19

Глава 19

Закария

Как только Савина выходит из дома, я наливаю себе бокал виски и залпом выпиваю. Я даже вкуса не чувствую, внутри огнем горит. В доме стоит мертвая тишина, и в ней слышно, как моя жизнь в очередной раз летит по п*зде.

Савина, мать ее, Валеева снова делает это.

Я никогда не думал, что у женщины может быть столько власти над мужчиной.

Когда Миран пять лет назад попросил последить за девчонкой, я сразу вызвался. Я был такой зеленый, во мне столько энергии было, постоянно хотелось каких-то действий. Я приехал в ее город, а когда увидел — пропал. В первую же минуту сдался.

Блть, я никогда таких красивых не видел. Она была похожа на ожившую самую охрененную порно-мечту. Мою личную. Эти огромные голубые глаза, пухлые губы, шикарное тело и длинные рыжие волосы. Все наставления брата и миссия были забыты. Я знал, что она должна быть моей.

Мы познакомились, и я видел, что мой совенок тянется ко мне. Ей нравится мое внимание, а я с ума сходил.

Я — без шансов. Ее красота и искренность попали в меня, точно в цель, подкупили. Она — олицетворение женственности и красоты. И когда вот так открыто себя предлагает. Только мне. Чувствуешь себя эксклюзивно, исключительно.

А я обычный, них*я не особенный. Я ублюдок и мразь на миссии. И все равно воспользовался, не смог удержаться. Любил грязно, отвязно, люто. Башню снесло.

Думал, что смогу все вывернуть, исправить. Но нам с детства вместе с материнским молоком вдалбливали, что семья — самое главное, что есть в жизни. А Савина — чужая. Моя чужая. Я правда думал, что до крайности не дойдет.

Но у меня был готов план, как спасти ее. Я знал, что Миран не остановится ни перед чем в своей мести. Я знал, что совенок пострадает, но думал, что обойдется минимальными потерями. Я связался с “Невидимками”, они за деньги проворачивают любые дела. Попросил ее спрятать и не говорить мне. А потом Расул умер, и я так и не узнал, где Савина.

Я рыл землю, искал ее везде, где только мог. Но без результатов. Я думал, что ее вывезли за границу. И как я охренел, когда увидел в клубе. Меня словно битой по голове ударили. Она вообще не изменилась. Повзрослела и немного округлилась, а в остальном — мой совенок.

А теперь я узнал, что, оказывается, у меня есть сын! Наследник.

Я когда увидел малого, то меня размазало. Я даже не мог сделать вдох. Он — моя точная копия, только глаза Савинкины. Наблюдал, как он прячется за мамой, а потом шажок за шажочком ко мне подходит. Кровь ничем не разбавить. Он начал говорить про какие-то машинки, а у меня в башке долбило набатом.

Машинка.

Он хочет красную машинку на день рождения, словно это какая-то несбыточная мечта. У меня миллионы на счетах, а сын хочет гребаную красненькую машинку!

Я не смотрел на Савину, не мог. Я хотел придушить эту гадину. Такая злость внутри была. Понимал, что нужно выбираться из квартиры, иначе будет пздц.

Я — отец.

Телефон сигналит о сообщении, достаю телефон.

Савина: Я подумала, тебе будет интересно посмотреть на Мишу.

И следом несколько фотографий.

Грудь сдавливает тисками, делаю прерывистый вдох.

На первой фотографии малому месяцев восемь, наверное. Сидит в подушках и улыбается в камеру, показывая слюнявый рот и четыре зуба.

А на второй он на руках у Савины, совсем маленький, наверное, только родился. Я смотрю на сына в голубой пеленке, а взгляд то и дело возвращается к совенку. Увеличиваю фотографию и нагло рассматриваю ее. Она в простом халате, широко улыбается, но я вижу, какая она уставшая. Волосы тусклые, под глазами пролегли тени. Такая маленькая, хрупкая и одновременно сильная.

Она же могла избавиться от ребенка.

Нет. Только не моя Савина.

Мы были так молоды, но любовь была настоящей. Я говорил ей правду, то, что чувствую. Просто я не умею проявлять эмоции. В нашем мире любовь — это слабость. Я видел, что с моими братьями она сделала. Они всегда живут в состоянии тревоги.

Но мне плевать. Я хочу, чтобы Савина и Михаил были со мной. Хочу создать с ними семью.

Я всеми силами останавливаю себя, чтобы не запрыгнуть в машину и не перевезти их ко мне. Я сказал ей чистую правду тогда. Я пойду ради нее на все. Даже против семьи. Я сделаю все, чтобы вернуть ее любовь. А она до сих пор любит, я уверен в этом.

Закрываю глаза и вспоминаю, как же ох*енно было в ней. Я словно домой вернулся. Это лучшее чувство на земле. Понимаю, что повел себя, как ублюдок, когда трахнул прямо у стены. Но не смог сдержаться. Когда с ее губ сорвалось имя другого мужика — башню сорвало. Она только моя. Моя чистая невинная девочка, и только я имею право ее марать. А она и рада была запачкаться. С нее просто сочилось возбуждение, которое я хотел слизать, насладиться. Но еще будет возможность.

Савина, может, еще немного посопротивляется, но в конечном итоге свыкнется с мыслью, что я ее никуда не отпущу.

Мы, Имановы, однолюбы, и этим все сказано.

***

На следующий день я с самого утра был уже возле дверей квартиры моего ребенка. В руках куча машинок, я не знал, какую именно хотел Миша, поэтому купил все.

Жму на звонок, и через какое-то время слышу за дверью шаги. Савина открывает дверь, а мне, блть, хочется ее поцеловать. Мало ее всегда.

— Привет, — нервно улыбается. — Проходи.

Я шагаю внутрь. Квартирка просто крошечная, словно игрушечная.

— Миша недавно встал и только позавтракал. Давай я возьму пальто.

Она берет мою верхнюю одежду и вешает на крючок. На ней простая футболка и лосины, которые просто не оставляют места для воображения. Желание электрическим разрядом бьет прямо мне в трусы.

Блть.

— Пойдем.

Она ведет меня в комнату, и я вижу сына, он сидит на полу и что-то рисует, а рядом с ним миниатюрная блондинка. Как только заходим, блонди поднимает свой взгляд на меня, и в нем столько презрения. Я устанавливаю с ней зрительный контакт, она не выдерживает и отворачивается, что-то бормоча себе под нос.

— Миша, — зовет Савина, обходя меня. — Помнишь Зака, он приходил недавно?

Зака. Не папу.

Мальчик отрывается от своих важных дел и смотрит на меня с опаской. Я понимаю, что пугаю его своими размерами. Сажусь на корточки.

— Привет, малой. Я тут тебе кое-что принес, — ставлю перед собой пакеты.

Сын с восторгом смотрит на игрушки, а потом на Савину.

— Можно, мамочка?

— Конечно.

Миша подходит ко мне.

— Привет, — говорит он. — Это кому? — спрашивает с детской непосредственностью.

Сердце у меня в груди начинает вибрировать от нового для меня чувства.

— Это тебе. Посмотришь?

Я не успеваю договорить, как мальчишка начинает все доставать из пакетов и рвать упаковку.

— Мама! Посмотри! — говорит так громко, что закладывает уши. — Лера, ты видишь?

— Вижу, медвежонок, — отзывается девушка.

Они с Савиной сели на диван и о чем-то шушукаются. Я сажусь задницей прямо на пол и впитываю в себя восторг сына.

Он такой громкий. У меня куча племянников и племянниц, но, кажется, мой сын самый громкий из них.

— Поиграешь со мной? — робко спрашивает малой.

— Конечно, ты какую машинку выбираешь?

Миша задумывается, словно принимает самое важное решение в своей жизни.

— Эту, — кивает на гоночную. — Нет, эту, — показывает на другую.

— Давай поиграем каждой по очереди? — предлагаю я.

Следующие два часа мы играем в игрушки. Я офигел от того, какой пацан активный и сколько болтает. Но мне в такой кайф все.

— На сегодня пора закругляться, — мягко, но твердо говорит Савина. — Заку пора уходить.

Мишка расстраивается, по нему видно, но с мамой не спорит. А я в очередной раз охреневаю от того, какая Савина сильная. Вспоминаю своих братьев и их жен, они все делают вместе. Обязанности разделены. А совенок все сама.

— А ты придешь ко мне завтра, Зак? — спрашивает сын.

— Конечно.

— Я хотел с тобой в роботов поиграть, но у меня только один… — печально тянет сын.

Я не выдерживаю и смеюсь. Вот же хитрый жук.

— Я принесу тебе роботов.

— Трансформеров!

— Миша, — одергивает его Савина.

— Понял, — подмигиваю сыну.

Я не хочу уходить. Внутри все бунтует против этого, но понимаю, что надо. Мы с Савиной выходим в коридор, и она молча ждет, пока я оденусь.

— Не надо баловать его, — тихо говорит она.

— Он мой сын. У него будет все, что он захочет.

Вижу, что она хочет начать ругаться, но сдерживается.

— Вот, возьми, — протягиваю ей кредитную карточку.

— Зачем? — смотрит с подозрением.

— Все расходы на малого я беру на себя.

Савина зависает, что-то решает внутри себя, а потом берет карту.

— Спасибо.

— До завтра, Савина.

— До завтра, Зак.

Девушка закрывает за мной дверь и запирается на все замки. А я, как дурак, стою посреди лестничной площадки и просто силой заставляю себя уйти отсюда.