Эпилог 2

Три с половиной года спустя

— Я все еще не понимаю, зачем мне туда идти! Просто заберу диплом позже

— Полинка, ну чего ты вредничать? Это твой день, ты к нему шла шесть лет, так почему бы тебе не пойти?

Сопит сердито, но все-таки достает приготовленное на вручение диплома платье.

— Но на банкет не пойду! Даже не проси. Что я там забыла? Напиться с этими идиотами? Ну, правда, Булат, мы бы уже третий день в Италии были. Ну, скажи, какой дурак придумал вручать дипломы в понедельник? — возмущается жена.

— Не бурчи, маленькая. Считай это моим старческим закидоном.

— Старческим? — ухмыляется скептически, проводя по твердокаменным мышцам преса. — Серьезно?

Целует мужа все так же жадно, как будто и не было этих пяти лет. Скользит рукой вниз, взвешивает на ладони тяжелые яички.

— Ну вот, я же тебе говорил — опять целуются! — кричит вбежавший в спальню Тимур.

— Фууу! — поддерживает брата Руслан, — вам не надоело? — с надеждой в глазах.

Булат и Полина смеются. Нет Им не надоело, да и не надоест никогда.

— Ну что, выполнили задание? — интересуется Булат.

— Конечно, папочка, — одновременно.

— И пообедали?

— Угу.

— И тарелки в посудомойку сложили?

— Угу, — и две мордашки выжидающе смотрят на отца.

— Ладно, тогда у нас есть около часа на тренировку, пока мама наряжается. А потом нам обязательно нужно будет поехать и посмотреть, как мамочке будут вручать диплом.

— А зачем мамочке наряжаться? Она и так самая красивая, — непосредственно замечает Руслан.

— А что такое диплом? — одновременно интересуется Тимур.

Отвечая по очереди на вопросы сыновей, Булат выводит их из комнаты, а Полина нехотя принимается за макияж.

— Диплом вручается Белой Полине Сергеевне.

Поля в шикарном струящемся платье солнечного лимонного цвета поднимается на сцену. В густых пшеничных волосах, спадающих на спину гладким шелком, путаются солнечные зайчики, и она какая-то совершенно нереальная в этом мягком свете. Его жена Мать его детей Его маленькая девочка. Поля деловито пожимает руку ректору, подмигивает Булату и весело сбегает по ступенькам.

— Полина!

Поля непроизвольно оборачивается на зов. Карасев! Только его не хватало для полного счастья.

— Привет, — дурацкое приветствие. Они уже виделись.

Поля вопросительно выгибает бровь (жест, невольно перенятый у Булата).

— Чего тебе, Карасев?

— Эээ. Это тебе сын цветы дарил? Хороший парнишка Как его, бишь…? — громкое икание прерывает пламенную речь одногруппника. И когда успел налакаться?

— Ты никак именем моего сына интересуешься?

— Ну да! Это преступление, что ли?

— Не-а, — Полинка все больше веселиться, — так тебя какого сына имя интересует? Старшего? Младшего?

У Карасева, да и еще у человек пяти, его сопровождающих, натуральным образом отвисает челюсть.

— А у тебя их, что, два?! — изумленно.

— Угу, один и еще один. Тимур и Руслан.

— Ну ты, это Типа с нами, может, забуришься в клубешник? — не сдается парень, — а то всю учебу, как не своя. Муж, что ли, на короткий поводок посадил? Так мы с ним разберемся! Наваляем старикану, — совсем уж расходился Карасев.

— Спасибо, Володя, за предложение, но я как-нибудь по-стариковски выпускной отмечу. В Италии, например. Попьем грустно винишка под звуки прибоя, макарон поедим. Не так клево, конечно, как клубешник, но уж как есть, — похлопала ошалевшего одногруппника по плечу, и глядя куда-то ему за спину, — Булат, ну, наконец-то! Вы чего так долго?

— А потому, что Тима нашел черепа! — докладывает Руслан.

— Правда, что ли? — преувеличенно удивленно хлопает глазами Поля.

— Ага, и шкилета всамделишного! — восторгается Тимур.

— Скелета, — поправляет Булат, посмеиваясь, — зашли, видимо, в кабинет анатомии, — объясняет жене, приобняв за талию.

— Чего это ты так лихо парня отшила? — шепчет в ухо, в то время как наконец увидевшая загадочного Полиного мужа публика, раскрыв рот, притихла у стеночки.

— А что, не надо было? — ухмыляется.

— Я тебе дам не надо, — грозно.

— Так чего спрашиваешь тогда? — смеется Полина и, прихватив за руку Руслана (Тимур сегодня выбрал руку отца), поплыла к выходу.

Уже на следующий день, нежась в бархатных лучах заходящего солнца, Полина лениво помешивала лед в бокале с ярким безалкогольным коктейлем, не отрывая взгляд от расшалившейся ребятни. Булат ушел на рыбный базарчик за свежими морскими гадами, пообещав приготовить из них что-то невероятное по секретному рецепту их нового итальянского друга — дедушки Марчелло.

Внимание Полины привлекает мужчина. Он идет босиком по кромке воды в пижонских белых шортах, которые подчеркивают красивый бронзовый загар. Из одежды на мужчине ничего больше нет. Только авиаторы на носу. Его фигура безупречна — высокий рост, широкие плечи, кубики пресса. Все вместе — эталон мужественности. Возможно поэтому с ним рядом идет модельной внешности красотка, зазывно улыбающаяся и откровенно кокетничающая. Однако, не смотря на ответные белозубые улыбки, мужчина как-то рассеянно посматривает по сторонам. Что заставляет красотку нервно сжимать кулачки.

Вдруг тайфуном на них налетают черноволосые мальчуганы, сразу видно — близнецы, поскольку лица пацанят абсолютно одинаковые. Также особого труда не составит понять, что с этим самым мужчиной дети имеют прямое родство — настолько они между собой похожи. Начиная от фигуры, и заканчивая необычным разрезом глаз. Правда, если быть особенно внимательным, можно всё же заметить, что глаза мужчины — черные, в то время как глаза детей — ярко-синие. Мужчина приседает, чтобы оказаться на одном уровне с мальчишками и, начисто забыв о сопровождающей его модели, начинает им что-то объяснять, указывая на находящуюся в руках сетку с рыбой.

Полина, наконец, встает со своего шезлонга и тоже подходит к компании.

— Купил? — проводит рукой по стриженому затылку.

— Угу, — довольно, — посмотри, какая красота! Только нужно самому уже на рыбалку выбираться, а то грех в рыбацкой деревушке рыбу покупать.

Они и правда отдыхают в обычной рыбацкой деревеньке, проигнорировав модные итальянские курорты. Настоящий дух Италии, ее аромат и виды сыграли решающую роль в пользу выбора места отдыха. К тому же пляжи здесь были практически безлюдные, а места — невероятно красивые. А до всяких распиаренных достопримечательностей — рукой подать.

— Да, мама, папа сказал, что эту рыбу мы запечем, а креветки приготовим с чесноком и помидорами!

— Кхе-кхе, — ненавязчиво так намекает на свое присутствие красотка.

— А, Поля, это — Нателла. Она потерялась на рыбном рынке, и я помог соотечественнице добраться до цивилизации, — поясняет Булат.

— А я, как вы уже поняли, Полина — жена Булата и мама вот этих очаровательных малышей.

— Мы не малыши! — одновременный негодующий вопль.

— Конечно, нет, милые! Вы просто так быстро выросли, что мама никак не привыкнет, — улыбается Поля.

— Очень милые мальчики, — подает голос Нателла.

— Так вы уже поняли, где находитесь? — мило уточняет Поля.

— Эээ Да. В принципе

— Ну, вот и хорошо, — такая же милая улыбка, — нам пора возвращаться домой, а то дары моря пропадут, — и угрожающий взгляд на мужа.

А тот стоит немного растерянно и непонимающе, но послушно плетется за женой к их шезлонгам.

— Футболку надень, — швыряет в него простую футболку-поло.

— Поля, ты что Ты ревнуешь, что ли? — неверяще.

— А ты чего это с ней увязался?

Стоит, прекрасная в своем гневе: глаза потемнели, руки в крутые бедра уперла, шикарная грудь в откровенном бикини подрагивает от волнения.

Притягивает в свои объятия полыхающую праведным гневом Полю и шепчет на ушко:

— Не шуми. Ты же знаешь, что глупости это все. Я тебя одну люблю. Да и кому я нужен, старая развалина?

Поля изумленно смотрит на мужа:

— Ты что правда думаешь, что она потерялась?

Булат хохочет, не в силах сдержаться.

— Полинка, глупенькая моя Да мне по боку, потерялась или нет. Я ж кроме тебя и не вижу никого. Как пять лет назад заслонила собой вся и все, так и живу тобой Ну что ты на придумывала, маленькая?

Полина виновато смотрит снизу вверх. И правда, чего это ее переклинило? Первый раз, что ли, чужие бабы на ее мужа вешаются?

— Прости, хороший мой Знаю я все. Просто Ты такой красивый! И она, вон, тоже, как модель

— Она? Эта жердина худосочная?!

— Ага, значит, не смотришь, а что жердина — заметил?!

— Поленька, ну что ты, правда? Разве есть кто-то красивее тебя? У кого еще такие пальчики красивые? А ротик пухлый, сладкий? А животик красивущий, а талия тонюсенькая? А попка моя любимая, а дырочки мои тугонькие? А грудки какие? Вообще конец света. Соски-ягодки прямо в рот просятся. Я ж тебя хочу постоянно. Вон и сейчас торчком все!

Поля от речей мужа разрумянилась, глаза поволокой заволокло! Знает, как Полину отвлечь от всего, тем более — от глупой ревности. Как вовремя мальчишки вперед убежали. Ей жизненно необходимо было услышать эти слова прямо сейчас!

Улыбнулась еще раз виновато, взяла мужа за руку:

— Вот вечером и покажешь Что там у тебя торчком.

Эпилог 3

Спустя еще 5 лет

— Влас! Влас! Сюда греби скорее, Полина приехала!

— Чего орешь то?

— Говорю же, пошли быстрей, а то самое интересное пропустим.

— Да что случилось то, ты можешь толком объяснить?

Поскольку лейтенант Власенко был не так давно зачислен в отряд, его неосведомленность была простительна.

— Говорю же, Полина подъехала, скорее в зал! — и бежит, перепрыгивая бордюры.

— Да что за Полина, Колян? — орет, догоняя друга.

— Жена Монгола!

— Ну и что тут такого? — тихонько выпытывает, уже пробираясь в зал.

— Сейчас сам все и увидишь! — шикает, — смотри!

Тычет пальцам на противоположную дверь, в которую входит молодая женщина в обычном черном платье-майке до середины икры, но на такой фигуре, как у нее, и это смотрится, как секс в чистом виде. Недостаток роста не слишком компенсируют бежевые босоножки на просто убойных каблуках. В руках сумочка под цвет обуви. Длинные волосы, завитые крупными локонами, перекинуты через одно плечо. Влас может поклясться, что у половины присутствующих перехватило дыхание, как и у него самого.

— Это она — жена Монгола? — неверяще.

— Угу! Огонь телка!

— Так ей же лет двадцать. Они недавно поженились, что ли?

— Не-а, — рассказывает, не отрывая взгляда от Полины, — у них уже пацанам лет по десять.

— Сколько ж ей лет было, когда они поженились? — изумленно.

— Мало кто правду знает. Кто говорит шестнадцать, кто пятнадцать Но ей вроде как скоро тридцатка стукнет, так что, скорее всего — брешут.

— Хрен дашь.

— Это да! Ты еще самое интересное не видел

Тем временем Полина, сняв босоножки и положив сумочку на маты, бесшумно направилась в сторону мужа, находящегося в дальнем углу зала. А дальше события разворачивались очень стремительно: молниеносная атака женщины, которая пресекается одним плавным движением находящегося к ней спиной мужчины. Затем так же плавно и бережно мужчина разворачивает агрессора лицом к себе:

— Ну и чем я на этот раз себя выдала? — улыбается мужу, — даже духами не воспользовалась! Как учуял?

Мужчина с довольством оглядывает супругу:

— И не надоело тебе шоу пацанам устраивать?

— Не-а, — беспечно, — все равно когда-нибудь получится!

— Не-а, — теперь его очередь улыбаться.

— Никогда?! — с детским разочарованием на мордашке.

— Маленькая, я тебя всем нутром чувствую. Тут дело даже не во внешних факторах. Твой запах, шум шагов — это все второстепенное.

— Ууу, — разочарованно.

— Но сегодня, всё же, было кое-что, — улыбается.

— Я так и знала! Так что меня выдало?

— У тебя кардан стучит. Говорю же тебе, пора менять машину! — и лыбится на все тридцать два.

— Ты слышал мой кардан здесь?! — возмущенно.

— Угу, — уже хохочет ей в волосы. Вдоволь насмеявшись, выдавливает таки вопрос, — а охрана твоя где?

— Так известно, где! Опять у вольера застряли. Собаку им нужно. — задумчиво.

— Нужно. Я уже и щенка присмотрел. На день рождения подарим.

— Правда?! — и столько восторга, что не понятно, кому тот щенок больше нужен. Девочка-девочка

В зал вбегают два одинаковых парня. Очень высокие, как для их возраста, уже практически с мать ростом. Здороваются за руку с мужиками. Кивают в приветствии знакомым бойцам. И к отцу прямиком:

— Ну что, уложил ее? — и смешливый взгляд на Полю.

— Неее, — смеется в ответ, — я с нашей мамой нежныыыый!

— Уложил, значит, — удрученно произносит Рус.

— Гони полтинник, — это уже радостно скалящийся Тимур.

— Вы что это Вы спорили?! — возмущается Поля.

Две виноватые мордахи:

— Ну, я же на тебя поставил! — выкручиваться Руслан, и опять хохочет.

— Дожилась! — ворчит Полина, обнимая мужа.

— Мамочка, ну ты же все равно самая крутая! — завели песню.

— Крутая-крутая, — хохочет Булат.

Потом, обратив внимание на то, что занятия на других татами прекратились, и они оказались в центре всеобщего внимания, громко заметил:

— Настолько крутая, что запросто может накостылять вам всем! А ну, возвращайтесь к работе, бездельники. Стоят, уставились И слюни вытрите.

Мужики нехотя возвращаются к отработке упражнений, и только самый смелый (или глупый) старший лейтенант Кравченко выдает:

— Ни за что не поверю, что девчонка меня уложит!

— У тебя сомнения, старлей? — снисходительно выгибает бровь Булат.

— Еще какие! Мы ж тут не просто так все собрались. Лучшие из лучших, как ни как.

Поля весело наблюдает за перепалкой.

— Вам еще работать и работать, Кравченко. Вас и сыновья мои девятилетние отдыхать отправят.

— Десятилетние! — одновременный негодующий вопль.

— Десять только через неделю будет, — улыбается Булат.

— Булат Тахирыч, ну что вы, в самом деле, совсем нас ни во что не ставите. Как уже говорилось, мы ж не с улицы сюда попали — поддерживает приятеля капитан Фомин.

— Хотите проверить? — бровь приподнимается еще чуть выше.

Мужики в сомнении поглядывают друг на друга. Им даже не по чину как-то с такими соперниками состязаться. Он, вообще, серьезно? Десятилетние пацаны и баба метр с кепкой!

— Ну, так что? Смелые есть? Только предупреждаю сразу: окажетесь на пятой точке — усилю обычный режим тренировок процентов, скажем, на тридцать.

— А если мы отправим на попу?

— Тогда я признаю, что мне нечему вас учить в плане единоборств, и мы сосредоточимся на других направлениях подготовки.

— По рукам! — и Кравченко выходит вперед.

К нему присоединяется капитан Фомин.

— Ну, давайте еще одного смелого, в то у меня ребятня подерется, решая, кто из них вам наваляет.

— Пусть Рус с Тимом отдуваются, — смеется Полина, — я не по форме одета.

— Ну, уж нет, Поленька, — лыбится довольный Еремеев. — Не откажи старому другу, уж очень хочется посмотреть, чему там тебя Монгол по тихому обучает.

И Булат вскидывает глаза свои колдовские:

— Не хочешь?

— Ладно, уж Тим, Рус, притащите, пожалуйста, из машины рюкзак. Там лосины и майка имеются — поясняет мужу.

Разве что не повизгивающие от нетерпения в ожидании боя, сыновья радостно посеменили к машине.

— Ну, так что, есть желающие?

Полина обводит взглядом публику, одновременно собирая в гулю волосы.

— Я пойду, — непроизвольно вырывается у Власа.

Друг тычет его в бок и выдает громким шепотом:

— С катушек, что ли, слетел? Да она ж тебя — как Тузик грелку! Пацаны потом засмеют!

Но Власенко уже вызвался, ну, не на попятный же идти!

Полина забирает рюкзак у сына и идет переодеваться.

Когда возвращается, Тимур уже стоит на татами напротив Кравченко, ждут только ее.

Ее маленький большой сын! Материнское сердце сжимает гордость от того, каких сыновей им с любимым удалось воспитать. Сильные, надежные, заботливые! Их даже мальчиками назвать язык не поворачивался. Маленькие мужчины. Всеобщие любимцы. Мечта всех одноклассниц и соседских девчонок. Даже учителя, чего скрывать, были в них немного влюблены

Тимур укладывает противника за пару минут. Мог бы и раньше, но показательно рисуется, что заставляет Булата нахмуриться. Кого-то сегодня ждет нагоняй!

Мужики улюлюкают и неверяще качают головами. Кравченко вообще ничего не может понять. Как его сделал десятилетний пацан?

Аналогичная история происходит и с Русланом. Только, в отличие от брата, Рус работает без пижонства, четко и методично. Чем удостаивается довольного кивка от отца. Их самого главного авторитета.

Последней на татами выходит Полина. В принципе, проводить бой было не так уж и необходимо. Все и так пали жертвами ее красоты и обаяния. Спортивный черный топик обтягивает тяжелую грудь, сверху — ягодного цвета просторная борцовка, а обалденные ножки и попку подчеркивают пестрые лосины. Кланяется противнику, который возвышается над ней практически на две головы.

— Боец, подотри слюни и сосредоточься! — рявкает Булат.

Поля мило улыбается, подбадривая действительно несколько отвлекшегося Власа.

— Готов? — спрашивает.

Молодой мужчина собирается и уверенно кивает.

Он хороший боец, сильнейший из тех, что Полина сегодня наблюдала. Но его не тренировал Булат. А значит, он просто не может быть лучше ее.

В полнейшей тишине публика наблюдает за зрелищным боем. Всем понятно, что на татами достойные бойцы. Все движения отточены до миллиметра, никакой суеты, ничего лишнего. Захват мужчины, из которого Полина технично выходит. Влас атакует, но Поля уходит от удара, и тут же, в прыжке с разворота изящным ударом ноги молниеносно контратакует, достигая цели. Власов устоял, однако Поля действует молниеносно — разворот, бросок через бедро, и противник повержен!

В зале творится черте что. Мужики перекрикивают друг друга и громко обсуждают ход боя.

Полина подает руку, помогает Власу подняться:

— Не печалься, боец. Ты — достойный противник.

Подходит Булат, уважительно пожимает руку. А потом, сверкая колдовскими глазами в зал:

— Я надеюсь, все поняли, к чему надо стремиться? Так вот, подбирайте челюсти с пола и начинайте, наконец, работать!

— Ну, что я тебе говорил? — причитает Колян, — получил таки? Пацаны тебе жизни не дадут!

А Власов как-то пришибленно качает головой и поверить не может

— Она невероятная Офигенная! Ты видел?

— Влас? Ты бредешь? Она тебя в фарш порубила.

— Да — мечтательно, — крутая, да? Поля Полинка Полина.

— Влас Ты это не дури — она замужем, если что! За Монголом, если ты забыл.

— Я в курсе, — упертый взгляд из-подо лба.

— Ты если дунешь только на нее, он тебе кишки выпустит

Смотрит на друга, и понимает, что тот прав, но что это меняет, если она перед глазами стоит?

Вечером вся семья обсуждает прошедший бой. Булат уже вычитал наедине Тимура. Уж очень ему не понравилось, как сын рисовался. Не тому он его учил. И теперь уже в спокойной обстановке, убедившись, что они с сыном пришли к полному взаимопониманию, все вместе делятся своими наблюдениями и мыслями относительно боя.

Ближе к ночи разбрелись по своим комнатам. К слову сказать, Тим и Рус категорически отказались разъехаться. Так и живут в своей старой детской, в которой пришлось провести грандиозный апгрейд, в соответствии с новыми взрослыми увлечениями. Полина иногда скучала по милым мишкам на одеялах, с грустью отмечая быстротечность времени.

— Чего хмуришься, маленькая?

— Думаю, как быстро наши мужички выросли Время несется Все меняется.

— Эко тебя в меланхолию занесло, — нависает над любимой, вглядывается пристально в глаза, — знаешь, что никогда не поменяется?

— Что? — взволнованно облизывает губы.

— Моя любовь. Моя одержимость тобой. И ты в моих глазах тоже никогда не поменяешься, останешься девчонкой навсегда. Моя маленькая девочка, моя Полинка.

— Люблю тебя, — шепчет в ответ.

Целует жарко, губы, скулы, нос Спускается на шею, к ямке между ключицами. Переворачивает любимого на спину для большей доступности.

— Люблю тебя, люблю — шепчет, не отрывая губ. Скользит ими вниз, где уже все твердокаменно для нее.

Опускается ртом на толстый, перевитый венами член. Знает каждую его выемку, каждую впадинку. Придавливает языком головку, делает глотательное движение горлом, пропускает в себя. Ласкает так некоторое время, выпускает из жаркого плена, спускается языком к поджавшимся яичкам. Булат тихонько постанывает от крышесносящего удовольствия. Перекидывает через него ногу, принимает в себя крупную головку и начинает медленные скользящие движения, то немного насаживаясь, то полностью выпуская его из себя. Потирается клитором о лоснящуюся соками шишку. Губа любимого закушена, и только легкие стоны вырываются на волю. Так продолжается некоторое время, пока Булат не берет инициативу в свои руки, жестко насаживая жену на себя. О да! Вот так! Ей никогда не надоест. Кончает на нем, сжимает тисками. А он переворачивает ее, ставит на колени и снова входит до конца. Замирает на несколько мгновений, наслаждаясь ее продолжающимися сокращениями. Мнет грудь, сжимает соски.

— Маленькая, хорошая моя Вот так

Открывает смазку, выдавливает на пальцы, и уверенно двумя пальцами в анус. Поля всхлипывает и толкается навстречу.

— Готова к своему мальчику? Хочешь его в попку? — развратно шепчет, покусывая ушко и затылок любимой.

— Да!

Первый толчок. Удовольствие с примесью боли. И адское желание в крови. Нетерпеливо подается попкой навстречу.

— Ах ты, негодница! — рычит, — развратная маленькая негодница — в такт жестким, болезненным толчкам.

Она переполнена, она горит Прижимает ее к груди, пощипывая сосок, второй рукой добирается до клитора, поглаживает налитый комочек. Поля скулит от разрывающих ее чувств. Кольцо ануса пульсирует, она уже так близко! Булат тоже сдерживается из последних сил. И с судорожным толчком выплескивает в нее горячую сперму, повторно отправляя Полину за грань.

— Люблю тебя, Поленька Больше жизни люблю…