Глава 10

Ворвалась в квартиру буквально за пять минут до прихода Булата.

— Привет, — удивленно, — ты чего такая взъерошенная?

Подходит, целует привычно в макушку. А ей плакать хочется.

— Нам нужно поговорить, — тихо, но твердо.

Булат настороженно оглядывается. И переводит внимательный взгляд на Полю.

— Ну, давай, — делает паузу, — поговорим.

— Обстоятельства сложились так, что я не могу больше быть с тобой.

— Это какие же такие обстоятельства?

— Просто пришло осознание, что дальше нам не по пути.

— И с чего такое озарение?

Поля пожимает плечами и взволнованно облизывание губы:

— Нет сил продолжать это Прости.

— Моложе хахаля нашла? Богаче? рычит.

— А я только на это гожусь в твоем представлении? — горько интересуется девушка.

— Тогда чего тебе не хватало?

— Не важно Теперь уже не важно.

— И что? В развалюху свою пойдешь, к соседям-алкашам? А что зажмут где-нибудь, больше не боишься? Или распробовала, так и не против теперь будешь? — несет бред. Понимает это сразу же, но сказанного не воротишь.

Она сжимается вся, становится еще меньше Кладет ключи на комод в холле, из которого они так и не переместились вглубь квартиры, и уже практически шепотом:

— Нет, больше не боюсь. Теперь я умею драться.

Разворачивается и уходит, оставляя после себя пустоту. Булат проходит в спальню, где ничего от нее не осталось, и где каждый угол напоминает о ней, въевшись в мозг воспоминаниями о совместно прожитых днях. Девять месяцев Не так уж и много. Да и готов он был к тому, что рано или поздно эта сказка кончится. И так не каждому в его возрасте выпадает шанс вернуться в молодость и испытать то, что он испытал. Врет, конечно, ни к чему он не был готов. Поэтому так щемит за грудиной? Или это инфаркт начался? Или инсульт Черт, он всегда путал. Полина бы точнее диагноз поставила. Полина Булат не мог понять, что происходит, а она училась быть сильной самостоятельной взрослой. Она училась жить без него

Машинально проходит в кабинет, к бару. Наливает себе полный стакан коньяка. Ничего, он справится. Черт с ней! Господи, что ж так херово то?

Уходит в трехдневный запой, настояв, наконец, на отпуске. Мужики его заподозрили неладное на третьи сутки. Не поверили своим глазам, когда еле стоящий на ногах Булат открыл им дверь.

— Что надо? — дыхнул кошмарным перегаром.

— Открывай, будем тебя в человеческий облик возвращать, командир.

— Пошли вон.

— Извини, Монгол, но оставить тебя в таком состоянии Это преступление против человечества, — ухмыляется Олег.

— А зазноба твоя где? — спрашивает Емельянов, также заходя в квартиру, — ох и влетит же тебе, когда вернется! Бабы этого страх как не любят.

— Не вернется.

— Олег, окна открывай, тут дышать нечем, — продолжает речь Емельянов, — может и удастся скрыть следы преступления.

— Не от кого скрывать! Ты глухой, что ли? Ушла она Совсем.

Мужики отрываются от своих дел и проявляют верх догадливости:

— Так ты поэтому Того?

Зыркает волком и отворачивается, утыкаясь лицом в кулак.

— Командир, ты это Заканчивай. Пойдешь, помиришься, цветочки, там, купишь Ну, че я тебе это объясняю?

— Не помогут цветочки. Не нужен я ей.

— Слушай, не узнаю тебя, Монгол, — удивляется майор, — двадцать лет тебя знаю. Умнейший мужик, а тут такую чушь несешь. Ты ж людей читаешь, как книгу открытую, так как упустил то, что все мы увидели? Она как кошка в тебя влюблена. По самые помидоры!

— Влюблена, — выплевывает, — нужен я ей просто был В определенный момент жизни. Вот и вся любовь.

— Дурак ты, командир! Умный, а дурак.

— Ты это Не заговаривайся, Толик!

— А кто тебе еще правду скажет? Ты узнавал, чего она свинтила резко?

— Сказала, что нам не по пути, настолько, что даже сил терпеть нет, — издевательски произносит Булат, — любящий человек такое скажет?

— Скажет, — серьезно глядя на Булата, отвечает, — если допечь чем. Ты вот что ей предлагал? Сожительство? Думаешь, Польку это не задевало? Что ты ее недостойной большего считаешь? Ты даже не знал, когда у нее день рождения. Сам говорил. А курсы эти? Работа ее? Ты хоть в чем-то девчонку поддержал? Мы только и слышали, «на кой ей это, на кой ей то»! Один ты — центр вселенной? А в этой вселенной было место для девочки Поли? Прости, Булат, но бабы тебя разбаловали. А с девочками, подобными Полинке твоей, по-другому надо. Ей любовь твоя нужна была, забота, понимание!

— Экий ты философ, оказывается!

— Да какой уж есть! А потеряешь Полинку окончательно — никогда себя не простишь. Мой тебе совет — иди к ней, замуж предложи, а не лелей свои комплексы по поводу возраста. А то ходишь тут, на комплименты нарываешься! Типа не знаешь, что любому двадцатилетнему форы дашь по всем направлениям.

Он, конечно, не побежал с Полине мириться тот же час, но задумался крепко. Был ли шанс, что Емеля прав? Был Все-таки он редкий козел! Наматывает сопли на кулак, в то время как Полина там одна Беззащитная, в бомжатнике этом. Разве не это главное доказательство правоты Емельянова? Он — чертов идиот: сидит тут, бухает, в то время как с ней может что угодно случиться! Страх сковал нутро. Господи, чем он думал?! Как вообще мог отпустить в то ужасное место, что домом язык не поворачивается назвать? Свою маленькую, любимую девочку.

Бегом в душ, скорее привести себя в чувство. Почистить зубы — от перегара не избавило, но во рту приятнее стало. Крепкий кофе. Джинсы, парка, и бегом вниз, к машине. Булат ездит кругами, но кроме мусора, огромного котлована и строительной техники вместо Полинкиного дома ничего не находит. Среди этого хаоса натыкается на вагончик строителей, в нем дедок, колоритный такой, в форме охраны. Забегает с безумным блеском в глазах, куда только его хваленая выдержка делась?

— Мужик, куда дом делся, который здесь стоял? — вопрос на миллион долларов, он в курсе.

— Дык снесли давеча.

— А люди, люди которые здесь жили? Они где?

— Дык повезло им! Вместо этих хором нормальные хаты дали то людЯм. Взамен.

— В каком доме дали, знаете?

— Господь с тобой, милок! Тут по всему городу расселяли. А ты чавой-то, ищешь кого?

— Ищу, — отвечает, прикладывает трубку к уху, — Олег, пробей мне адрес регистрации. Полина Сергеевна Марченко. 19 лет.

— Полинку, что ли, ищем? — удивленно, — ты что, даже где она живет, не знаешь?

— Олег, — рычит, — делай, что говорят.

Через 10 минут приходит смс с адресом. Еще через час по вечерним пробкам — у ее дома. Вычисляет квартиру, а зайти не решается. Вдруг он все-таки был прав, и Полина действительно не хочет быть с ним? Или того хуже С кем-то другим уже. Припарковался в стороне и сидит, уткнувшись лбом в кулак. И вот скорее чувствует, чем видит — она идет. Джинсы, слипоны, стильный плащ, на голове волосы убраны в хвост, сумка через плечо, пакет с продуктами в руках. Проходит в подъезд, а он так и остается сидеть в машине. И так каждый день. Он, как страж у ее дома — только тут боль за грудиной притупляется. Только тут он может дышать полной грудью. Полина всегда одна, что внушает надежду. Булат не знал, что бы делал, если бы увидел ее с другим. Убил? Он знает десятки способов Или отпустил бы от себя, вырвал с корнем из сердца? Ведь ее счастье теперь — первоочередное, ее выбор — главное. Как же поздно он спохватился.

Телефонный звонок. Берет трубку.

— Здравия желаю!

— И тебе не хворать, капитан.

— Слышал, тебя можно поздравить.

— Да вроде рано, день рождения еще через месяц только.

— А ты все шутки шутишь! Вот стоит только раз за три года выбраться в отпуск, и все новости узнаешь последним. С ребятами, небось, уже и обмыли первенца то?

— Паша, ты бредишь? Или номер не тот набрал? Если что, это я — Булат Белый.

— Ага, я понял Так вы что, шифруетесь, что ли? Не, ну я не думал, что ты в эти забобоны веришь! Пузо-то все равно вырастет, скрывай, не скрывай! Или вы сглаза боитесь?

— Паша, ты о чем вообще? Какое пузо? Какие забобоны?

— Так Полинкино, ясен пень. Не твое же, — ржет, — хотя бывали случаи, Иринка моя рассказывала, когда у папашки вместе с женой живот расти начинал! Во дела! — восхищается.

А Булат подбирается весь, настороженно:

— Паша, я тебя Христом Богом прошу, объясни толком, что ты несешь?

До Павла, видимо, доходит, что что-то не так. Он замолкает на секунду, и уже серьезно:

— Так ты что, не в курсе, что ли? Бля, ну прости, мужик! Влез, не подумавши

— Ты, наконец, объяснишь мне, что происходит? — рычит Булат в трубку.

— Так это Моя ж Ирка — медсестра в женской консультации.

— Америку открыл! Дальше что?!

— Ну, так была на приеме у них Поля твоя, беременная она. Так, а ты че, правда не в курсе, что ли? — изумленно.

Булат на секунду прикрывает глаза. Выдыхает:

— Поля ушла от меня. Еще месяц назад.

— А беременная уже 2 месяца! Моя так и сказала, 9 недель срок. Это чем же ты ее обидел так, что Полька, беременная, удочки смотала?!

Булат упирается затылком в подголовник и прикрывает глаза. Еще одно такое потрясение, и он точно ласты склеит. Как пить дать. Беременная От него? Скорее всего, да, он месяц под окнами ошивается, а другого мужика не наблюдал. Наверняка от него! Не могла она с другим спутаться, пока с ним была. Да и мужики говорят, что она его, Булата, любит. А таких попробуй, проведи! Один он слепым был. Но ведь беременность все меняет! Не так ли? Она может, конечно, не захотеть к нему вернуться, жить с мужиком почти на тридцать лет старше Но кто ему помешает теперь быть в ее жизни? Пусть и на правах отца ребенка, пусть хоть как-то, но быть Господи, у него будет РЕБЕНОК! Как озарение. Почти в полтинник он станет отцом. Вот уж точно никогда бы не подумал. И не мечтал никогда, и не планировал. Дети и он — это вообще что-то несовместимое. Нет, он, конечно, играл с детишками друзей, но так Без примерки на себя. И теперь Полина носит в себе его ребенка. Это вообще физически возможно? Она такая маленькая, а он — здоровяк, что, если сын в него пойдет, как она выносит такого огромного? Его маленькая девочка. Как у нее вообще все проходит? А вдруг с ней что-то не так? Волна паники накрывает с головой.

Полина плетется уставшая домой. Да уж Тяжело беременной совмещать учебу с работой. Еще и мутить начало. Но тут она быстро нашла выход. Главное, не вставая с постели, что-нибудь пожевать. Желательно сухарик, и ничего оранжевого. Это вообще нормально, что ее тошнило от оранжевого цвета? Никаких тебе мандарин, апельсинового сока и прочих радостей. Однажды ее вырвало от необычно яркого яичного желтка. Так задумалась, что налетела на мужчину. Булат!

— Привет, — потрясенно.

— Привет, — всматривается в нее внимательно. Вроде и не изменилась совсем.

— Ты как здесь оказался?

— За тобой пришел.

— За мной? — удивленно. — А зачем?

— Пригласишь войти?

Пожимает плечами и открывает дверь подъезда. Руки подрагивают, и ключи издают противный звякающий звук.

Поднимаются молча в лифте на шестой этаж, Поля открывает входную дверь. Полностью пустой коридор, из которого выходит три двери. Светлые стены, ничего примечательного. Проходят в кухню. Солнечно-желтая мебель, ковшик на плите.

— Чай будешь? Только чашка у меня одна, и тарелка тоже. Не обзавелась пока другой посудой. Да и гостей не ждала, — напряженно.

— Я обойдусь, а ты поешь, не стесняйся. Тебе нужно Хорошо питаться.

Вскидывает на него испуганные глаза:

— Узнал? Поэтому и пришел?

— Да я и не уходил особо. Это ты ушла. И ничего мне не сказала почему-то.

— А зачем, Булат? Ты даже женитьбу на мне ниже своего достоинства считал

— С чего ты это взяла? — и всматривается пытливо.

— Помимо того, что ты ни во что меня не ставил? — ухмыляется, — а подслушала! — продолжает с каким-то горьким куражом, — когда вы попойку устроили. Пришла не вовремя. Я в тот день как раз тебе сказать хотела Еще надеялась на что-то. Дура влюбленная.

— Дура! — подтверждает, — как есть, дура!

Хватает лицо в ладони, целует родную макушку, в глаза всматривается.

— Ты ж не дослушала ничего, так? И убежала сразу?

Кивает настороженно.

— Глупая! Ты же все не так поняла! А я с ума сходил, каждый день тут сидел, чтобы к тебе поближе быть. Думал, надоел тебе старик. Не захочешь со мной жизнь связывать.

Слезы наворачиваются на глаза Полины:

— Какого низкого ты обо мне мнения.

— При чём здесь это? Это я сейчас вроде ничего. А через десять лет? Ты думала? Тебе двадцать девять, а мне пятьдесят семь! Через двадцать? Тебе тридцать девять, молодая баба, в мне почти семьдесят!

— К чему эта арифметика, Булат? Я умею считать! И это ровным счётом ничего для меня не значит.

Мужчина смотрит на нее внимательно и поверить не может:

— Полинка, маленькая, девочка моя любимая Поехали домой, а?

Смотрит на него неверяще:

— Ты это из-за ребенка, что ли? Это жестоко, Булат! Хочешь видеться с малышом — я не против, но не бросайся словами, — девушка совсем сникла.

— Ну, о чем ты говоришь, Поля? При чём тут ребенок? Я и не думал о них никогда! Хочешь — нянчи, раз получился. Я тебя хочу для себя, чтобы каждый день рядом быть, засыпать с тобой, просыпаться! Чтобы ты только моя была.

Стоит, смотрит на него глазищами своими не верящими.

— Ты любишь меня? — выдыхает потрясенно.

И он в ответ смотрит, снисходительно как-то:

— Люблю? Девочка-девочка

Обнимает ее бережно, прижимает к сердцу и шепчет, целуя:

— Люблю, Полинка Дышу тобой.

И долго они стоят, обнявшись, проникая друг в друга, образуя общее сплетение судеб.

— Поехали домой, маленькая.

— Что, не хочешь, как положено, за девушкой ухаживать? Сразу к себе в берлогу тащишь? — улыбается.

— Так то ж за девушкой, а жену — за косу, и в берлогу! — довольно.

— Как жену? — испуганно.

— А вот так. Воспользуюсь служебным положением, распишут завтра, как миленькие.

Поля нахмурилась:

— А ты ненароком не забыл согласием невесты заручиться?

— Полинка, маленькая, ну прости, дурака старого — я исправлюсь, честно. Только выходи за меня, а?

— Ты ужасно романтичный, — смеется, — я, может, как все нормальные девушки, платье хочу! Фату, и предложение руки и сердца в лучших мелодраматических традициях. А ты опять за старое, — добавляет с легкой грустью.

— Значит, так, да? — и смотрит на нее выжидательно, — хорошо! А теперь собирайся, и поехали уже домой.

Полина просто не может на него злиться, наоборот, улыбка растягивается до ушей. Ну что поделать, если ее мужчина такой? Только принимать его таким, каков он есть.

А утром не верит своим глазам — вся комната в цветах, всевозможных видов и расцветок. На плечиках висит сказочное белое платье и Булат, крадучись пробирается к гардеробу, из одежды на нем только полотенце вокруг бедер.

— Поля! А ну, закрой глаза, и не порть мне сюрприз. Я еще костюм не надел, чтобы предложение по всем правилам делать. Думал, успею и потренироваться, пока ты проснешься, а надо было сразу одеваться! — оправдывается немного взволнованно.

Ну, разве можно его любить сильнее? Сверкает глазами:

— А по-моему, это самый лучший костюм для предложения руки и сердца. Все плюсы претендента, так сказать, на лицо. Хихикает.

— Ах, так, да? — хмурится притворно.

А потом скидывает одним провокационным жестом полотенце, подходит к тумбочке, достает коробочку. На колени не становится, наоборот, гордо выпрямляется. И такой он красивый в утреннем свете. Каждая мышца видна и кубики пресса. Старик? Серьезно? Приподнимает вызывающе бровь:

— Полина, выходи за меня. Сегодня.

Он спрашивает или утверждает? Полинка взволнованно и как-то неверяще смотрит на него своими синими глазищами. Что можно ответить на такое предложение?

— Хорошо, — сглатывает, потому что свадьба как-то незаметно отходит на второй план, а прекрасный мужчина, внимательно наблюдающий за ней, заслоняет собой все на свете.

— Отлично! Тогда у тебя 30 минут на душ, а после парикмахер и кто-то еще, забыл, как называется, — неловко пожимает плечами, — но без него, сказали, невесте не обойтись.

Она сидит, счастливая, и поверить не может, что ОН оказался способен на такое. Предусмотрел каждую мелочь, и за ночь как-то успел решить вопрос с кольцом, цветами, платьем, парикмахером и кем-то еще, без кого невесте не обойтись.

— Ты же понимаешь, что все это, — обводит комнату рукой, — для меня не главное? Я просто люблю тебя. Любым. Люблю добрым и злым, раздраженным и резким, люблю молчаливым и хмурым. Люблю нежным, развратным и страстным. Упертым и готовым идти на уступки. Эгоистичным и бескорыстным Любым, Булат. Таким, каков ты есть. Я люблю каждую твою морщинку, каждую складочку, и мне другого не надо. Совсем.

Поднимается с кровати под черным, влекущим бездной взглядом, обнимает его, обнаженного, и они долго стоят, окутанные тишиной раннего утра.

А потом и правда приходит куча народу, Полине укладывают волосы и делают маникюр, наносят макияж. К тому моменту, как мастера уходят, Полине остается только надеть белье и платье. С этой задачей, в нарушение всех традиций, ей помогает справиться сам Булат. Подрагивающими пальцами натягивает на невесту чулки, помогает надеть белье, не забывая обласкать все попадающие под руку места. Да так преуспел в ласках, что к моменту одевания самого платья у невесты было только одно желание — снять с себя вообще все и оттрахать жениха по полной. К слову сказать, и самого Булата одолевали аналогичные желания. К концу оба брачующихся дышали, как загнанные лошади. Интересно, раньше кто-нибудь выходил замуж в настолько мокрых трусиках?

А в ЗАГСе Полю ожидал еще один сюрприз: оказывается, на их торжестве предполагалось и присутствие гостей! Все близкие друзья Булата, которые и для Поли стали родными людьми.

Сама регистрация прошла очень быстро, под шутки и поздравления сослуживцев и бывших подопечных жениха. Щелкали фотоаппараты, и вспышки слепили глаза.

Невеста в шикарном, расшитом вручную платье по фигуре, представительный жених в черном костюме. Веселые, шумные гости, с которыми никакого тамады не надо. Фотографии на память, ресторан, поздравления. Громогласные крики горько, и теплые, лучащиеся довольством глаза любимого мужчины. Праздник удался на славу. И как только за ночь все успели организовать?

А дома отводит в спальню, где уже пылают зажженные свечи, где сотни цветов наполняют ароматами ночь. И где она Его девочка Теперь уже точно его. Вон, как блестят бриллианты на ее пальчике. И у него на пальце кольцо. Широкий ободок белого золота, как метка Как знак его принадлежности.

Стоит, обалденно красивая. Вся для него! Булат Поворачивает Полю к себе спиной, они смотрят в зеркало. Целует за ушком и аккуратно расшнуровывает корсет. Потом расстегивает крошечные пуговки-жемчужинки. Одну за другой. И бесконечные поцелуи вдоль открывающейся плоти. Снимает рукава, опускает вниз лиф. Поля остается только в шикарном кружевном лифчике без бретелек, сексуально открывающем тугую, ставшую еще более полной грудь. Руки Булата опускаются к бедрам, окончательно снимая платье. И вот Полина стоит перед ним, практически обнаженная — на ней лишь фата и клочки белого кружева, подчеркивающие совершенство женского тела. Проводит пальцами вдоль рёбер, медленно, нежно, спускается к животу. Нет, в нем еще нет трепета по отношению к находящемуся внутри ребенку, он просто обожает ее живот. В настоящем, пока не изменившемся виде. Талию обвивает шикарный пояс, который он оставляет на ней, так же, как и чулки. Проводит руками по крутым бедрам, сжимает попку. Полина смотрит, не отрываясь, на загорелые руки мужчины, скользящие по ее белоснежной коже, ее дыхание затруднено. Булат возвращает руки на живот, и вверх, к шикарной груди. Обхватывает снизу ладонями, приподнимает, ощущая её тяжесть. Поля всхлипывает. Из-за беременности грудь болезненно чувствительна. Убирает руки, и девушка разочарованно хнычет.

— Сейчас, маленькая Сейчас.

Щелкает застежкой, но упругая, торчащая вверх грудь не дает бюстику упасть. Убирает его аккуратно, и все равно Поля шипит.

— Они стали чувствительнее? — шепчет, покусывая ушко и затылок.

— Да, — выдыхает и трется щекой о его грудь.

Она хочет быть ближе, каждой клеткой в него врасти, проникнуть в его ДНК. Начинает натуральным образом тереться о него, как кошка. А он одет практически полностью! Понимает Полю с полувзгляда. Медленно расстёгивает рубашку, не отрывая взгляда от ее глаз. Да, рисуется, как пацан, играет мышцами, но он с ума сходит, когда она ТАК на него реагирует. Звякает пряжка брюк, в царившем чувственном напряжении это созвучно с выстрелом. Откидывает прочь брюки, следом летят трусы. Возвращается к ней, всем телом вжимается. И так это правильно, настолько уместно! Совпадают друг с другом идеально, каждой выемкой, каждой впадинкой. Разворачивает Полю к себе, подхватывает под попку, она скрещивает ноги у него за спиной, сердцевиной прижимаясь к толстому стволу. Ерзает на нем, постанывая. А он аккуратно насаживает ее на себя. Тугая. Невероятно узкая. Отвыкла от его размера за месяц. Зубы скрипят в попытке сдержаться. Не помогает! Рычит хрипло, проникая в нее до конца. Она вторит хриплыми протяжными стонами. Аккуратно, не покидая уютного плена, опускает на кровать. Вглядывается в Полины затуманенные глаза, она ерзает на нем нетерпеливо.

— Скажи, — возобновляет плавные движения.

— Булат!

— Скажи! — приказывает.

Растерянно смотрит на любимого, не понимая, почему он не дает ей кончить.

— Скажи, маленькая, — проводит пальцами по сверхчувствительным соскам.

— Люблю, — всхлипывает.

— Не слышу, — опять дразнит недостаточно сильными движениями.

— Люблю тебя, хороший мой, люблю Безумно, — проводит языком по пересохшим губам, и он накидывается на ее пухлый рот, терзая, любя, боготворя. Толкается сильно, но осторожность всё равно присутствует — не навредить! Сжимает аккуратно соски, и она уже на одной ноте:

— Да да… да Вот так. Пожалуйста, милый, сильнее!

— Нельзя же.

Заглушает его слова поцелуем, отстраняется на мгновение и хрипло шепчет:

— Булат, я всего лишь беременна, и абсолютно точно не больна. А вот ты рискуешь своим здоровьем, если не трахнешь меня, наконец, как следует!

Смотрит в сомнении на нее еще мгновение, а потом с него слетает вся напускная цивилизованность, и он срывается! В безумном темпе вколачивается в нее, помогает себе пальцами, потирая набухший клитор. Зубы покусывают грудь, основание шеи, возвращаются к соскам, и она выгибается на нем, кончая. Конвульсивно сжимает его в себе. Булат догоняет ее тут же, заливая кипящей спермой. Сил нет ни на что, но он всё же скатывается с Полины, и даже умудряется освободить ее голову от шпилек, поддерживающих прическу и фату. Она блаженно стонет. И уже засыпая, слышит:

— Люблю

И затихают оба до утра, переплетаясь телами.