Глава 7
Распрекрасно жить в домах
На куриных на ногах,
Но явился всем на страх
Вертопрах.
Добрый молодец он был:
Бабку Ведьму подпоил,
Ратный подвиг совершил – дом спалил.
В.С. Высоцкий. «Лукоморья больше нет»
На свете быть, на свете быть удобнее двуличным,
А правда что, а правда – миф,
Пора забыть о ней.
Ты понял, Кей? Ты понял, Кей?
– Мне это безразлично.
Ты понял правильно меня,
Ты – молодец, о'кей!
Песня из фильма «Тайна Снежной Королевы»
Я плыла на волнах тишины и покоя. Мне было хорошо, не хотелось ни двигаться, ни думать, ни чувствовать. Ничего не хотелось. Зачем жить? Зачем чем-то заниматься? Зачем о чем-то думать? Ведь тут так хорошо… безлюдно… пусто…
Кто-то звал меня вдалеке, но я не видела смысла отзываться. Меня и так все устраивало. А потом резко стало холодно и мокро. Я вздрогнула и пришла в себя.
– Я же говорил, – меланхолично заметил рядом голос Лиха. – Холодная вода всегда в таких случаях помогает.
«Изверги», – с горечью подумала я, открывая глаза.
Надо мной склонились Кощей и Лихо.
– Даша, – позвал муж. – Ты как?
– А где воронка? – вместо ответа спросила я, начиная понимать, что лежу на полу в собственной лаборатории.
Мужчины переглянулись.
– Тебе привиделось, Даша, – мягко, как душевнобольной, сообщил Кощей.
Галлюцинации, значит. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Раз уж я стала женой правителя Лукоморья, то видеть скалящихся русалок и подавно могу.
Кощей наклонился, поднял меня и понес на руках прочь из комнаты. Я ехала на своей «лошадке» и радовалась, что поблизости нет Ники. Она точно от Ваньки не отстала бы потом.
Ника… Вот еще проблема: как объяснить счастливому ребенку, что нужно возвращаться домой? Пока ни одной логичной причины, кроме необходимости вернуться к привычному укладу, я не находила.
До конца дня я находилась в своей спальне: приходила в себя после выходки в лаборатории, ела, спала. Поздно вечером пришел Кощей, закрыл дверь на магический замок и начал меня раздевать. Я не противилась: в постели нам было хорошо вместе. Его руки исследовали каждую часть моего тела, губы следовали за ними, я плавилась в мужских объятиях и сходила с ума от страсти.
На следующий день гости наконец-то собрались уезжать. Я с дежурной улыбкой сидела за праздничным столом, выслушивала пожелания в нашу честь и про себя радовалась, что во дворце, кроме детей и животных, никого не останется. Финист хмуро поглядывал в мою сторону, я полностью игнорировала его и надеялась, что наши с ним дороги больше никогда не пересекутся, ни здесь, в Лукоморье, ни на Земле, где, как я поняла, он частый гость.
Перед отъездом все правители и Финист одарили нас подарками – небольшие прямоугольные коробочки, все одинакового размера, были вручены мужу.
– Благодарю, – вежливо улыбался каждому гостю супруг, – мы с Дашей обязательно воспользуемся вашими дарами. Уже ночью, оставшись в его спальне, я узнала, что подарки были нематериальными. Лихо, как обычно, подарил пожелание достатка и многочисленной семьи, Марья – стабильность во всем, Змей – любвеобильность, Соловей – ум и уверенность в себе. Финист… Ну а что может подарить бывший? Пожелание не сомневаться в верности друг друга.
Когда последний гость наконец-то переступил порог дома, Кощей настойчиво подхватил меня под локоть и, не желая слышать отказа, решительно направился на задний двор. Два часа тренировок воли, силы и терпения под ехидные замечания наглого «учителя» сделали из меня безумно злобную ведьму.
– Сила, Даша, должна быть под контролем всегда, что бы с тобой ни происходило, – наставительно произнес Кощей, в который раз уворачиваясь от летевшей в него чугунной сковородки. – Ты обязана контролировать и эмоции, и настроение. Да даже желания должны быть строго отфильтрованы. Надо понимать… – на голову этому умнику плавно опустился жирный блин из той же сковородки.
Щелчок пальцами – блин исчез. Кощей поморщился.
– Даша, ты опять пакостничаешь. А надо сражаться. Или хотя бы думать, что сражаешься.
От очередного блина Кощей уклонился.
– Даша!
– Я домой хочу! – мои нервы снова сдали. Я, похоже, в этой сказке скоро настоящей истеричкой стану. – В свою, нормальную реальность! Без магии!
– Твой дом теперь здесь, – и смотрит с прищуром, как будто испытывает меня: как отреагирую на это дурное заявление.
«Не получается брать силой – бери слабостью», – учила меня с юности мама, всю жизнь ездившая у отца на шее именно из-за своей «слабости», помноженной на хитрость. Плюнув на гордость, я позволила слезам свободно течь по щекам.
– Даша! – сильные руки тут же обняли меня и прижали к крепкому торсу. – Даша, милая, ну что ты.
Уже через минуту мы порталом оказались в спальне мужа. Конечно же, примирение в постели прошло бурно. Вот только отпускать меня назад, на Землю, Кощей явно не собирался. А я не хотела оставаться в этом диком для меня мире даже ради горевших счастьем глаз Ники…
Мы не вылезали из постели несколько часов, ласкали друг друга, наслаждались возможностью побыть вместе, без назойливых гостей и шумных детей. Лежа в кровати вместе с мужем, я, конечно, была счастлива. Вот только реалистка во мне упорно твердила, что невозможно быть счастливой в сказке. Когда-нибудь и мне, и дочери придется все же столкнуться с реальностью, терпеливо ожидающей нас обеих за воротами кощеева дворца. И лучше сделать это пораньше – меньше слез, боли и разочарования принесет такая встреча.
Вечер преподнес очередные проблемы: когда внизу раздался грохот, мы с Кощеем, не сговариваясь, выдохнули:
– Ника.
Перемазанные в саже и гари, но довольные, практически счастливые, дети о чем-то шушукались перед разнесенной в пух и прах дверью в обеденный зал.
– По-моему, кто-то очень давно не вспоминал о таблице умножения, – задумчиво произнесла я, стоя рядом с сосредоточенным мужем и разглядывая место разгрома.
– Мамочка! – повернулся ко мне чересчур довольный ребенок, демонстрируя очень знакомую книгу оранжевого цвета, – а мы с Ваней динамит делаем!
Если б не Кощей, я опустилась бы прямо на пол. Муж аккуратно поддержал меня под локоть, прижал к себе, погладил по голове, как маленького ребенка.
– Поздравляю, Даша, – сообщил он ровно, – твоя дочь в силу вошла. Теперь и ей ваша родовая книга подчиняется.
От открывающихся перспектив у меня закружилась голова. Как-то очень ярко представились и руины дворца, и искалеченные слуги, и довольная мордашка Ники…
– Мамочка, – испуганная дочь быстро подбежала ко мне, – мамочка, тебе плохо?
– Ника, ты хочешь, чтобы я в больницу попала? – устало посмотрела я на дочь.
– Но, мамочка, это же сказка, тебя тут обязательно вылечат!
Угу. Потом догонят и еще раз вылечат. Ника, похоже, никак не хотела осознать всю реальность происходящего. Подумав об этом, я еще раз уверилась в правильности выбранного решения. Осталось только научиться строить порталы… Такая малость для настоящей ведьмы…
Ужинали мы с мужем в одиночестве, в многострадальном обеденном зале, с уже восстановленной дверью.
– И что, никак эту книгу от нее не спрятать? – спросила я, мыслями все еще возвращаясь к сцене с детьми.
Кощей пожал плечами:
– Вы обе – сильные ведьмы одного рода. Книга слушается вас одинаково.
Чудесно. Просто чудесно.
– Не переживай. На детях защита. На дворце – тоже.
Угу. А на моей нервной системе?
– Кощей, – вспомнила я давно мучавший меня вопрос, – а кто такой Ваня? Твой племянник?
Муж качнул головой.
– Приемный сын. Он пришел сюда сам, шесть лет назад, грязный, измученный, ничего о себе не помнивший. Тогда ему было четыре года. Теперь – десять.
А муж-то у меня, оказывается, с добрым сердцем, да еще и ответственный…
Ночь я провела рядом с супругом. Мы снова страстно познавали друг друга, и проснувшись утром, я поняла, что с каждым днем мне становится все труднее уговорить себя вернуться домой, в маленькую городскую квартирку, к налаженному быту и родителям, которые пока что даже не подозревают, в какой переплет попали их дочь и внучка.
Утро принесло с собой умопомрачительные запахи. Я проснулась от аромата выпечки, смешанного с запахом морского бриза. Хотелось нежиться в необычных волнах непонятной ароматерапии, не было никакого желания подниматься, идти куда-то, думать о чем-то…
– Выпорю, – раздался рядом почему-то раздраженный голос Кощея. – Обоих выпорю.
Обоих? Кого можно было выпороть и за что? Мысли текли неспешно, лениво. Обоих… Кто тут всегда ходит парочкой? Разве что Ваня с Никой… Ника!
– Лежи, – судя по голосу, муж уже поднялся. – Моя защита сильней твоей. Я сам справлюсь с этими обормотами.
Сил спорить не было, поэтому я осталась в постели, вдыхая внеземные ароматы и раз за разом пытаясь прочистить мозги.
Воздух внезапно очистился. «Кто кого поймал?» – мелькнула в моей голове задорная мысль. Я прекрасно осознавала, что Кощей не причинит детям вреда, да и Ника обладала феноменальной способностью уболтать кого угодно. Так что спешить на помощь малолетним вредителям смысла не было. А вот мужа, похоже, спасать надо было…
– Мам, – в дверь влетела мелкая нечисть, растрепанная, обиженная на весь свет. Да уж, в таком существе милая Ника угадывалась с трудом, – Мам, нас завтрака лишают!
– А я еще лично тебя вообще посажу на весь день на хлеб и воду, – приподнявшись на локтях, сообщила я.
Ребенок хлюпнул носом.
– Ну мам…
– Ника, – я строго посмотрела на дочь, – попробуешь развести тут сырость, заставлю падежи учить.
На меня взглянули, как на подлежащую немедленному уничтожению нежить, затем Ника развернулась и выскочила из комнаты. Да, взрослеет ребенок. Пора, видимо, гайки закручивать, пока она все тут на щепки не разнесла…
«Или же наконец-то научиться строить порталы и вернуться к привычной жизни», – услужливо подсказал внутренний голос. Сердце в груди заныло. Я досадливо закусила губу. Поздравляю, Дашенька, ты все же влюбилась.
Встав и тщательно причесавшись, в кои-то веки самостоятельно, без помощи служанки, я рассеянно посмотрела на лежавшую на табурете одежду. Настроение было отвратительным. Заставив себя влезть в ненавистный сарафан, я спустилась в обеденный зал. Есть не хотелось, а значит, первая стадия влюбленности скоро успешно завершится. Мне не хотелось есть, когда я влюблялась.
Кое-как поклевав выставленные на стол блины, я удивилась тишине во дворце и отсутствию за столом Кощея. Да что там Кощей. Живности, и той не было видно. «Похоже, не одним нам от ароматерапии досталось», – подумала я и направилась в комнату к дочери. С Никой необходимо было серьезно поговорить.
Ребенок сидел, насупившись, на кровати. Рядом на тумбочке стоял поднос с нетронутым завтраком.
– Ника, – позвала я, присела рядом, обняла дочь, погладила её голове, – нельзя так себя вести. Ты уже взрослая девочка. Зачем нужно было нас утром травить?
– Я не травила, – буркнула дочь, не делая однако попытки отодвинуться, – мы с Ваней пытались в сокровищницу пробраться. Ваня сказал, что запах может послужить ключом.
Отличное объяснение. Просто превосходное. Да пусть хоть весь дворец вымрет! Дочери необходимо пробраться в сокровищницу самого Кощея! Эй, санитары! Ау!
– Что вы там забыли? Ника, это же все равно, что залезть в чужой кошелек. Это воровство, понимаешь?
– Неправда! – вскинулась дочь, яростно сверкая глазами, – мы не собирались воровать! Там яблоки молодильные! Я для бабушки с дедушкой взять хотела!
Слов у меня не осталось. Эмоции тоже закончились. Я тяжело вздохнула.
– Ника, понятия не имею, есть там яблоки или нет, но они не твои. А значит «взять» – это воровство. Эх, – не дав дочери ответить, горько пробормотала я, – сказка сказочка. И когда уже мы с тобой домой попадем? В нормальный мир?
Миг – и все вокруг резко завертелось, как на карусели. А в следующую секунду мы с Никой оказались в городской квартире, той самой, из которой выезжали отдохнуть на природе.
Дочь ошеломленно посмотрела на меня:
– Мамочка…
– Мы дома, Ника, – я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то искусственной, даже жалкой. На сердце будто опустился тяжелый валун. Дура ты, Дашка. Хотела же вернуться в город? И почему тогда сейчас не радуешься?
На глаза Ники выступили слезы.
– У тебя снова волосы каштановые, а глаза – синие, – сообщила она и горько разрыдалась.
Я прижала дочь к себе, сморгнула с глаз непрошеную влагу. Нет, я не буду плакать. Никому это не нужно. Мы обе хорошо отдохнули, набрались впечатлений на всю жизнь. А то, что я снова безответно влюбилась… Чушь какая… Справилась тогда, справлюсь и сейчас… Как говорил герой старого фильма: «Будем жить»5.
До вечера мы в Никой ходили, как в воду опущенные. Ни у меня, ни у нее не было ни малейшего желания заниматься домашними делами, планировать дальнейшую жизнь или думать о будущем.
Вечером я заставила себя позвонить родителям. Мой мобильник погиб смертью храбрых в избушке Юльки, поэтому набирать маму пришлось со старенького домашнего телефона.
– Даша, у тебя совесть есть? – вместо приветствия раздраженно поинтересовалась в трубку мама. – Ты почему мобильник выключила? Ты вообще можешь себе представить, как мы с отцом за вас с Никой волновались? Хорошо, Юля додумалась сообщить, что у нее дома связь барахлит. А так что нам оставалось думать? Морги снова и снова обзванивать? Мы вообще-то уже не настолько молоды, чтобы подобные потрясения переживать!
Когда мама заводилась, ее лучше было не перебивать. Поэтому я покорно выслушала все, что она обо мне думала, и извинилась.
– Завтра воскресенье. Ждем вас с Никой в гости, – послышалось в ответ.
Я покосилась на дочь, понуро сидевшую перед включенным ноутбуком, вспомнила, что машина, как и сумки с вещами, осталась в Лукоморье, но спорить не стала. Хотят родители удостовериться, что с нами все в порядке, значит, съездим, хотя бы на такси.
Ночью мне ожидаемо приснился Кощей.
– Сбежала, значит, – нехорошо ухмыльнулся он, сидя на кровати в своей спальне, – еще и барьер поставила. Не пойдет так. Ты, Даша, моя жена. И я тебя скоро найду.
Проснулась я в слезах. Барьер. Да какой к лешему барьер?! Не ставила я ничего! Найдет? Да и пускай… Я замерла. Это что ж получается, пока жила там, все время мечтала домой вернуться, а как дома оказалась, так и без мужа не надо ничего? А Ника? А ее учеба? А родители? А моя работа, в конце концов?!
Дочь, как и я, красовалась за завтраком опухшим лицом.
– Мамочка, – жалобно попросила она, – может, вернемся?
Я вздохнула.
– Учиться ты где будешь? Или думаешь, раз шарики разноцветные пускать научилась, уроки делать не надо?
– А Кощей с Ваней? – тихо уточнила дочь.
– Давай съездим к бабушке с дедушкой, а потом поговорим и о Кощее, и о Ване, – качнула я головой, трусливо оттягивая важный разговор.
На улице нас с дочерью ожидал сюрприз в виде старых «жигулей», припаркованных на обычном месте возле дома.
Наверное, раньше мы обе удивились бы такой телепортации, но сейчас у нас было совершенно отвратительное настроение, а потому очередное чудо воспринялось как должное.
Дорога к деревне, как обычно пустынная, оказалась засыпана желтыми и красными листьями. Выстроившиеся по обе стороны от нее высокие деревья, практически «обнаженные», прозрачно намекали, что осень давно появилась на пороге. Сколько там осталось до начала очередного учебного года? Неделя вроде. И снова – Ника за партой, я – за учительским столом. И пустота в сердце. Впрочем, последнюю мысль я решительно отогнала от себя.
Родительский дом, двухэтажное кирпичное здание без некоторых удобств, встретил нас с дочерью крепкими материнскими объятиями и грозными взглядами отца. Еще в дороге я хотела было предупредить Нику, чтобы она не распространялась о наших с ней приключениях, но увидев в зеркало заднего вида унылую мордашку, промолчала. Дочери, похоже, и не нужны были никакие материнские предупреждения. Она и так не собиралась никому ничего рассказывать, главным образом из-за постоянных душевных терзаний.
Пока мама, невысокая плотная блондинка хохотушка, безрезультатно пыталась оживить на кухне поникшую Нику, папа, брюнет среднего роста с пивным брюшком, отвел меня в гостиную, кивнул на кресло и сурово приказал:
– Садись и рассказывай, да только честно, что у вас там приключилось? Почему ребенок теперь сам на себя не похож? Да и ты… Краше в гроб кладут.
«Добрые у меня родители», – грустно усмехнулась я про себя. Вслух же ответила.
– Пап, там отвратные условия. Хуже, чем здесь. Связи не было, позвонить вам я не могла. А Ника… Она подружилась с местным мальчиком, не хотела расставаться.
– Ты тоже с «мальчиком» подружилась? – ехидно поинтересовался «добрый родитель», и мои щеки предательски вспыхнули. Да уж, из Кощея мальчик, как из меня – прима Большого театра…
– А познакомить нас со своим избранником? – отец, когда хотел, мог быть очень настойчивым.
– Не с кем знакомить, пап, – вздохнула я. – Я уехала. Он остался там. В общем, мы расстались.
– Дура ты, Дашка, – последовала исчерпывающая характеристика. Родитель в словах никогда особо не стеснялся.
«Все бабы дуры», – вспомнила я почему-то.
Планировавшийся праздничным обед прошел грустно. Я ела овощной салат, жареную картошку с маминого огорода, запивала компотом, вспоминала кощеевы пироги и квас и с трудом сдерживала предательские слезы.