Часть 1. Глава 9

Весенний ветер с ноткой прохлады пробежал рябью по водам моря, сейчас такого спокойного, что казалось, будто налетевший на «Северную звезду» шторм был лишь эпизодическим кошмарным сном; все тот же ветер игриво пронесся по верхушкам деревьев и коснулся попутно лица Романа – почти невесомо, оставляя на коже свой соленый привкус.

В эти минуты полного умиротворения Королёву хотелось только одного – застыть в данном мгновении, превратиться в каменное изваяние и ни о чем не думать. Потому что мыслей было слишком много. А решений – правильных и однозначных – слишком мало.

Роман оглянулся на дом, в котором сейчас находилась Арина. Хозяйка их временного пристанища – Тириль – ушла к соседям. Как он слышал за завтраком, сегодня в деревне должен был состояться праздник, к которому готовились все жители острова.

Небольшой норвежский островок, к берегу которого выбросило «Северную звезду», был малонаселен – всего лишь около тысячи жителей. Мужская половина промышляла в основном рыбной ловлей, женская – домашним хозяйством. Дом, в котором они остановились, был единственным на весь остров отелем, потому что туристы нечасто баловали это место своим вниманием.

Королёв окинул взглядом береговую линию, вдоль которой были разбросаны тут и там, словно грибы после дождя, красные деревянные домики с черными шляпками-крышами. Здесь, на острове, весна уже вступила в свои права: зелень покрывала землю густой порослью, а небо было ясным и удивительно голубым.

Море, нежащееся в солнечных лучах, сейчас казалось совершенно спокойным, но то было лишь обманчивое внешнее впечатление – навигация до сих пор была приостановлена, из-за чего Роман и Арина оказались невольными пленниками острова как минимум на эти день и ночь.

Думать об Арине сейчас не хотелось. Все слишком запуталось в их отношениях и, несмотря на решение, которое принял относительно нее, Роман не был уверен, что будет так уж просто ему следовать. Кажется, с тех пор, как увидел ее впервые и захотел – все пошло наперекосяк, ставя под удар его планы и взращенные на основе тяжёлого опыта принципы. Он повторил себе в который раз, что Арина – только его игрушка, к которой следует относиться соответственно, и на этой мысли ему стоило сейчас зафиксироваться. Устало потерев переносицу, Королев постарался переключить свое внимание на более серьезные проблемы – например, почти полностью затонувший груз. Конечно, он был застрахован, иначе возмещение его стоимости влетело бы ему в очень крупную сумму. Но даже не так сильно, как пропавший груз, Романа беспокоил вопрос – было ли случайностью то, что случилось с «Северной звездой»?

Да, тогда был шторм. Да, корабль кинуло на скалы. Но до тех пор, пока не будет установлена точная причина крушения, он знал, что его будет преследовать одна и та же мысль – не было ли что-то заранее подстроено.

Возможно, это просто паранойя. Но отчего-то после аварии у Романа обострилось чувство, что тот, кто хотел его смерти однажды, подбирается к нему снова. И находится близко. Слишком близко. И от того это было ещё более страшно. Было страшно даже просто думать, что тот, кто пытался его убить – может оказаться нечужим ему человеком. Страшно верить в сложившихся обстоятельствах хоть кому-то.

Но ведь когда «Северная звезда» покидала порт, с ней все было в порядке. Во всяком случае, со слов инженера, обслуживавшего судно. Человека, который работал у него много лет. Могло ли быть… Роман с досадой тряхнул головой. Если он продолжит думать в этом ключе – начнет подозревать всех и каждого. Даже Пашу – единственного человека, которому безоговорочно верил с тех самых пор, как они познакомились. Порой Королеву начинало казаться, что он скоро сойдет с ума от постоянного ожидания нападения. Но вместе с тем, он понимал, что если позволит себе расслабиться, то новое покушение может застать его врасплох.

И Арину. Арину – тоже.

Он знал, что она имеет разрешение на ношение оружия, потому что тщательно изучил ее анкету. Но она была не в курсе того, что эти навыки могут ей действительно пригодиться. А он не собирался ей этого говорить. Как и думать о причинах того, для чего ей вообще понадобилось оружие. Не собирался… но после их последнего разговора – все равно думал.

Наверно, Арина была права – находиться рядом с ним для нее небезопасно. У нее есть сын, который в ней нуждается. И если по его, Романа, вине, она окажется замешана во что-то, что может угрожать ее жизни…

Черт! Похоже, его мысли ходили по кругу и замыкались в одной точке – в Арине. И с этим нужно было что-то делать. Только что – он не знал. Хотя был миллион причин отпустить ее и только одна – не отпускать, именно она была самой весомой, вопреки всем доводам рассудка. И самой простой, заключавшейся в том, что он не хотел этого делать.

– Хороший день сегодня, – раздался позади него весёлый голос Тириль.

– Да, – Роман оглянулся и слабо улыбнулся их приветливой хозяйке. Выглядела она сейчас необычно – облаченная, по всей видимости, в национальный костюм, Тириль вдобавок щедро украсила себя всевозможной зеленью. В волосы были вплетены бутоны простых полевых цветов, на талии – пояс из хитрого переплетения трав и цветов. Ещё утром он заметил, что дом выглядел примерно также – зелёные веточки и цветочное буйство опоясывали его весь – двери, окна, крышу…

– Грех в такой день сидеть дома, – растянула Тириль губы в ответной улыбке. – Вам с женой непременно нужно прийти на наш праздник. Будет весело!

Несмотря на все возражения, убедить Тириль, что Арина – не его жена, а он – не ее муж, никак не удавалось. Они отправились в поездку вместе и сейчас жили в гостевом доме также вместе – этого было для норвежки достаточно, чтобы прийти к определенным выводам, спорить с которыми оказалось попросту бесполезно.

– Спасибо, но я не хочу, – ответил он, снова сосредоточивая свой взгляд на море.

– Не нужно замыкаться в себе! – пожурила его Тириль, словно мать – несмышлёное дитя. – Я позову вашу жену и она проводит вас к церкви, где мы собираемся через час.

«Проводит к церкви»… словно он – какой-то немощный старик.

Но он не старик, он – инвалид. И не нуждался ни в каком сопровождении ни на какой праздник.

Но прежде, чем решительный отказ успел сорваться с его уст, Тириль быстро развернулась и пошла к дому, словно знала, что если промедлит хоть немного – он ее остановит.

Глубоко вобрав воздух в лёгкие, Королёв прикрыл глаза, смиряясь с тем, что Арина сейчас окажется рядом с ним. В то время, как он старательно пытался убедить себя, что сможет её отпустить. И прекрасно понимал, что ее присутствие рядом – не лучший помощник в принятии этого решения.

Горечь, которую испытывала Арина с того момента, как призналась Роману в том, что, по сути, совершенно его не касалось, нарастала с каждой минутой. Наверное, только по прошествии времени, когда она скорее почувствовала, чем увидела, как Королёв будто бы отстранился, Арина поняла, что боится. Боится того, что в итоге его задумчивость – результат необходимости понять, нужна ли она ему рядом и дальше. И эти мысли порождали в ней страх.

Нет, она всё так же понимала, что если будет стоять перед выбором – сын или риск, которому она могла подвергнуть себя рядом с Королёвым – она выберет ребёнка. Но как же не хотелось думать, что Роман вот так просто сможет вычеркнуть её из своей жизни. И теперь совсем не деньги и не вероятность потерять место, которое могло принести ей большой доход, были тому виной. Она даже представить не могла, что уже завтра они могут вернуться домой, и Королёв скажет ей, что он передумал и больше не нуждается в её услугах.

Арина медленно листала какой-то видавший виды журнал, сидя в кресле возле камина, в котором тлели алым угли, скользила невидящим взглядом по потускневшим картинкам и думала. Но чем больше мыслей приходило в её голову, тем более запутавшейся она себя чувствовала.

– Вас зовёт ваш муж, – раздался рядом тихий голос, и Арина вздрогнула, выходя из задумчивости. Её зовёт муж?

Она начала испуганно оглядываться, пока не поняла, что Тириль имела ввиду Королёва, и только тогда смогла выдохнуть с облегчением.

– Он не сказал зачем? – задала вопрос, в котором явственно прозвучали нотки опаски, будто Роман мог сообщить едва знакомой женщине, что он планирует прямо сейчас сказать Арине, что раздумал оставлять её подле себя.

– Он хочет, чтобы вы вместе отправились на праздник.

Улыбка, скользнувшая по губам Тириль прежде, чем хозяйка их дома развернулась и отправилась на кухню, показалась Арине какой-то странной, но она лишь пожала плечами, поднялась на ноги и отправилась на поиски Романа.

Королёв обнаружился на берегу. Арина замедлила шаг, когда поняла, как застучало её сердце, стоило ей найти взглядом его одинокую фигуру. Она попыталась совладать с настойчивыми мыслями, хаотично перебегающими с одной на другую, но сделать это теперь, когда Роман был близко, было почти невозможно. Равно как и постараться справиться с голос ом, чтобы он не дрогнул, когда она обратилась к Королёву, подойдя ближе и вставая рядом с ним:

– Тириль сказала, что вы меня звали. Проводить вас на праздник, Роман Дмитриевич?

– Нет, – отрезал он мгновенно, с отвращением прислушиваясь к хрипу своего голоса, к которому, казалось, давно должен был привыкнуть. Но сейчас, когда Арина была рядом и предлагала ему столь возмутительную вещь, как проводить его, злость на все новые атрибуты своей жизни – изуродованный голос, тонкие белые шрамы на шее и проклятую коляску, накатила с новой силой. От того, что  женщина – именно эта женщина – предлагала его проводить, он ощущал, как вскипает изнутри. Да, он, черт возьми, не может сейчас ходить, но он остаётся мужчиной и не намерен сносить подобного унижения.

– Нет, – сказал ещё раз, разворачиваясь к ней, – это я вас провожу. Раз уж Тириль вбила себе в голову, что мы должны побывать на этом празднике. Спорить с ней – только время тратить. – Он сердито дёрнул рычаг кресла, но едва дернувшись вперёд, снова посмотрел на Арину:

– Вам есть во что переодеться?

– Нет, но если уж Тириль вбила себе в голову, что мы должны пойти на праздник, значит, она рассчитывает, что я не отправлюсь туда голой, – покоробленная тоном, которым Королёв говорил с ней, ответила Арина. – И если у вас нет желания туда идти, то заверяю вас – у меня его нет тоже. Поэтому совсем не нуждаюсь в том, чтобы вы меня туда провожали.

Она сделала глубокий вдох, понимая, что наверное, зря сказала всё это. Если они сейчас вновь вернутся в дом, где разойдутся по разным комнатам, шансов провести ещё хоть немного времени рядом с Королёвым у неё может больше и не быть.

– Хотя… – Арина едва улыбнулась Роману и добавила: – Я думаю, что всё же нам стоит туда пойти – немного развеяться не помешает ни мне, ни вам.

– Если у вас нет желания идти на праздник, то мы можем вместо этого пойти прямиком в спальню, где я стану трахать вас до изнеможения – моего и вашего, ведь эту часть сделки вы ещё готовы выполнять? – резко откликнулся Роман, проигнорировав попытку Арины сгладить возникшее между ними напряжение улыбкой. Или, вернее будет сказать – продолжавшееся напряжение. И, возможно, для его снятия им стоило бы вовсе не разговаривать, а заниматься тем, для чего он и нанял Арину главным образом.

– Хорошо, что вы напомнили мне, что находитесь здесь не для того, чтобы я водил вас на праздники, – добавил он с усмешкой. – И все же сегодня я просто хотел побыть обычным мужчиной, Арина, который тоже не нуждается в том, чтобы женщина его провожала. Особенно та, которую он трахает. Вы – моя любовница, а не сиделка, черт бы вас побрал! – последние слова вырвались резкими, отрывистыми хрипами, но ему было плевать. Пусть знает, что его злит все это. Отношение к нему, как к недомужчине, нежелание, чтобы он ее провожал на проклятый праздник…

– Я всего лишь хотел, чтобы вы выглядели как все местные женщины, – добавил Королев после паузы нарочито спокойно. – Но вместе с тем были одной-единственной – для меня. Сегодня. Моей весной.

– О, мне кажется, ваше желание побыть обычным мужчиной – невыполнимо, Роман Дмитриевич, – не сдержавшись, Арина чуть повысила голос.

Что за дурная привычка всё понимать совсем не так, как она пыталась до него донести? Она почувствовала, что начинает злиться. Но не имела на это чувство никакого права. Просто потому, что не была на месте Королёва. Но и он вполне мог бы уже осознать, что для неё нахождение рядом с ним – это не обычное времяпрепровождение. И опыта в подобном у неё до сих пор не так, чтобы очень много.

– Потому что вы уж точно не обычный. И никогда им не будете. И я вовсе не имею ввиду то, что вы, как водится, увидите в моих словах!

Она снова повысила тон, но быстро взяла себя в руки и прибавила прежде, чем вернуться в дом.

– Хорошо, что вы напомнили мне, что я здесь совсем не за тем, чтобы вы водили меня куда бы то ни было. Сейчас я спрошу у Тириль есть ли для меня какое-нибудь платье, а потом побуду для вас весной, зимой, летом, осенью и заодно межсезоньем. А после непременно отправимся в вашу спальню, где я и буду выполнять свою часть сделки.

Она отошла на пару шагов, но мгновением позже вернулась обратно к Королёву.

– Знаете, вы иногда просто невыносимы… Ещё недавно я думала, что… Думала… – она запнулась, подбирая слова, но, так и не найдя их, невпопад закончила: – Я хочу быть для вас одной-единственной… Хотя бы сегодня. И не хочу, чтобы вы напоминали мне про сделки и моё место в вашей жизни. Хотя бы – сегодня.

Развернувшись, она зашагала к дому, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Черт бы ее побрал ещё раз!

Что она думала? О чем не договорила? Как понимать слова о желании быть одной-единственной… хотя бы сегодня? И какого хрена он снова ломает из-за этой женщины голову? Кажется, она способна была свести его с ума гораздо скорее, чем постоянное ожидание повторного покушения. И, возможно, даже была для него гораздо опаснее убийц. Потому что – он это понимал сейчас совершенно ясно – все же оказалась к нему гораздо ближе, чем он намерен был допускать.

Роман уже не хотел идти ни на какой дурацкий праздник. Все его желания сейчас сосредоточились на одном – на том, чтобы запереть Арину в своей чертовой спальне и оттрахать так, чтобы ей стало ясно – она уже одна-единственная. Единственная, кого он хотел. Хотел так, что плевал, кажется, на все. На соображения и ее, и своей безопасности, на ее желание или нежелание выполнять их договор и на все доводы рассудка, которых обычно придерживался, в том числе.

Когда они оказались у деревянной церкви – единственной на весь остров – он понял, что праздник его раздражает. Что ему неинтересно смотреть на эти пляски и ни черта непонятные ему конкурсы, и что с каждой секундой все нестерпимее желание оказаться там, где он заставит танцевать Арину совсем иные танцы.

И к черту всю эту ересь. И весну – к черту. В спальне он устроит ей самый разгар лета.