Глава 8

Сам Кащей (он мог бы раньше врукопашную!)

От любви к царице высох и увял,

Стал по-своему несчастным старикашкою,

Ну, а зверь его к царице не пускал.

– Ты пусти меня, чего там,

Я ж от страсти трепещу!

– Хоть снимай меня с работы,

Ни за что не пропущу!

В.С. Высоцкий. «Сказка о несчастных сказочных персонажах»

Всё стало вчерашним, всё стало иначе,

Ты взрослый и, значит, уже не заплачешь.

Сегодняшний день, он уже не вчерашний,

Когда повзрослеешь, становится страшно.

Песня Герды из кинофильма «Тайна Снежной Королевы»

Время до первого сентября пронеслось со скоростью ультразвуковой ракеты. Мы с Никой привычно готовились к очередному учебному году, спешно покупали одежду и обувь взамен оставленных в Лукоморье, собирали дочери ранец, искали учебники. В общем, обычная предшкольная лихорадка. Мне пришлось влезть в кредит и разориться на новый мобильник. Нике я тоже купила «звонилку», причем не особо дешевую, стремясь отвлечь ребенка от мрачных дум. Школьные собрания учителей и родителей, предучебный мандраж, новости обо всех и обо всем – раньше мне всегда нравилось это волнительное ощущение, я любила бывать на людях и работать в коллективе. Да, школа – это серпентарий в миниатюре, но сплетни за спиной меня мало трогали, а в лицо мне, зная мой острый язычок и непростой характер, никто гадостей не говорил. Потому и шла я каждый день на работу практически как на праздник, с удовольствием искала подходы к сложным детям, разрабатывала новые методы обучения, пыталась заинтересовать своих деток якобы скучной историей.

Но все это было раньше. До Лукоморья. До Кощея. До моего разбитого сердца. Теперь же я с трудом заставляла себя каждый деть наклеивать на губы искусственную улыбку, тщательно одевалась и наряжала Нику, в общем, старалась запудрить мозги окружающим и показать, что у нас с дочерью все просто отлично. Никаких проблем и забот. Вот только сама Ника так не считала. Из активного шаловливого ребенка она превратилась в замкнутого подростка, молча выполняла все мои просьбы и любые указания учителей, молча ела, молча делала уроки. И просыпалась каждое утро с опухшим от слез лицом.

Впрочем, я от нее в этом вопросе не отставала. По ночам мне упорно снился Кощей. С каждым разом он хмурился все больше, твердил о каком-то непонятном барьере, обещал все кары небесные своей непослушной ведьме и раз за разом растворялся в утренних сумерках.

Из-за постоянных нервов и жуткого перенапряжения у меня испортилось здоровье: слабость, сонливость, усталость, постоянные головные боли, тошнота – эти симптомы стали моими спутниками на долгие дни.

– Дарья Викторовна, может, вам к врачу сходить? – озабоченно спросила как-то столкнувшаяся со мной в коридоре между уроками директриса. – Если нужно, поменяйтесь с коллегами, возьмите отгул, наконец.

Я вымученно улыбнулась и заверила начальницу, что обязательно зайду к участковому врачу. В субботу. После уроков. Мне не поверили, но на время отстали.

В конце сентября, в ясный теплый день, на большой перемене, я, выйдя подышать свежим воздухом на небольшой пришкольный участок, неожиданно столкнулась там с Юлькой. Подруга как обычно была подтянута, накрашена, модно одета. Одни ее брюки стоили больше, чем моя старушка машина.

– Ну наконец-то, – всплеснула руками Юлька и крепко меня обняла. – Дашка, у тебя мозги есть?! Какого лешего ты такой сильный барьер поставила?! Тебя же найти невозможно! Хорошо, я знаю, где искать! Даша! Даша, ну что ты?!

Я хотела ее убить? Может и так. Когда-то хотела точно. Но это было давно, очень давно. В прошлой жизни, наверное. Теперь я обняла Юльку в ответ и, не сдерживаясь, разрыдалась, давая волю всем скопившимся во мне эмоциям.

Юлька дернулась было, но потом поняла, что я так просто не отстану, и несколько минут покорно стояла, позволяя мне намочить слезами дорогущую блузку от какого-то там известного кутюрье. Наконец, когда я более-менее успокоилась, подруга отстранила меня от себя, открыла рот, чтобы что-то сказать и вдруг резко побледнела.

– Кощей тебя убьет, – пробормотала она ошарашено, – а я ему помогу. С удовольствием…

Затем сделала непонятные пассы руками перед моим лицом, удостоверилась, что больше рыдать я не собираюсь, и исчезла в открывшемся портале.

До окончания рабочего дня я ходила в буквальном смысле слова без чувств: на меня напала непонятная апатия, и в мозгу то и дело мелькала фраза из детского фильма: «Что воля, что неволя – все равно»6. Вот так и мне было все равно. На кричавших учеников и настороженно косившихся на меня коллег я не реагировала, на все вопросы отвечала машинально, не вдумываясь в смысл слов. Даже Ника, временно вылезшая из своего кокона и начавшая тормошить меня, не вызвала во мне никаких эмоций. Будто чужой ребенок рядом стоял.

– Мам, ну мам же, – испуганно звал меня ребенок.

Я повернулась на голос и так же бездумно уставилась на подъехавший к опущенному школьному шлагбауму за спиной дочери дорогущий «мерс». Машина была мне не знакома. «Видно, очередного богатенького ребенка на дополнительные занятия привезли», – появилась в голове равнодушная мысль. Двери машины меж тем открылись.

– Ну здравствуйте, галюники, – пробормотала я, наблюдая, как из авто один за другим появляются сначала шикарно одетый Кощей, затем Ваня, а потом и Юлька.

Ника обернулась посмотреть, что еще привиделось матери, взвизгнула и помчалась к машине.

Кощей подходил медленно, не спеша. Глаза горели, словно пожар на сухостое. Судя по всему, правитель Лукоморья был в ярости.

Сзади послышался шепоток. О, а вот и коллеги во двор ломанулись. Теперь будут еще полгода точно эту картину вспоминать: я в столбняке и шикарно одетый мужчина, желавший меня придушить, напротив.

– Простите, а вы кто? – неожиданно храбро закрыла меня спиной директриса. И вот что ей неймется? Ну убьют меня. Ей же проще: посадит на мое место свою нерадивую дочку. Сама же давно мечтала об этом. Мысли ворочались в голове, будто тяжеленные глыбы, с трудом перекатываемые атлетами.

– Я ее муж, – голос Кощея был холоден. У меня создалось ощущение, что сдерживается супруг с трудом.

А глаза… Там бушевал настоящий пожар. И я понимала, что если не оторвусь от них, то сгорю уже очень скоро. Но в том-то и дело, что отрываться я не хотела…

– Муж? – в голосе директрисы послышалось изумление. Начальница повернулась ко мне, удивленно спросила. – Даша, ты замужем?

– Да, – ответила я, все так же бездумно пялясь на Кощея.

Интересно, сколько стоит его костюм? А туфли? А галстук? А часы на запястье? И откуда у него, сказочного персонажа, такие деньги?

– Что ж, – кивнула начальница и отошла в сторону, – тогда не буду вам мешать.

Правильно, не надо. При всех он меня точно не убьет. А жаль… такое шоу пропадет…

– Даша? – муж уставился мне в глаза и чуть слышно выругался. – Возьми мою руку, и пойдем к машине. Даша, ты слышишь?

Конечно, я слышала. Словно робот, я взяла протянутую мне руку и, с трудом передвигая ноги, направилась к стоявшему по ту сторону шлагбаума «мерсу».

– Без «паутинки» нельзя было обойтись? – недовольно спросил Кощей у Юли, закрывая за мной, Ваней и Никой заднюю дверь.

– Она билась в истерике, так безопасней, – ответила подруга, садясь впереди.

Пока ехали, я бездумно смотрела в затонированное окно. Рядом о чем-то чуть слышно переговаривались довольные дети, с водительского сидения на меня то и дело бросал взгляд через зеркало заднего вида Кощей. А я… «Что воля, что неволя – все равно»…

Переместились мы, как и следовало ожидать, у того же Юлькиного дома. Миг – и я стою у деревянной калитки, вокруг лес, а рядом – дети, Юлька, Кощей.

– А я говорил, – послышался рядом знакомый ехидный голос, – все бабы – дуры.

Васька вышел из-за дома, потерся о мои ноги, и я почувствовала, как вернулись эмоции и ощущения.

Первым пришло облегчение – Кощей приехал, за мной, в мой мир. Потом – опасение – убьет, точно убьет. До сих пор глаза горят. После я повернулась к подруге и честно пообещала:

– Я тебя придушу.

Юлька только весело хмыкнула.

– Вы ж на нее посмотрите. Сбежала от мужа, ходит беременная, а еще туда же – убить собирается. Я тебе, Дашка, такого мужика подсунула. А ты что? Какого лешего надо было барьер строить? Совсем крыша от чувств поехала?

– Потом отношения выясните, – решительно оборвал нас Кощей и крепко взял меня, ошарашенную, за руку. Беременная. Кто беременная? Я? Снова?! – Давайте к порталу. Дома и поговорим.

Уже через полчаса мы, взрослые, как были, в дорожной одежде, сидели за накрытым столом в обеденном зале. Дети вместе с Васькой бесились наверху. Вопрос со школой для Ники и моей работой оставался открытым, но пока мне было не до того.

– Что за барьер и паутинка? – утолив наконец-то первый голод и отставив в сторону тарелку с остатками рыбного пирога, требовательно повернулась я к подруге.

Та повела плечами.

– Учиться тебе надо было с рождения, Даша. Тогда и вопросы глупые не задавала бы. Барьер ведьмы ставят, чтобы никто из близких не смог до них добраться. У тебя, видимо, это вышло из-за неконтролируемых эмоций и слишком большой, неуправляемой силы.

– То есть барьер я поставила подсознательно? – уточнила я.

– Именно, – кивнула Юлька. – А «паутинка»… Заклинание такое. Помогает сдерживать человека, избавлять его от эмоций любого плана. Как ты вообще смогла тогда построить портал? У тебя же знаний для этого не хватало!

– Я и не строила. Просто пожелала оказаться вместе с Никой дома, – ответила я, наблюдая, как многозначительно переглядываются муж и подруга.

– Да уж, – пробормотала Юлька, – это о тебе, видно, говорится: «Сила есть – ума не надо».

И вот что на это ответить?

– Завтра же поедешь по врачам, – вмешался в наш диалог Кощей, – а затем уволишься и осядешь здесь.

Если бы не беременность, я, может, и поспорила бы, громко, с битьем посуды. Вот еще, нашелся умник, начал указывать мне, как жить и что делать. Но потерять ребенка от любимого мужчины не хотелось. Да и что я там забыла, на той работе? Отработала уже. Побывав больше месяца на Земле, я с полной ясностью поняла, что хочу жить там, где живет мой муж. А Кощей, судя по всему, предпочитал Лукоморье.

– Сначала свадьба, по моим обычаям, а потом увольнение, – все же показала я характер. Муж в ответ только хмыкнул.

Юля уехала примерно через час, пообещав сообщить моим родителям, что их блудная дочь снова загуляла.

Счастливая Ника от радости и переизбытка энергии готова была разнести дворец, а потому до конца дня Кощей отправил детей на улицу, на задний двор.

– Они будут под куполом, – сообщил муж в ответ на мой взволнованный взгляд. – Защита не позволит им причинить вред себе, а купол – всем остальным.

Я сомневалась в правильности такой идеи, но спорить не стала. Тем не менее дома дети появились живые и невредимые и улеглись спать без задних ног.

– А как же Никина школа? – спросила я Кощея, когда мы ночью лежали в постели.

– Найдем возможность, – последовал ответ. – Юля говорила, что у вас есть домашнее обучение. Привозить Нику два-три раза в год на экзамены не так сложно.

Я только вздохнула, еще раз убедившись в том, что муж мой – тип мутный, мной далеко не полностью изученный.

– Откуда у тебя «мерс»? – задала я очередной вопрос, наслаждаясь присутствием любимого.

Он насмешливо посмотрел на меня, взъерошил мне волосы.

– Не один Финист на Земле часто бывает. В вашем мире я – успешный и влиятельный деловой человек, часто уезжающий в длительные заграничные командировки.

Логично, блин. И не придерешься. Этакий сказочный бизнесмен с говорящим котом…

Утром нас привычно разбудил грохот, затем послышались крики.

– Ты уверен в домашнем обучении? – мрачно буркнула я, зевая с риском вывернуть себе челюсть.

– У тебя есть другое предложение? – хмыкнул чересчур бодрый Кощей, поднимаясь с постели.

На первый этаж мы спустились вдвоем. Сошли с лестницы и остановились, с любопытством наблюдая за раскинувшимся перед нами батальным полотном. Ника с Ваней в буквальном смысле слова оседлали извивавшуюся ужом под ними полную простоволосую девку, судя по видневшейся одежде – из прислуги, рядом с довольным видом умывался Васька, тут же сидела шушиндра. А около входной двери валялась очередная лягушачья шкурка.

– Дети, слезьте с нее, – голос Кощея прозвучал непривычно холодно, и я сразу заподозрила неладное.

Муж весь подобрался, в глазах появился нехороший огонек. Судя по всему, служанке придется несладко.

Ваня с Никой тем временем послушно отошли в сторону. Кощей взмахнул рукой, и служанка, мыча что-то нечленоразборчивое, повисла в воздухе.

– Даша, тебе нельзя сейчас волноваться, – сообщил муж и вместе с летевшим рядом телом вышел на улицу. Шкурка отправилась за ними. Тоже по воздуху.

Я вздохнула. Тиран. Волноваться мне нельзя. А от любопытства изводиться можно?

– Ника, что тут у вас произошло? – требовательно повернулась я к дочери.

– Мамочка, она хотела шкурку вам подбросить! Под дверь, – сообщил боевой ребенок. – Она сама призналась, когда мы ее схватили!

Партизаны-разведчики, блин. Я почему-то вспомнила все части американского «Один дома» и с глубокой грустью осознала, что спокойная жизнь мне больше не светит.

На улице меж тем раздались странные звуки: то ли завывание ветра, то ли чей-то заунывный плач. Несколько секунд – и все стихло. Дверь отворилась, и в дом вошел невозмутимый Кощей. Один.

– Дети, идите к себе, вам скоро принесут завтрак, – велел он и повернулся ко мне, иронически приподняв брови. – Ты будешь завтракать в ночной рубашке.

У меня зачесались руки. На ладонях вспыхнули искры.

– Расскажу, но после завтрака, – ответил на не заданный вопрос муж и направился к лестнице.

Я искренне пожелала ему попутного ветра в спину, но все же двинулась следом. Действительно, ночнушка – не самая нарядная одежда в моем гардеробе.

Очередной сарафан вместо удобных штанов, и вот уже мы с Кощеем на пару уминаем блинчики с икрой и гречневую кашу, щедро сдобренную сливочным маслом.

– И кто она? – допив из кружки квас, я выжидательно уставилась на мужа.

– Очередная дура, возомнившая себя будущей супругой правителя Лукоморья, – равнодушно пожал плечами Кощей.

– То есть она хотела меня сжить со свету, а за тебя выйти замуж, правильно?

– Именно.

– И что ты с ней сделал?

– Даша… – Кощей почему-то замялся: явно не хотел отвечать на заданный вопрос.

– Что? – я стала старательно вспоминать американские ужастики. – Ты ее обезглавил, расчленил, развеял по ветру…

Воображением муж не страдал, а потому следующие несколько секунд я старательно стучала ему по спине: маленький кусочек блинчика оказался коварным и застрял прямо в горле.

– Фантазия у тебя, – пробормотал Кощей, откашлявшись. Живая слишком. – Нет, просто в качестве наказания отправил её домой с венцом безбрачия. Теперь никто и никогда не захочет взять ее в жены.

– И всё? – изумилась я. – Она проживет без мужа? И в чем изощренность наказания?

– Ты не понимаешь, – качнул головой Кощей. – Это позор для женщины – остаться старой девой до скончания века. Она обязана выйти замуж, родить детей…

– Опять этот ваш мужской шовинизм, – поморщилась я. – Обязана выйти замуж. Вы, мужики, нас за людей не считаете. Вы нашего мнения спросили? А может, мы не хотим за вас замуж?!

– Ты что так разошлась? – удивился Кощей. – Тебе это точно не грозит. Ты заму…

Купол он успел поставить – сказалась привычка мгновенно действовать в экстремальной ситуации, поэтому оставшиеся блины, к огромному моему сожалению, оказались на полу.

– Тебе еще к врачу ехать, и на работу – увольняться, – ехидно скалясь, сообщил муж, не спеша убирать защиту.

Я уселась на стул рядом и демонстративно сложила руки на груди.

– Да не вопрос. Так и поеду. Пусть народ видит, что ты любимую жену в черном теле держишь и ничего, кроме надоевших сарафанов, носить не позволяешь.

Выехали мы через час, втроем. Нику пришлось взять с собой. Я подозревала, что мне придется писать заявление о переводе ребенка на домашнее обучение. Дочь сияла от счастья. Как же, сказка снова ворвалась в ее жизнь.