала мучиться угрызениями совести. Да, и к парфюмеру потом уже ехала без всякого настроения…

-- Мне надо там будет встретиться с одним человеком… Мери, не смотри на меня так! Да, с мужчиной. Но это не то, что ты возможно подумала. Я же не такая!.. И мужчина, вовсе не мужчина, а герцог. Да, тот самый. Но ты снова не понимаешь! Ах, Мери! Я совершила непозволительную вещь и теперь должна в ней признаться.

-- Когда же успели? – моргала служанка глазами. – Я же всегда была рядом… и ничего такого… В кафе вы заходили всего на несколько минут и с компанией…

-- Вот! Тогда и успела. А теперь меня гложет совесть. Нет. Точно надо повиниться и извиниться.

-- Но завтра… утром?..

-- Да что ты делаешь такое лицо?!

-- Потому что вы забыли, что сегодня будет бал, а значит…

-- Танцы продлятся почти до утра…

-- Именно! Придется отложить ваше извинение. Может, до послезавтра?

-- Посмотрим…

Но Мери оказалась права. Лавинии совсем скоро стало не до переживаний, связанных с герцогом. Как вошла в дом, так ее накрыла волна приготовлений к балу. В глаза сразу бросилось возбуждение всех его обитателей, суета и неразбериха были несусветные, там и тут раздавались вскрики, ахи, вздохи, а порой и… ругань, но это все больше со стороны конюшен. Кажется, к потере каких-то совсем незаменимых лент, шпилек и перчаток, к путанице с чулками и корсетами, присоединилась еще и поломка… рессоры, кажется.

-- Ах, Лави, девочка моя! Что так долго? У нас тут вертеп… ах, прости свою мать за несдержанность. Но полный крах моим сборам точно. Ты только взгляни! Господин Клаус неправильно завил мне локоны! Служанка куда-то дела бальные туфли, а говорит, что только еще раз хотела почистить их бархоткой. А еще у твоего папы никак не открывается сейф с нашими драгоценностями… Кошмар! Матильду не оторвешь от очередной книги, Генриетта с утра движется, как вареная, а под занавес являешься ты… вся такая ничуть не собранная к балу! Где была все это время?!!

-- Как где? У парфюмера!

-- Надеюсь, что хоть осталась довольна своими доработанными духами? – насторожилась графиня, не желая получить новый взрыв эмоций, теперь уже не своих, а от младшей дочери.

-- Вполне.

-- Вот и славно. Тогда живо беги в комнату. И готовиться, готовиться, готовиться!.. Господин Клаус! Лавиния приехала…

Признаться, Лави не очень-то успела познакомиться с новым творением парфюмера. Потому что сначала была слишком погружена в мысли о том несчастном порванном документе и боролась с угрызениями совести. Потом ее отпугнуло от горлышка открытого пузырька вырвавшееся из него торнадо, но мастер объяснил, что так и должно… шибать в нос, так как смешение компонентов в духах произошло только-только. Она же хотела чего-то необычного? Некого бунта, ароматического фейерверка? Вот и оно!.. Ему было виднее, конечно, но рыженькая девушка тогда еще с трудом сдержала чих.

-- Лави! Ты где снова пропала? Тебя заждался парикмахер…

Далее была совсем непростая борьба с господином Клаусом. Лавиния и прошлый день приставала к нему с просьбой отойти от принятых норм в прическах для дебютанток, а теперь пришлось продолжить. Ну что это такое: позволен всего один локон? Это скучно! Это обезличивает. Это как будто мастер устал от своего занятия? Последний довод сыграл свою роль, и ей выпустили на шейку вторую завитую прядку. Хоть что-то. Но ценой долгих уговоров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И вот уже семейство собралось на бал, поджидало на крыльце карету… все, кроме младшенькой. Она еще металась по своей комнате: то веер не тот взяла, то платок в ридикюль не положила… А! Про духи же забыла! И Лави, схватив в порыве флакон, одним движением открыла крышку. Фу и апчхи! Что за… такое безобразие? И когда же это парфюмерное торнадо должно было улечься? Нет, она помнила, что сама просила, чтобы в аромате был вызов устоявшейся моде на сладкие ноты, но не настолько же…

-- А, ладно! Мери, подай шаль. Нет, не эту. Алую, легкую и прозрачную, -- получив требуемое, она побрызгала духи на ткань. – Вот так! Апчхи! На себя мне что-то боязно капать этот парфюмерный шедевр. Но возможно запах… апчхи, немного выветрится и не станет…  настолько кричащим? Ну, надо же! Мастер превзошел все мои ожидания по части добавления бунтарских нот к запаху…

-- Но, мисс? Дебютантка… и красное?

-- Подумаешь, не положен этот цвет молоденьким леди! А я шаль тоже в ридикюль спрячу. И что, что она совсем невесомая и не греет… А если мне будет прохладно, то одолжу у Матильды. Она вечно таскает свою накидку просто так и не использует для создания образа…

-- Лавиния! Где ты там?! – раздался голос графини издалека.

-- Все-все, иду…

По лестнице вниз она бежала. А впрочем, так делала очень часто. На крыльцо выскочила, слегка запыхавшись, но юркнула в поданный экипаж первой. Вот и все: села на сиденье, обитое плюшем, у дальнего окошка, замерла, сохранив осанку, сложила ручки на коленях, как и положено благовоспитанной леди.

-- Обязательно надо было всех задерживать! – поворчала на нее все же Мати, которая расположилась привычно рядом.

-- Как будто тебе есть до этого бала дело! – не удержалась, чтобы ни огрызнуться младшая, указав средней сестре подбородком на зажатую у той подмышкой книгу. – Читала, поди, стоя на крыльце?

-- Пф! И ты тоже в своем репертуаре! – пренебрежительно фыркнула на нее Матильда, а потом неожиданно сморщилась. – Апчхи!

-- Будь здорова!

-- Мне кажется, или в экипаже пахнет, будто здесь моль травили?

-- Что вы снова спорите, девочки? А ну, расступись! – и графиня опустилась на сиденье между ними, и сразу же запах ее духов наполнил все пространство кареты, вытесняя прочие. – Так у вас не получится пререкаться. Хоть спокойно доедем до дворца. Да, дорогой? А… апчхи!

-- Будьте здоровы дорогая моя! – напротив супруги сел граф.

-- Спасибо. Генриетта? Теперь ты замешкалась! Быстрее, дочь!..

И вот они уже подъезжали к императорскому дворцу. Не сказать, что Лавиния видела его впервые, было дело, прогуливалась в прилегающем парке и подходила аллеями совсем близко к основному зданию, но вот так, в карете, с семьей и как гостья на бал… ах, как совсем взрослая леди… у девушки дух занялся от воображаемой картины. Естественно, представляла, как отбоя не будет от кавалеров. И не тех, которые постоянно окружали и успели поднадоесть. Ей хотелось новых знакомств, но прежнего обожания. Да-да, непременно надеялась вскружить головы паре-тройке молодых незнакомых джентльменов. И да, обязательно, они должны быть статными и красивыми.

-- Ах! Скорее бы мы приехали! – воскликнула она уже третий раз за то время, пока карета катилась в череде подобных экипажей по подъездной дорожке.

-- А то, что вот он, дворец императора, тебя нисколько не останавливает вздыхать и поторапливать кучера? – вредным голосом промолвила Матильда. – Как ты мне надоела! Не понимаешь, что мы не можем перелететь через остальных подъехавших гостей?.. Уф, читать мешает!

-- Да, Лави, наберись терпения, девочка, -- оттащила ее от окна графиня, чтобы не высовывалась из него и не позорила этим семью. – А ты, Мати, закрой, наконец, книгу – глаза в темноте ломаешь!

-- Так факелы же!.. – попыталась поспорить Матильда с маменькой, но получила за это ее фирменный осуждающий взгляд, вот и захлопнула с треском книгу.

-- А кто это нас обогнал? – вдруг так и подпрыгнула на сиденье Лави, заметив сбоку экипаж. – Какая несправедливость! Все в очереди плетутся, а он…

Впрочем, могла бы и не спрашивать, так как уже в следующий момент рассмотрела на лаковом боку кареты герцогский герб.

-- Генриетта, смотри! – между тем оживилась их мать и ухватила за руку свою старшую дочь. – Это же герцог Ланс Канди прибыл на бал. Ах, как повезло тебе, девочка – ты будешь так же запросто въезжать в любой дворец, как только выйдешь за него замуж.

-- Ах, скажите, сколько радости! – скривила губы и наморщила нос Лавиния. – Да я лучше уж в очереди вот так  буду изнывать, но чтобы стать женой этого вот…

-- Лави! Угомонись! – повысила на нее голос графиня. – Сколько можно дуться на герцога из-за шляпы?

-- Действительно, дочь, -- с осуждением посмотрел на нее граф. – Так слышал, тебе даже две шляпки потом купили вместо той потери, а ты все кипишь при любом упоминании Канди…

А как было не кипеть? Это их родители не видели, насколько побледнела Генриетта при упоминании герцога, а Лавиния все заметила. И исчезнувший моментально с щек старшей сестры румянец, и как она погрустнела, а потом будто бы и сжалась, забившись глубже в угол кареты. А они говорили про шляпку! Вот же, как можно было не замечать страданий собственного чада! И что с того, что Лави воспользовалась моментом и не противилась обновам? Так ее же маменька принялась тогда упрашивать. Выбери и выбери… себе модный головной убор. Ага! А все хотела отвлечь от обиды на герцога! Думала, что Лавиния этого не поняла? Как бы ни так! И тогда уже еще больше укрепилась в решении вывести этого самоуверенного типа на чистую воду. Да, да! И все ради Генриетты, конечно же! Не иначе.

А еще рыжей непоседе в данный момент подумалось, что как же романтично, наверное, быть влюбленной. Вот же Генри!.. Она сейчас так трогательно выглядела… в тени кареты. Эта загадочная бледность!.. Сама-то Лави вечно сияла румянцем во всю щеку. А этот задумчивый взгляд старшей сестры? Будто она обратилась мысленно к каким-то душевным переживаниям или какому-то событию из прошлого… И Лави еще подумалось, что, должно быть, признание в любви Верона вспомнила… в мельчайших подробностях. «Вот он взглянул на нее томными глазами, наклонился… ниже и ниже… и прозвучали те волшебные слова…» Ах, прямо, как в романе…

Кстати! А что там Матильда читала? Не историю ли любви какой-нибудь бедной девушки из разорившегося дворянского рода к красавцу и повесе виконту, а?  Только посмотрите, она снова тайком приоткрыла книгу, отвернувшись к окну. А мама ей сделала замечание!.. Хм, обзывалась, что ей надоели вопросы Лави?

-- Матильда? Я в городе случайно услышала, что вышла в свет некая книга, – с деланным безразличием обратилась младшенькая заноза к средней сестре. – Нашумевший, вроде бы роман. Не запомнила названия, но говорят, что про запретную любовь. Ты там с таким упоением ни его читаешь?..

-- Что?! – ахнула тут же их матушка и протянула руку к Матильде. – Этого только не хватало! Дочь! Отдай мне немедленно книгу…

-- Но мама! – гневно засверкала глазами Мати. – Это труд господина Крутьи! Он профессор столичной академии, его все прогрессивное общество знает…

-- Книгу, Мати!..

-- Пожалуйста! А ты!.. Дождешься у меня! – самые искры из глаз средней сестры, разумеется, достались рыжику, но та только отодвинулась подальше в уголок, на манер старшей сестры, сложила руки на груди и замерла.

-- Не ссорьтесь! – шикнула на них все же графиня, а сама попыталась прочитать заглавие отобранной книги. – Вроде бы, и правда, тот самый профессор… Но все равно, нечего глаза ломать! И сосредоточься уже, Матильда, на предстоящем бале, а не на… -- она снова сунула нос между страниц, -- «теории всепоглощающего внимания общественных масс к одному индивидууму».

-- Ах, вам не понять меня, мама! – фыркнула девушка в ответ. – Я же именно этим и занималась. Только используя научный подход, можно добиться в жизни невиданного успеха…

-- Девочка моя, -- улыбнулась ей миролюбиво графиня. – Нам не надо «невиданного», а совсем наоборот…

-- Да, -- подключился к разговору граф. – Сегодня просто будь вежливой с маркизом Сантри, ладно?

Какой такой маркиз? Почему Лавиния ничего о нем не знала? Это что же, снова происки против нее?! Час от часу не легче! То про герцога сведения утаивали, а теперь… нет, это же безобразие! Но только она открыла рот, чтобы высказаться по этому поводу, как карета резко остановилась, а ее так и вжало тогда в стену.

-- Наконец-то приехали! – вздохнула графиня и приготовилась к выходу.

Сразу за родителями из раскрытой двери экипажа девочки выходили по старшинству: Генриетта, Матильда, Лавиния. И Лави снова посчитала это несправедливым – ей сильнее остальных хотелось быстрее оказаться во дворце, а ее снова отодвинули от дверцы кареты, да так ощутимо Мати пихнула при этом в бок локтем!.. Ну, погоди, сестрица! Тебе велено очаровать сегодня маркиза Сантри? Рыженькая понятия не имела, что этот некто из себя представлял, но дала себе слово порушить «всепоглощающее внимание общественных масс к одному… к одной вредной индивидуумихе». Ха, и никакой профессорский труд ей для этого не понадобится!..

-- И снова очередь! – услышала вдруг голос той, о ком думала в тот момент и на которую щурилась.

Именно Матильда первой из сестер рассмотрела, что по ступеням перед входом во дворец медленно ползла змейка, состоящая из нарядно разодетых людей, прибывших на бал. А все потому, что Генриетта, шедшая первой, смотрела исключительно себе под ноги. Что уж там она видела на мысках своих туфелек?.. А Лавиния уже пыталась надумать каверзы, предназначенные средней сестре, вот и как бы ушла в себя.

-- А вы как хотели? – начала выговаривать им графиня, когда девушки дружно застонали. – Это же императорский бал. Столько приглашенных! И всех надо проверить по списку, потом еще будет представление… Генри, ты же была здесь два года назад. Должна помнить, как тогда все было. А вот Матильде не судьба была посетить мероприятие в прошлом году. Потому что подхватила простуду и слегла. А мы…

-- А вы, матушка и старшая сестрица, не поехали на бал и пропустили мероприятие, чтобы мне не было обидно оставаться одной дома, -- закончила воспоминание за мать Матильда.

-- Как это, одной? Я же была…

-- О, да, -- состроила Мати кислую рожицу Лавинии. – Малолетка ты наша! И, похоже, так нисколько и не повзрослела с тех пор.

-- Матильда, прекрати раззадоривать Лави! Она и без тебя вечно, как пружинка на взводе. А ты, моя младшенькая доченька, пообещай, что сегодня будешь тиха и мила. Что неотразима, об этом и не говорю, -- графиня лишь чуть поправила ей локоны на плечиках. – Но пожалуйста, милая, не натвори ничего, а?

-- О чем вы, матушка! Мне же уже восемнадцать!..

-- Вот и помни об этом, -- подал голос граф. – Особенно, когда захочется пошалить.

-- Пфф! – отвернулась от родителей Лавиния.

И тогда она натолкнулась взглядом на Генриетту. Старшая сестра стояла рядом, но мыслями была где-то далеко-далеко от них.

-- Генри? – приблизилась рыжая сестричка к ее уху. – А ты в курсе, того маркиза… Сантри?

-- Не так, чтобы очень, -- нахмурила та немного брови. – Мати говорила, что он ученый. В академии что-то там преподает.

-- Так он старый?! – теперь и Лави хмурилась.

-- Он был очень способным учеником, потом студентом, закончил учебные заведения раньше положенного срока, далее…

-- Это тоже Мати тебе рассказала?

-- Да. А что?

-- Ничего. Если заумный, то нашей сестрице подходит, а если старикашка…

-- Нет же! Вроде бы, ему двадцать восемь…

-- Ужас!

-- Я так не считаю, -- удивилась высказыванию младшей сестры Генриетта. – В обществе принято…

-- Ага! Не обществу с ним жить, Генри!

-- Но, Лави… моему жениху, например, двадцать пять…

-- Ужас! Но ты о чем?! Верону, насколько мне известно, двадцать два.

-- Я о герцоге, конечно же.

-- Пфф! Уверяю тебя, он в этом статусе недолго задержится.

-- Что-то мне не по себе стало тебя слушать…

-- И мне… не по себе. У меня уже и ноги устали здесь стоять…

-- Девочки! Хватит шушукаться. Приготовьтесь, далее будет наша очередь.

О, да, оказаться быстрее в бальной зале хотелось всем членам семейства Терри, вот они и подтянулись немедленно к солидному мужчине во фраке, который держал в руках список приглашенных. И больше всех не терпелось Лавинии. Она мышкой… белой такой, в своем платье дебютантки, скользнула вперед, поднырнула под руку маменьки и оказалась прямо перед отцом, к которому в тот момент и обратился управляющий балом, ставя отметку в списке гостей.

-- Поздравляю юную леди с ее дебютом, -- тепло улыбнулся еще тот, обласкав взглядом Лави. – И позвольте вручить подарок… традиционный… памятный…

При этих словах из-за его спины, как по мановению волшебной палочки, вышел ливрейный лакей и раскрыл бархатный футляр, внутри которого на мягкой подушечке покоилось ювелирное украшение: брошь в виде букетика незабудок.

-- Какая прелесть! – заулыбалась графиня и выглядела растроганной, хоть в домашнем сейфе семьи этот футляр должен был занять место среди еще двух таких же.

-- Нет-нет! – закрутила головой Лави, и ее рыжие локоны запрыгали тугими пружинками по плечам. – Я бы не хотела ее пристегивать к платью…

-- Как можно?! Традиция!.. – в один голос ответили ей и ответственное лицо, и матушка, а последняя еще и лично защелкнула золотой замочек на груди дочери и при этом прошептала назидание со строгостью. – Начинается, да? А кто слово давал, что будет тихой, не станет приковывать к себе ненужного внимания?

-- А нужное… можно? – поджала девушка пухлые губки в ответ.

-- Даже приветствуется. Балы устраиваются, чтобы девушку заметили, чтобы она приобрела поклонников, а в дальнейшем удачно вышла замуж за одного из них,  -- не осталась молчать графиня. – Но не стоить собирать вокруг себя толпу поклонников, этакую галдящую массу, Лави.

-- Настолько большую и плотную, что скромным и воспитанным кавалерам не протолкнуться сквозь строй шустрых выскочек… -- послала ей насмешливый взгляд Матильда.

-- А поскольку ты еще очень неопытна, -- матушка как бы не заметила слов средней дочери, -- то прошу не отходить от нас с графом далеко. Договорились, доченька?

-- Но мама!..

-- Не обсуждается! – улыбнулась та ей… своей особенной улыбкой, которая за столько-то лет воспитания дочерей была у нее отработана и прекращала их возражения на счет «раз». – И пошли скорее – сейчас объявят семейство Терри…

Лавиния последовала за всеми, но плелась в хвосте. Компанию ей составила Генриетта.

-- А почему ты не хотела закреплять брошь, Лави? Смотри, какая изысканная вещь. И все девушки твоего возраста сегодня одарены такими, и эмаль уже несколько лет подряд остается в моде…

-- Вот именно… у всех дебютанток такие же украшения. А я не хочу быть, как все! И что она мне сейчас сказала, Генри? Что меня окружают только выскочки? Это Мати так высказалась о моих друзьях?

-- Лави, не принимай все близко к сердцу. Ты сегодня должна веселиться…

-- Конечно! Стоя рядом с мамой и папой, да, Генри? Ты же слышала, что велела матушка?

-- Уверена, это только в первый час бала, она будет опекать тебя со всей строгостью, а потом…

-- Так думаешь? – заблестели надеждой зеленые глаза рыженькой.

-- Да. Но ты должна быть паинькой в этот час и потом не сильно расстраивать маму.

-- Но стоять на месте… это скучно.

-- Зачем же?.. Это бал! А на балу танцуют. Уверена, тебе не придется стоять с родителями ни одного танца – будешь порхать легкой бабочкой по залу. И только в перерывах возвращаться под родительское крыло. В общем-то, императорский бал отличается от других приемов тем, что больше залы, гостей и… строже правила и пригляд.

За этим разговором девушки не заметили, как семью уже и объявили. Но если Генриетта с воодушевлением успокаивала Лави и не рассматривала ничего вокруг, то ее младшая сестра глазами обводила все и всех подряд. От ее взора не укрылось ничего из богатой отделки дворца: лепнина, позолота, мрамор колонн, лестниц и полов, расписные потолки, картины и витые светильники на стенах. Богато, гармонично, изысканно. И публика под стать обстановке. Лави успела заметить многие знаменитые семьи государства, и почти в полном составе, что было большой редкостью. И да, все одеты соответственно: мужчины строго, дамы нарядно, драгоценности в прическах, в ушах, на шеях и пальцах так и сияли.

И она так увлеклась рассматриванием всего подряд, что не сразу заметила, что за ними наблюдали. Там, справа от входа, и почти рядом с императорской четой, стоял тот, кто сначала лишь мазнул взглядом по объявленному семейству Терри, а потом отвел скучающий взгляд. Прошло всего ничего времени с начала приема, а герцог уже начинал ощущать себя уставшим. Впрочем, так было почти на всех приемах, и этот не должен был стать исключением. Вечно одно и то же: суета, показуха, много шума и впустую потраченное время. Но что-то заставило его вернуть взгляд к семейству графа.

Ланс отлично знал главу этой семьи, и граф Анри Терри пользовался у него уважением. На супругу же его впервые обратил внимание, хотя приходилось пересекаться ранее на некоторых приемах. Что мог про нее сказать? Симпатичная женщина. Возможно, в юности была задорной смешливой девчонкой, но теперь держала степенную осанку и серьезное выражение лица. Н-да, смотрелась почтенно. Наверное, так и должно быть, когда выводишь в свет трех дочерей. А они стояли рядом с ней. Три девушки. Очень разные.

И ведь одна из них его невеста… Которая же? Упущение, конечно, но он так и не уточнил у венценосного дяди имя своей будущей супруги. Хотя император его называл… что-то вроде Лизбетты, кажется. А Ланс вспылил тогда, ушел, чуть ни хлопнув дверью. И понятно: кому понравится принуждение? И вот теперь считался как бы помолвленным. Не с той ли девушкой, которая вошла в зал сразу за родителями? Хм, строга, однако. И вроде бы выглядела как многие другие молодые особы. Тоже в нарядном платье. Изысканную прическу ей соорудили, ничего не скажешь. Еще отметил, что на драгоценности для своих женщин граф явно не скупился. И ни лицом, ни фигурой природа девушку не обделила. Так что же его в ней напрягало? Возможно, насупленные брови? И определенно, девушки, прибывшие на бал, так серьезно на окружающих не должны смотреть. Хм, ей подошли бы очки. Тогда дополнился бы образ… заучки. Н-да, в их век все набирало силу веяние, давать дочерям серьезное образование…

А потом герцог перевел взгляд на двух других сестер. Хм! С одной-то Ланс уже успел познакомиться. Как ее там?.. Лавиния, кажется. Рыжая своевольная штучка! Большого о себе мнения, язычок острый, глаза… пожалуй, только они его и примиряли с необходимостью общаться с ней тогда, в парке и в кафе. Или нет, еще веснушки! Милые такие крапинки. И нос… вздернутый! Он ей очень подходил. Похоже, унаследовала его от матери. А волосы-то такие яркие в кого? Ни мать, ни отец… впрочем, ему-то какая разница. Эта «несносность» никак не могла быть его невестой. Так, может, другой девушке судьба стать ему супругой, той, которая что-то там внушала в эту минуту Лавинии?

Не она ли была тогда с ней в парке? Похоже на то. И в этот раз рыжая штучка затмевала сестру, как и тогда. Нет, приятную внешность имели все девушки семейства Терри, но… черт, зачем ему приспичило теперь их сравнивать? Дело-то было уже решенным! Император распорядился, он его решение оспорить не сумел, «заучка» или «нежная бледность» совсем скоро будет объявлена официально его невестой. Кстати! Надо же подойти и поприветствовать графа с графиней… А заодно он и должен был узнать, наконец, которая же из сестер станет носить его фамилию месяцев этак… пожалуй, он потянет со свадьбой, насколько возможно дольше.