Глава 4

Отворите волшебные двери.

Там гуляют волшебные звери

По лесам и полям, не знакомым

Академикам и агрономам.

Там летают, сумев сохраниться,

И Жар-птица, и Синяя птица,

И еще кое-кто из пернатых,

Те, в которых не верят юннаты.

Песня из фильма «Тайна Снежной Королевы»

И Кащей Бессмертный грубое животное

Это здание поставил охранять,

Но по-своему несчастное и кроткое,

Может, было то животное, как знать!

От большой тоски по маме

Вечно чудище в слезах —

Ведь оно с семью главами,

О пятнадцати глазах.

В.С. Высоцкий. «Сказка о несчастных сказочных животных»

– Зачем? – примерно через час я нервно расхаживала по комнате дочери и старалась не сбиться на крик. Кощей стоял неподалеку от входной двери, опираясь о косяк, и внешне равнодушно наблюдал за нашей семейной сценой. – Я не спрашиваю, как. Здесь люди в большинстве своем непуганые, у тебя мозги работают, это не вопрос. Но я не могу понять: зачем, Ника? Чего ты хотела добиться такой шалостью? Совсем не невинной, заметь. Так зачем, дочь?

Ребенок шмыгнул носом. Ну да, обидели безвинное чадо, желавшее немного порезвиться.

– Я думала, его вы выпьете, ты и он, – кивок в сторону Кощея. – Мам, ну что мы дома забыли, а? Давай здесь останемся? Насовсем? Здесь же весело!

Следующие несколько секунд я только открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Кощей все так же молчал, причем, гад такой, стоял с непроницаемым лицом. И вся его поза как будто говорила: «Твоя дочь, вот ты с ней и разбирайся».

– Ника, – я откашлялась и выдала первый пришедший в голову аргумент, – а как же бабушка с дедушкой?

– Их мы тоже сюда заберем, – добила меня дочь.

Я без сил опустилась на пол. Лежавший на нем толстый ковер застудиться не позволил бы, а ноги меня уже не держали. Сюда. До конца жизни. В голове вереницей пронеслись картины: мы с Кощеем, состарившиеся и поседевшие, старательно нянчим трех-четырех внуков, параллельно гоняя обнаглевшего Баюна, а дочь, выросшая могучей ведьмой, варит жуткое зелье в своей высокой башней. Откуда здесь взялась высокая башня, я не знала и знать не хотела.

– Мама! Мамочка! – взволнованный голосок Ники привел меня в сознание. – Мамочка, тебе плохо?!

– Я думаю, маму от радости ноги не держат, – иронично заметил не сошедший со своего места Кощей.

– О да, – я нашла в себе силы язвительно улыбнуться. – Представила, как ты нянчишь четверых внуков и гоняешься с ними на руках по всему дому за Васькой.

Теперь побледнел и Кощей.

– Издеваешься? – мрачно поинтересовался он.

– Ну тебе же можно, – отрезала я.

– Мам, – протянула дочь, – а вы друг другу подходите… Может, все же подумаешь…

Я нервно икнула.

Время до обеда я провела, рассказывая детям сказки. Ника и Ваня сидели на моей кровати, слушали, открыв рот, о приключениях отважных героев, смелых рыцарей и прекрасных принцесс и явно задумывали очередную пакость. В другое время я, наверное, тщательно продумывала бы каждое произнесенное слово, но не теперь. Мне хотелось побыстрей разогнать нежеланных гостей и вернуться с дочерью домой. Ничего лучше, как натравить на обосновавшийся в доме народ скучавших деток, я не придумала.

Обед прошел на удивление спокойно. Может, потому что Марья и Змей по непонятным причинам отсутствовали, а может, потому что Кощей лично проверил все появившиеся на столе блюда. Как бы то ни было, пока мужчины набивали животы пирогами и мясом, я тихо жевала фрукты и продумывала пути отступления. Стать женой Кощея мне не улыбалось. Нашлась сказочная героиня.

А на следующий день новоявленный жених вломился в мою комнату, уселся без разрешения в кресло и «обрадовал» меня новостью.

– Какая охота? На каких лошадях?

– Лошади в конюшне, охота в лесу, – Кощей смотрел иронично и явно наслаждался ситуацией.

Я, еще не до конца проснувшись, зевнула.

– Издеваешься? Я лошадей лишь по телику видела.

Вряд ли жениху было знакомо слово «телик».

– То есть ездить верхом ты не умеешь? – уточнил он, развалившись в кресле напротив моей кровати.

– Умею, на скамье, в горизонтальном положении, – съязвила я. – Кощей, а давай вы без меня поохотитесь? А я, как примерная невеста, зелья поварю и за детьми присмотрю?

– Дети поедут с нами, – решил добить меня этот образчик мужской самоуверенности.

Я смерила угрюмым взглядом и штаны, и кафтан, и сапоги хозяина дома и уточнила:

– Тебе так не нравятся твои гости, поэтому ты решил натравить на них эти два ураганчика? Они же от леса одни щепки оставят.

– Не оставят, – Кощей поднялся и направился к двери. – Ты же хотела за ними присмотреть, вот и насладитесь природой втроем.

Дверь захлопнулась. Я, не сдержавшись, пожелала одному самоуверенному умнику помучиться несварением желудка в течение суток и вызвала служанку.

В небольшой комнатке рядом с моей спальней стояли широкий железный таз вместо ванны и рукомойник с глиняным кувшином вместо умывальника. Привести себя в порядок самостоятельно было тяжеловато. Дом родителей в деревне радовал практически всеми удобствами. Здесь же… Нет, я точно прибью Юльку. Осталось только до нее добраться…

Закончив утренний моцион, я села на кровать. Нужно было подумать. О многом…

На лошадях мне ездить до этого момента никогда не приходилось. Не то чтобы я их боялась. Нет, отношения наши скорее можно было назвать прохладными. Но зачем взбираться на спину лошади, если есть велосипед, самокат, мотоцикл на худой конец? Да и прогуляться можно. Родители, кроме коз, свиней и кур, никакой живности не держали, а потому и от коневодства я была далека. И сейчас, услышав слова жениха, озадаченно вспоминала, как в древности ездили женщины. Дамское седло? Да мне проще всю эту надоедливую компанию отправить отдыхать куда-нибудь на Кудыкину гору!

Служанка нервно икнула, я заставила себя смотреть на мир более приветливо.

– Тебя звать как? – обратилась я к конопатой полной девчонке лет двенадцати, прислуживавшей мне сегодня.

– Аглая, госпожа ведьма, – почтительно пробормотал та.

– Скажи, Аглая, в доме есть черный ход?

Ребенок почему-то посерел.

– Н-не зна-а-а-ю, г-гос-с-спо-…

– Ясно, – почувствовав себя мучителем малолетних, оборвала я заикание.

Придется ехать. В сарафане. В дамском седле. На ладонях снова появились искры. На подоконнике вспыхнула синим пламенем вязаная салфетка. Аглая заверещала. Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Отлично день начался.

Появившийся Кощей легко потушил пожар, кинул на меня, так и сидевшую на кровати в длинной плотной ночнушке, ироничный взгляд, шикнул на Аглаю и сообщил, что у меня на переодевание не больше пятнадцати минут.

– А завтрак? – уточнила я.

– Там поедим, – дверь снова захлопнулась.

Я искренне повторила свое пожелание, заставив испуганно охнуть чересчур впечатлительную служанку.

Через пятнадцать минут я, в сарафане попроще, без макияжа, зато с вплетенными в относительно длинные волосы лентами и в обуви, очень похожей на лапти, только сделанной из кожи, спускалась под присмотром пугливой Аглаи в холл.

Жених, гости и дети уже были готовы. Ждали только меня.

Марья одетая так же, как и я, окинула меня презрительным взглядом, – понять бы, почему, вроде дорогу я ей не переходила – мужчины, включая Кощея, посмотрели оценивающе.

Я ответила всем равнодушным взглядом. Ехать никуда не хотелось, тем более с детьми. Перед глазами стояли картины пылавшего в пожаре леса, чумазой Ники и разозленного хозяина дома. Ничего хорошего от этой поездки я не ждала.

Позади дворца оказалась деревянная конюшня с лошадьми и тремя конюхами. Пока я разглядывала здание и высокие стойла с любопытством попавшего в современный город неандертальца, гости расселись по коням. Ванька явно красовался перед Никой, гарцуя в седле. Сама дочь уже сидела на невысоком сером коне. Я постаралась загнать глубоко внутрь страх за ребенка. Как там Кощей сказал? Личная защита? Ничего не случится? Вот и проверим. Если что, я этот дом самолично по камешку разберу, а его хозяина с огромным удовольствием на зелья пущу.

Уверив саму себя в несвойственной мне кровожадности, я с сомнением посмотрела на крупного меланхоличного черного коня, которого высокий седой конюх с почтением подвел ко мне. Живность ответила мне насмешливым взглядом. Да уж. То коты разговаривают, то лошадь издевается… Сказка, одним словом…

– Госпожа ведьма, – обратился ко мне робевший конюх, – позвольте вам помочь.

Позволила. Стараясь не показать гостям свою неуклюжесть, я сама не поняла, как оказалась в импровизированном женском седле. Попыталась поерзать – конь подо мной заржал. Да, милый, я тоже не в восторге от этой задумки…

Рядом хмыкнул Кощей, уверенно чувствовавший себя в седле. Смешно ему, гаду. Посмотрела бы я, как он справился бы с современной мне техникой.

– Тебя и Нику будут страховать конюхи, – любезно сообщил мне жених, тронул за поводья и направился во главу нашей колонны.

Двое парнишек, лет по пятнадцать каждый, оба конопатые, как и Аглая, аккуратно забрали и у меня, и у дочери, поводья.

Страховать они будут, как же. Тот, что вел моего коня, то и дело посматривал на меня с напряжением, будто каждую секунду ожидал какой-то пакости.

Ехали медленно, видимо, из-за нас с Никой. Но народ не жаловался. Ванька находился рядом с дочерью, гости и Кощей о чем-то переговаривались. Я осматривалась.

Мощенная крупным природным камнем ровная дорога вела к широкому зеленому лугу, видневшемуся неподалеку. За ним высился лес, отсюда казавшийся тёмным и страшным. Впрочем, мне ли, ведьме, лесов бояться…

Ехать было неудобно, зад потихоньку начинал болеть. Мой счет к Юльке постепенно увеличивался. Подруга, называется. Хоть бы намекнула о всевозможных пакостях, что ждали меня в её «загородном доме». Зачем она вообще сбежала? Боялась Кощея? Юлька? Щаз, как говорит Ника. Моя дражайшая подруженька в пять лет не побоялась отбить испуганного котёнка у взрослых мальчишек, а в пятнадцать на спор прыгнула с парашютом. Так что безбашенность – её второе имя. Значит, не боялась? Или боялась, но не Кощея? Тогда кого? Кого-то из гостей? Кто тут такой страшный? Или, может, пыталась наладить свою личную жизнь, только не здесь, а в том, «нормальном» мире? Ну так могла завуалированно сообщить о необычных соседях и «подарках» судьбы? Или не могла?.. В общем, я всё больше и больше ощущала себя, как та муха в паутине. И зловредным пауком представляла я не Кощея, а именно Юльку.

Я настолько углубилась в свои мысли, что не сразу осознала – лошадь стоит. Причем довольно давно.

– Ты там приклеилась? – насмешливо поинтересовался Кощей. Он уже спешился и сейчас стоял рядом, с интересом поглядывая на меня. Видимо, хотел понаблюдать, как я собиралась слезать.

С трудом сдержав рвавшийся с языка русский народный, я посмотрела вниз. Земля не радовала – слишком далеко находилась. Сломать шею с такой высоты, конечно, довольно трудно, но вполне возможно – с моим-то везением…

– Прыгай, красна девица, – предложил появившийся рядом Змей. – Я поймаю.

Кощей поморщился, но сказать ничего не успел – рядом объявился Соловей.

– Тут не так высоко. Представь, что с лестницы спускаешься, – наставительно произнес он.

Умники. Стоят втроем, довольные, смех в кулак сцеживают. Нашли себе забаву.

Невдалеке послышался шум, а потом – детские голоса. Мое сердце замерло. Ника! Она ведь тоже на лошади ехала… Она…

Я так и не поняла, как в следующую секунду оказалась в крепких мужских объятиях.

– Ну и куда ты рвешься? – поинтересовался Кощей, без стеснения обнимая меня.

– Ника.

– И что с ней?

– Ника – этот та девчушка, что сейчас Лихо гоняет? – заинтересованно спросил Змей.

Если бы меня не держали, я бы села прямиком на землю. Гоняет. Лихо. Эту егозу ни на секунду без внимания оставить нельзя!

Оказалось, не гоняет. Ванька, неплохо знакомый с другом Кощея, затеял бежать с ним наперегонки. Ника, конечно же, вмешалась. Ну да, как же это – развлечения и без моей дочери! В общем, дети, как жеребята, гарцевали вокруг непонятного персонажа, он изредка для вида тоже активность проявлял, и все были довольны.

В лагере, разбитом расторопными слугами, уже стояли шатры, на земле были постелены ковры для желавших провести время на свежем воздухе, а на коврах – расставлена разнообразная снедь. Я повернулась к шедшему рядом жениху:

– Это точно охота, а не плотный завтрак на свежем воздухе?

Кощей пожал плечами.

– Те, кто отправится в лес, вернутся голодными. Те, кто останется в лагере, смогут утолять свой голод все время.

– И потом ни те, ни другие не пролезут в дверь, – буркнула я, представив себе эту обжираловку.

На меня неодобрительно посмотрели все трое мужчин.

– Нельзя быть такой прижимистой, Даша, – наставительно сообщил мне Соловей, приглядываясь к выставленным блюдам и, как мне показалось, размышляя: с чего начать, со стерляди, моченых яблок или запеченного поросенка.

– При чем тут прижимистость? – возмутилась я. – Вы ж объедитесь и потом на лошади не поместитесь.

– Хорошая жена из тебя получится, – послышался сзади негромкий одобрительный голос того самого Лиха, – правильная, о добре своем думать надо, беречь его.

Я покраснела, потом побледнела, наткнулась на насмешливый взгляд Кощея, обиженно фыркнула и сбежала в один из шатров. Чревоугодники. Пусть хоть обожрутся.

Шатер порадовал прохладой и полумраком. Усевшись на один из ковров, разложенных на земле, я подтащила к себе подушечку-думку, оперлась на нее спиной и замерла в позе «отстаньте все от меня, я отдохнуть от вас хочу». Сволочи. Притащили в непонятный мир, окружили неадекватными сказочными персонажами и еще требуют чего-то. Юля, я тебя лично, этими самыми руками, придушу!

Бухтела я долго, правда, только про себя. А потом полог шатра откинулся, и внутрь залезли Ника с Ванькой. Вот же неразлучная парочка. Ванька старше Ники на год, но такой же безбашенный, как и она.

– Мамочка, а почему ты здесь? – затрещал ребенок. – А Кощей сказал, что ты обиделась. Мамочка, а почему ты не ешь? А там, на том ковре, фрукты и сладкое. Мамочка…

Я мысленно сосчитала сначала до десяти, потом до двадцати. Помогло мало.

– Ника, Ваня, сказку хотите?

Беспроигрышный вариант. Конечно, они хотели. Моя болтушка сразу замолчала и уставилась на меня в ожидании.

– В сказочном царстве, в далеком государстве жил-был однажды злой-презлой принц, в высокой каменной башне все время сиднем сидел, никого из людей видеть не желал, – начала я импровизировать, вспоминая на ходу все прочитанные ранее сказки и фантастические истории, – и была у него жар-птица, красивая, с хвостом длинным, огненным, перья длинные золотом и серебром отливали. А уж когда петь начинала, все вокруг заслушивались…

Снаружи послышались удивленные возгласы, а затем – громкий петушиный крик.

Любопытная детвора выскочила из шатра первой, я заставила себя подняться и направилась за ними.

Охотники, видимо, только недавно оторвались от импровизированных столов, в лес пока и не думали углубляться, а потому чудо-юдо с золотыми крыльями и огненным хвостом кольцом обступили все гости. Ну и Кощей, естественно. Именно он на мою беду и вспомнил о сильной и безмозглой ведьме, считавшейся его невестой.

– Дашенька, – голосок медовый, а в глазах молнии блещут, того и гляди кого-то кондратий хватит. – Невестушка моя милая, кто это?

– Жар-птица! – Ника ответила за меня, переключив внимание с чудо-птицы на собственную персону. – Мама сказку нам рассказывала! О злом принце и его жар-птице!

Конское ржание принадлежало Змею. Через секунду он гоготал, как богатырский конь, хватаясь то и дело за плечо Соловья, чтобы не упасть. Хотя, судя по всему, Соловей тоже не прочь был найти опору: трясло его неслабо, из глаз слезы лились. Лихо с Марьей, самые адекватные на поляне, многозначительно переглянулись.

– Даша, ты жар-птиц когда-нибудь видела? – поинтересовался мягко Лихо. Птичка между тем прекратила орать и с интересом разглядывала нашу компанию.

Я качнула головой.

– Откуда? В моем мире их не водится.

– То есть… Ты… Придумала… – простонал Змей, красный от смеха, – просто… придумала… А она… появилась…

– Повезло тебе, Кощей, с невестой, – приторным тоном сообщила Марья.

Вот же… собака женского пола…

Согласившись с моими нецензурными мыслями, непонятная птичка выгнула шею в сторону моей обидчицы и зашипела, как заправский гусь. Кощей и Лихо расщедрились на ухмылки, Соловей со Змеем фыркнули. Марья сморщила нос, но на этот раз почему-то смолчала.

Вдоволь поиздевавшись над несчастной ведьмой, горе-охотники, включая Марью, все же направились в лес. Мы с детьми и странной птицей остались в лагере. Ника и Ванька, молодые биологи-любители, обступили то, что я считала жар-птицей, и начали ее активно изучать. Найдя развлечение для детей, заняв их на какое-то время, я с чувством выполненного долга уселась на один из ковров, с сомнением посмотрела на безоблачное небо, но решила, что солнце пока не очень жарит, а значит, можно посидеть, погреться, поспать…

Я сама не заметила, как уснула. Снился мне почему-то Пихто, быстро удиравший под матерок мужиков по деревенским улицам от агрессивно настроенного и громко каркавшего Васьки. Потом эта парочка свалилась в ближайшую канаву, начала драться и активно ругаться.

– Мама, мамочка! Мама!

Нет, это не Васька. Если вдруг окажется, что и ругалась дочь, а не несчастный кот, то придется посадить ее на хлеб и воду, хотя бы на полдня. С этими мыслями я нехотя открыла глаза.

На меня смотрела смесь кота и зайца: длинные вытянутые уши серого цвета, приплюснутый широкий нос, круглая, как блин, морда, огромные, явно перепуганные синие глаза, то и дело моргавшие на этой морде. Рыжий пушистый хвост и аккуратные лапки того же цвета однозначно принадлежали коту.

– Р-р-я-а-у! – жалобно сообщило создание.

Я скосила глаза на почему-то притихшую Нику и чересчур спокойного Ваню.

– Это кто?

– Р-р-я-а-у! – настойчиво повторило нечто. Словно отвечая ему, закаркала рядом жар-птица.

– Ника, – позвала я дочь, – ты уже наказана. Не усугубляй, пожалуйста. Кто это?

– Шушиндра, – вылез из-за спины дочери племянник Кощея.

– Кто? – не поняла я.

– Ну как шишига1, только пушистая, – пояснила тихо Ника. – Мамочка, ты очень сердишься?

– Нет, – честно ответила я, вспомнив о жар-птице, – не сержусь, но на сутки ты лишена и сладкого, и мучного.

Ребенок тяжело вздохнул. Трагическая актриса в ней погибает.