Глава 9

И в сказках наступает ночь,

Так с давних повелось времён.

И каждый посмотреть не прочь

Какой-нибудь хороший сон.

Горбун гуляет без горба,

Он спит и доверяет сну.

Солдатам снится, что труба

Зовёт солдат не на войну.

«И в сказках наступает ночь» – песня из кинофильма «Тайна Снежной Королевы»

Как в старинной русской сказке – дай бог памяти! —

Колдуны, что немного добрее,

Говорили: «Спать ложись, Иванушка.

Утро вечера мудренее!»

Как однажды поздней ночью добрый молодец,

Проводив красну девицу к мужу,

Загрустил, но вспомнил: завтра снова день,

Ну, а утром не бывает хуже.

В.С. Высоцкий. «Как в старинной русской сказке»

Школа встретила нас отвисшими челюстями всех тех, кто находился в то время на улице. Преподаватели, родители, ученики с изумлением смотрели на нашу разношерстную троицу. И если Кощей целиком и полностью подходил своему автомобилю, то мы с Никой смотрелись рядом с ними обоими то ли беженками, то ли сиротами. Впрочем, дочь о таких глупостях не думала, шла, задрав нос, и наслаждалась запоздалым реваншем – в первом классе она дралась чуть ли не каждый день с обидчиками, охотно дразнившими ее нищенкой из-за чересчур скромной одежды и отсутствия дорогих гаджетов. А в четвертом у нее появился отчим-миллионер.

В отличие от Ники, я давно уже привыкла и к косым взглядам, и к перешептываниям за спиной, и теперь заходила в школьный коридор с полным равнодушием. Увольнение? Да не вопрос. Напишу я эту злосчастную бумажку. И директриса с удовольствием ее подпишет, освободив таким образом место для любимой доченьки. А уж чем заняться в Лукоморье во время беременности я точно найду. Да и Нику воспитывать все же нужно. Иначе эта егоза совсем от рук отобьется.

– Галина Павловна, к вам можно? – заглянула я в нужный кабинет. – Я буквально на несколько минут. Документ об увольнении подписать. Увольняюсь я.

– Увольняешься? – ошарашено повторила Галина Павловна, сидевшая в кресле директора уже двадцать лет. – Но, Даша… Ты сейчас хорошо подумала? – она перевела взгляд на стоявшего у двери с каменным выражением лица Кощея. – А как же Ника?

– Домашнее обучение, – безразлично пожала я плечами. – К сожалению, Галина Павловна, мой муж часто ездит в командировки на долгие месяцы, и нам с дочерью придется ездить вместе с ним.

Скоро все бумаги были подписаны, и я с чистой совестью покинула место своей бывшей работы.

Поездка по магазинам принесла огромное удовольствие Нике, но не мне. Меня до одури раздражали лицемерные продавщицы, кидавшие масленые взгляды на Кощея, показушно сюсюкавшие с Никой и с трудом скрывавшие презрение при обращении со мной. Естественно, полностью войдя в образ этакого чудаковатого миллионера, муж повел нас в дорогущие бутики. Я с ужасом смотрела на ценники на брендовой одежде, сравнивала их со своей копеечной зарплатой и четко осознавала, что, продав одну лишь кофточку, смогу без проблем в одиночку питаться два-три месяца точно. Была бы моя воля, мы направились бы в магазинчики подешевле. Но кроме как скандалом, мужа туда было не затащить, а волноваться мне было запрещено.

К гинекологу в частную клинику я приехала уже на взводе.

– Седьмая неделя, – ознакомившись с результатами анализов и узи, вынесла вердикт уставшая врач среднего возраста. – Вам, мамочка, теперь нужны покой, сбалансированное питание и витамины.

Именно эту фразу я и донесла до Кощея и по заблестевшим глазам мужа поняла, что откармливать меня он собрался как на убой.

А на следующий день мне предстояло очередное испытание – поездка вместе с супругом к моим родителям.

– Ты должна им все рассказать, – убеждал меня Кощей ночью, после любовных игр. – Как иначе они будут знать, что с тобой все в порядке? В твоей матери спит ведьминская сила. Она не должна высвободиться там, в этом безмагическом мире, иначе может случиться катастрофа. Пойми, Даша, для всех будет лучше, если твои родители побывают в Лукоморье, посмотрят на вас с Никой в подобной обстановке, осознают, что магия – не сказка и не шутка.

Я понимала и даже принимала его аргументы, но… Проклятое «но»… Что я скажу родителям? «Ма, па, на самом деле мы с Никой – ведьмы»? Так отец с этим никогда и не спорил, всегда звал своих женщин ведьмами или ведьмочками, в зависимости от настроения. Но вот поверят ли родители в колдовство, даже если увидят его? Да и сердце у отца слабое. Как бы плохо ему не стало.

В общем, ехала я в «мерсе» на следующий день в смешанных чувствах.

– Даша, Ника, – выскочила из дома в потертом халате обрадованная мама и остановилась на пороге, удивленно наблюдая за выходившим из машины Кощеем.

– Ма, это Константин, мой жених, – выдала я экспромт.

Ника рядом прыснула в кулачок. Кощей подавил ухмылку, повернулся к будущей теще.

– Приятно познакомиться с вами, – обаятельно улыбнулся он.

– Р-р-ряу! – послышалось из машины, и на землю выпрыгнула шушиндра.

– Ой, – тихо пискнула Ника.

– Даша, это кто? – изумленно наблюдая за созданным дочерью мутантом, спросила мама. Шушиндра между тем остановилась на пороге дома и вопросительно оглянулась на нашу троицу.

– Весело будет, – пробормотала я, направляясь следом за животным. – Мам, давай в доме поговорим, а?

– Да, конечно, все еще пребывая в некой прострации, согласилась родительница.

Отца мы застали на кухне. Он читал газету, сидя у холодильника. Услышав наши шаги, поднял голову, недоуменно посмотрел на всех нас.

– Даша? Ника? Что-то случилось?

– Ну здравствуй, Добрыня, – усмехнулся, входя следом за нами Кощей. – Давно не виделись.

Отец усмехнулся в ответ, и вот уже на маленькой кухоньке стоит не брюнет среднего роста с пивным брюшком, а высокий широкоплечий шатен, подтянутый и мускулистый.

– Так вот какой «мальчик» к моей дочери клинья подбивает, – даже голос изменился: стал раскатистым и громким.

– Да подбил уже, по нашим обычаям мы давно женаты, – сообщил Кощей, подавая руку.

– Быстро ты, – отец пожал руку и повернулся к нашей ошеломленной троице. – Дамы, не стойте в проходе.

– Я тебе постою, – угрожающе прищурилась пришедшая в себя мама, – я тебе так постою, ироду этакому.

Объяснение вышло бурным.

– Да, бабушку частенько называли ведьмой, – когда все успокоились и расселись в гостиной, со вздохом начала вспоминать сидевшая в глубоком кресле мама, – она была властной, иногда даже жестокой женщиной. По нынешним реалиям ее можно было считать глазливой – если не в настроении оказывалась, то любой, кто на пути у нее появлялся, мог и болячкой какой, чаще всего дурной, обзавестись. Поговаривали, что и коров она то и дело проклинала, а те потом молока не давали. Не знаю, правда или нет, но говорили, да. Мама терпеть не могла ее из-за нашего вынужденного отшельничества. Со мной никто знаться не желал, я частенько днями просиживала дома за книжками. В общем, однажды мама с бабушкой серьезно поругались на эту тему, мама заявила, что знать собственную мать не желает, и наследство ей никакое не нужно, забрала меня, восьмилетнюю, и уехала куда подальше. Мы долго кочевали с места на место, потом остановились здесь. Ну и отца твоего, Даша, я тоже здесь встретила, – мама метнула недовольный взгляд на ухмыльнувшегося папу, – всю жизнь, ирод такой, мозги мне пудрил.

– Ба, деда, – как обычно, в разговор взрослых бесцеремонно влезла Ника, принявшая изменения в дедушке, как должное, – а вы с нами в Лукоморье поедете? Я вам жар-птицу покажу! Они с шушиндрой знаете как дерутся!

Упомянутая шушиндра, накормленная сердобольной хозяйкой дома, дремала возле Ники на диване. Вот уж кому не надо было ничего: есть и спать.

– Да, давненько я в Лукоморье не бывал, – потянулся в кресле отец, – и как жар-птица? Отапливает дом?

– А твоя дочь свою собственную жар-птицу создала, – сообщил Кощей, злорадно ухмыльнувшись, – смесь павлина с петухом, она не дом отапливает, а желания исполняет. Сильная у тебя, Добрыня, дочь вышла. Только знаний в голове маловато.

– Жар-птица? Желания исполняет? – папа непонятно почему весело расхохотался. Мы с мамой и Никой удивленно переглянулись. – Даша, детка, жар-птицы – это маленькие серые птички, которые живут в доме и магически его обогревают. Отсюда и название пошло: птица, дарящая жар.

Упс. Ну вот откуда мне знать было подобные подробности?

– А шушиндру кто создал? Тоже Даша? – поинтересовался отец, разглядывая мелкого мутанта.

– На этот раз – Ника. Одаренные у тебя дочь с внучкой, Добрыня, – Кощей встал. – Поехали мы. Поздно уже. Ждем вас в гости.

– Приедем, конечно. Вот справим свадьбу по законам этой страны и нагрянем к вам, – степенно кивнул, прощаясь, отец.

Я только фыркнула мысленно. Еще одна свадьба. Как будто она кому-то нужна. Нет, чтобы просто поехать в ЗАГС, расписаться и забыть о формальностях. Нет, обязательно нужно свадьбу сыграть. Как же, Добрыня дочь-ведьму замуж выдает. И плевать, что дочери рожать скоро. Главное – обычаи соблюсти.

Вернувшись домой, я первым делом заперлась в лаборатории, вызвала книгу и попросила показать жар-птицу. На чистом листе начали проступать очертания маленькой серенькой птички наподобие перепелки. Прелесть какая. И кого же тогда я создала, раз это нечто умеет исполнять любые желания? Чтобы снять с себя напряжение после общения с родителями, я начала варить очередное зелье. Едва узнав и моей беременности, Кощей навесил на меня такую же защиту, которая была на Нике. И теперь я могла заниматься чем угодно – угрозы моему здоровью не существовало. Правда, это я так думала. Муж почему-то постоянно перестраховывался.

Зелье наконец-то получилось нужно цвета: нежно-малиновое, с запахом земляники. «От усталости и вялости в членах», – как утверждала книга. Естественно, сама я получившееся варево пробовать не стала. Мужа и детей тоже жалко стало. Гости уехали. В общем, полная засада. Ладно, перелила в мензурку, закрыла пробкой, оставила на столе.

– Что за яд у тебя получился на этот раз? – поинтересовался любимый супруг, едва я вышла из комнаты.

– Давно стоишь? – я проверила, чтобы дверь была закрыта, и только после этого повернулась к мужу.

– Только что подошел. Почувствовал странный запах и решил тебя не отвлекать.

– Да нормальный запах, – фыркнула я, – как в книге описывается: цвет нежно-малиновый, запах земляники.

– Ах, то земляника была, – протянул издевательски Кощей, – а я думал, ты чей-то труп закапывала.

И стоит, зараза такой, нагло скалится. Нет, я не стала лезть в драку, вместо этого вспомнила кое-что и наивно захлопала ресничками.

– Этой ночью папоротник цветет. Сходим? Клад поищем? Мне, беременной, надо свежим лесным воздухом подышать.

– Издеваешься? – безнадежно уточнил муж, не увидел ни капли раскаяния в моих глазах и удрученно кивнул. – Сходим мы за твоим папоротником.

Пошли. Ночью. На этот раз возражать против джинсов и кофты Кощей не стал. В лесу лучше всего ходить в брюках – и ноги не поранишь, и шею не свернешь. Сам-то муж в кафтан любимый со штанами привычно обрядился. Ну и я решила о сарафане хоть на эту ночь забыть. Да и вообще, пора прививать здесь моду на юбки и платья.

В принципе, по всем легендам, папоротник должен цвести летом, исключительно в ночь на Ивана Купалу, во время летнего солнцестояния. Но то легенда, тем более – земная. В Лукоморье папоротник, как оказалось, цвел с весны по осень. Вот только найти его было порой ничуть не проще, чем на Земле.

Вышли мы ближе к полуночи, когда богатырским сном спаи не только дети, но и слуги. До леса Кощей перенес нас порталом, сэкономив минимум час дороги. Встали на опушке, муж зажег несколько светлячков, прогнав сразу часть темноты.

– Ну веди, любительница кладов, – повернулся он ко мне.

Меня дважды просить не надо. Это в одиночку ночью я трусливая, а когда рядом сильный маг, так что бы не повыделываться? С этими мыслями я зашла под кроны деревьев. Кощей шагал рядом, подсвечивал путь. Я сосредоточенно смотрела по сторонам в поисках несчастной цветущей ветки. Нет, ну должно же мне повезти? А то магия не поддается, на шее у мужа сижу. Сама-то на что способна? Словно в насмешку над моими мыслями, кроме наполовину облетевших деревьев, вокруг ничего не было.

В очередной раз посмотрев направо, я замерла.

– Кощей, – позвала мужа.

– Вижу, – напряженно отозвался он, – не трогай его.

Нашел дуру. Кто ж потянется ночью в волшебном государстве за висящим на ветке ожерельем?

– Как оно тут оказалось?

– Хотел бы я знать. Даша, ты закончила со своим папоротником? Давай во дворец возвращаться.

Да какой уж тут папоротник. Мне, женщине, испорченной цивилизацией, в голову полезли сцены из голливудских детективов, ужастиков и триллеров. Я готова была сама себя накрутить, сама перепугаться и сама же впасть в истерику. Ночью. В лесу. Ожерелье на ветке. Нет, это точно дурной знак!

А хуже того было то, что к тому ожерелью, горевшему в ночи красными, зелеными и голубыми драгоценными камнями, меня тянуло, как магнитом.

– Не открывается, – в голосе Кощея послышалась злость, – личный артефакт, значит. Слышал я о таких, а вот видеть не приходилось. Хотелось бы знать, кто такой добрый эту вещицу в лес подкинул.

– Ты о чем? – удивилась я.

– Личный артефакт – не очень приятная вещь, предназначенная для сильного мага любого пола, – пояснил супруг. – Имеет собственное мнение о многих вещах и событиях. Угрозы я от него не чувствую, значит, гадости, по крайней мере, сейчас, он не сделает. Придется тебе брать его, иначе портал не откроется.

Класс. Почему-то как попала я в эту сказку, так вечно со мной что-то случается. Дома, кроме сцены с платьем на школьном выпускном, да встречи с Финистом, моя жизнь протекала скучно и однообразно. Здесь же продыху нет от приключений. Ладно, протянула руки к ветке. Ожерелье само в ладони упало.

– На шею повесь, – приказал Кощей.

Я – девочка послушная. Сказали – повесила.

Миг – и мы с мужем дома, в его комнате. Кощей стоит злой, в глазах молнии то и дело вспыхивают.

– Снять ты его не сможешь, в первые дни – точно, оно должно к хозяйке привыкнуть, – сообщил муж, а сам буквально испепеляет взглядом то колье.

– Чего ты злишься? – не поняла я, раздеваясь.

– Не люблю сюрпризов, особенно в незнакомом месте, – последовал ответ, – не нравится мне такой щедрый подарок от неизвестного дарителя. Личный артефакт – вещь ценная, встретить ее далеко не каждый может. А чтоб вот так вот, в лесу ночью… И ведь никто не знал, что мы с тобой там окажемся!

Я кивнула. Да, ни муж, ни я никому не говорили, что собираемся на ночную вылазку за кладом.

– Иди ко мне, – вздохнул Кощей, прижимая меня к себе, – несчастье ты мое ходячее.

Ну спасибо, приласкали.