Глава 8

Яна

Резко выдергиваю руку и подскакиваю на ноги. Нервно поправляю на себе фартук и несколько раз киваю.

– Д-да, – заикаясь. – Все хорошо. Иди, я сама…

Паша не спешит сразу исполнять мою просьбу и смотрит на Соболева изучающим, недовольным взглядом… Временно.

– Первого предупреждения тебе недостаточно? – вдруг говорит Егор Максимович, бросая на парня уничтожающий взгляд.

Паша бледнеет на моих глазах, отступает назад и уходит. Я сразу иду следом за ним, так ни разу и не оглянувшись. Неужели они знают друг друга? Меня беспокоил этот вопрос, а еще тон, которым говорил Егор Максимович с парнем. В меня он внушал ужас, поэтому я воспользовалась моментом и быстро скрылась.

Паша ушел в уборную и долго оттуда не выходил, а, когда все же вновь появился за стойкой, я сразу направилась к нему. Соболев покинул кафе, как только я спряталась в комнате для прислуги. Это событие меня успокоило, и я вновь стала такой, как прежде.

– Ты знаком с Соболевым? – тихо спрашиваю у парня, обращая на себя его внимание.

– Нет. А ты? – следует встречный вопрос. – Что вас связывает?

– Ничего, – сразу отрезаю. – Я просто работала в его ресторане…

– Не лги мне, Яна. Он так на тебя смотрел! Ты ведь знаешь, что он опасный тип?

– Паш, он мой бывший работодатель. Точнее, наверное, будущий, – поправляю себя.

– Наивная, маленькая глупышка, – следует в ответ. – Вот этим ты и привлекла его.

– Ты меня сейчас оскорбляешь, – замечаю растерянно.

– Я говорю правду. Ты знаешь, кто такой Соболев?

Я молчу, не желая продолжать эту тему. Все было похоже на обычную мужскую ревность. А у нас даже отношений нет!

– Он бандит! Держит в страхе весь город и не только. Незаконно торгует оружием и жестоко убирает конкурентов… – предупреждает.

– Я все это слышала, но проработала в его ресторане три года! Что может измениться сейчас?

– Его взгляд на тебя! Ты не видишь? – не успокаивается Паша.

– Он по жизни такой. Ему просто не хочется терять выгодную «завлекушку» клиентов. Вот и все!

– Ты видела, что было вчера с моей машиной? – вдруг спрашивает, и я киваю. – Это его рук дело.

Я фыркаю от глупости его обвинений.

– Соболев с трудом находит время проведать раз в месяц свой ресторан, а тут он вдруг начал выслеживать нас, чтобы повредить твою машину?! Зачем это ему?

– Чтобы напугать. Я был вместе с тобой.

– Так, хватит! – обрываю. – Ты просто ненормальный! Это все какой-то бред. Не хочу об этом с тобой говорить! Еще рано ревновать.

– Ян… – пытался остановить меня парень, но я его не слушала. Такое выдумать!..

Больше с Пашей не разговаривала. Несколько раз он пытался меня позвать, но в кафе было много клиентов, и я не могла к нему подойти.

Все время, весь день я думала о предложении Соболева. Петь – моя мечта. Мне нравилось это, а тут еще такое предложение! И решила согласиться.

В обед сделать перерыв не получилось. Я должна была сходить в ресторан, чтобы что-то узнать об Алине, но решила это перенести на вечер, когда поеду на разговор с Соболевым.

Ровно в семь Игорь Васильевич принес мне расчетные, хотя я ничего ему не говорила об увольнении. Думала, все же буду совмещать, а тут, оказывается, за меня все решили. Прежде, чем я высказала это своему начальнику, он обнял меня и сказал:

– Возвращайся в любой момент. Приму, как родную. – И я заплакала. Две недели работаю, а тут такие теплые отношения.

Я знаю, что Аня рассказывала Игорю Васильевичу о моей горькой судьбе, а он у нас добрая душа, всегда ценит людей с большим сердцем. Такой он видел меня. Хотя я не соглашалась. Он также часто говорил, что я сильная, а это не было правдой, но я не перечила старику. Мне было приятно, что хоть кто-то видит во мне больше. Пусть это и не так.

Попрощавшись со всеми, я оставила кафе и вышла на улицу. Возле парадного входа меня ждала огромная черная машина, марки которой не знала. Впервые вижу нечто настолько шикарное и массивное! Возможно, какой-то внедорожник… Но как-то странно переделан: металлические дуги-отбойники, хромированный кузов и огромные колеса. Выглядел опасно, но надежно.

– Прошу, – сказал один из четырех мужчин, которые находились возле внедорожника. Он открыл мне дверь в салон, от вида которого перехватывал дух: белая кожа, неоновая подсветка и очень просторно.

Я неуверенно забралась внутрь, ощутив приятный запах чистоты и свежести. Мужчины разделились и расселись по машинам, которые не замечала до этого. Двое сели в автомобиль со мной, другие скрылись в еще двух внедорожниках поменьше.

Мне вдруг стало страшно. Я словно попала в некий сон. Не свой сон, а чужой. Это не может происходить со мной. Это не может быть просто так… Ради одной певицы, которой явно могли найти замену! Жаль, я не подумала об этом раньше, поскольку, когда я попросила остановить машину, сказав, что хочу выйти, мне мягко, но четко отказали!

– Вам не причинят вреда, можете не беспокоиться, – заверяет меня один из мужчин, управляющий махиной, в которую меня посадили.

Я ничего не ответила. Крепко сцепив руки между собой, так ехала всю дорогу. Через полчаса мы приехали к какому-то ночному клубу, который видела впервые. Такого я не ожидала. Думала, меня привезут в ресторан, где смогу спросить об Алине, но теперь ничего не успею. Папа и Марья Ивановна будут ждать меня, как обычно в девять, и, если я не вернусь вовремя, начнут волноваться, а мой мобильник, словно назло, разрядился. Он вообще у меня калечный, его и телефоном трудно назвать! Батарея держала один час, постоянно тупил и мог работать или нет по своему желанию. Кнопочные телефоны давно уже не в моде, но это мой первый телефон, который я купила в ломбарде за мизерные деньги, и три года он меня очень сильно выручал. Наверное, он просто свое отжил, но, к сожалению, о другом мобильнике не было даже речи. Долги и ежедневное питание никуда не денутся.

– Почему мы здесь? – спрашиваю растерянно, когда мне помогают выбраться из машины.

– Егор Максимович ждет вас.

– Мне нужно было в ресторан…

– Конечно, как только поступит приказ.

Черт! Непробиваемые, уравновешенные и очень вежливые. Против таких не пойдешь.

Клуб работал на полную. Вокруг было припарковано много машин, грохотала тяжелая музыка. Меня заводят через заднюю дверь здания, проводят по коридору и, постучав в массивную дверь, провожают внутрь.

Я оказываюсь в просторном помещении, где было полно диванов, несколько столов, личный бар, бильярд и какое-то странное сооружение, похожее на гинекологический стул, на которых в больницах проверяют женщин. Здесь пахло алкоголем, сигаретами и уже знакомым мне парфюмом. Это не удивительно, поскольку сам Соболев находился в комнате и перебирал какие-то документы.

– Егор Максимович, Яна Малышкина, как и просили, – отвечает один из моих сопровождающих.

-–Были проблемы? – уточняет Соболев, поднимая на мужчину взгляд.

– Нет, но девушка настаивала на том, чтобы ее отвезли в ресторан. Указаний не было, и я решил не исполнять ее просьбу.

Егор кивает, переводит взгляд на меня и одновременно отвечает охраннику.

– Впредь будешь отвозить Яну туда, куда она скажет. Теперь ты ее личный водитель. Маршрут сообщать мне.

– Хорошо, – отвечает мужчина, и Егор его отпускает:

– Свободен!

 Охранник уходит, я остаюсь с Соболевым наедине, так и застыв возле двери.

– Проходи, размещайся! – приглашает мужчина, указывая вокруг, якобы позволяя мне выбрать любое место.

Я неуверенно прохожу к дивану и размещаюсь на краешке, ни на минуту не расслабляясь. Моя спина была ровной и напряженной, взгляд в пол, а сама была начеку. Даже не представляла, чего мне ждать от этого человека. Почему он со мной панькается и вообще уделяет так много своего драгоценного времени? Мне часто говорили, что Соболев не теряет его зря.

 – Зачем тебе в ресторан? – спрашивает, прикуривая сигарету и откидываясь на спинку кресла. Поза спокойная, расслабляющая, но глаза в точности подмечали малейшую деталь, внимательно скользя по мне. – Не за этим случайно? – добавляет, кивнув на стопку вещей возле меня, поверх которых находились ключи от моей квартиры.

– А… и это тоже, – растерянно. Неужели он трогал мои вещи? Откуда вообще он знает, что это мое?

– Что еще? Я слушаю, – настаивает он, будто бы имеет на это право.

Меня беспокоила его настойчивость, но все же ничего страшного не случиться, если я расскажу ему об Алине.

– Пропала девушка… Она мне очень дорога… Мы работали вместе в ресторане, – говорю. – Я хотела поспрашивать у девочек: может, кто-то ее видел или что-то знает…

– Имя? – спрашивает Соболев, делая еще одну затяжку.

– Алина. Алина Мишина.

– Говоришь, дорога тебе? Насколько сильно? – почему-то уточняет.

– Мы соседи. Росли вместе. Она стала мне очень близкой, как сестра, и я волнуюсь за нее.

– А ты знаешь, что она и ее парень обманывали тебя и не выплачивали всей суммы, которую должны были? Они делили деньги между собой, а тебе отдавали мизер.

– Женя говорил, что будет высчитывать свою долю за риск, которому подвергался, но я не знала сколько… Я ни в чем их не виню, - добавляю, хотя было очень обидно. Ладно Женя, но Алина… Она знала мою ситуацию, и даже то, что я иногда голодала.

– А жаль! – бросает Соболев, поднимаясь на ноги медленно и направляясь ко мне. – В мире действует закон: если не ты, то тебя. Твой случай можно понять: ты была еще совсем малышкой, и за тебя некому было заступиться. Теперь все изменится… – звучит как-то двузначно.

Мужчина приближается ко мне вплотную. Его пах на уровне моего лица. Я пыталась не смотреть на него, опустить взгляд вниз, но это не помогало мне нисколечко. Я чувствовала его запах, силу, сумасшедшую энергию.

На несколько секунд виснет гробовая тишина, и никто ничего не говорит. Слышно только его тяжелое дыхание и мое бешеное сердцебиение. Затем рука Егора медленно вздымается, пальцы прикасаются к подбородку и приподнимают мое лицо, заставляя запрокинуть голову назад. Наши взгляды встречаются. Я до сих пор боюсь его до жути, и это так сильно ощущается.

– Не надо меня бояться, маленькая, – вдруг говорит. – Не обижу, даже если предашь, но… Я никогда не позволю тебе этого сделать.

Судорожно сглатываю и чувствую, как мое тело начинает бить мелкая дрожь. Не от страха, а от его присутствия. Но мужчина расценивает это по-своему. Он опускается возле меня на корточки, отпускает мой подбородок, но все равно остается значительно выше меня, и мне приходится слегка приподнимать голову.

– Будем приручать, – вдруг говорит, накрывая мою ладонь своей рукой. Сгребает мои пальцы и крепко захватывает, тянет на себя, к своему лицу. – Прикоснись, я не укушу, – заверяет, мягко улыбнувшись. Он оставляет мою ладонь на своей щеке и, не отрывая взгляда от моих глаз, ждет моей реакции.

Я чувствую, как моя челюсть отвисает вниз от неожиданного поворота событий. Рот приоткрывается. Я просто теряю над собой контроль и забываю о движениях, о своей мимике и прочем. Он точно дьявол во плоти! Никогда не чувствовала себя так странно и глупо одновременно!

– Видишь, ничего не произошло, – шепчет, отпуская мою руку, и моя ладонь остается прижатой к его щеке. Не так уже и страшно! Жесткая щетина колет пальцы, мужчина теплый… Я бы даже сказала, что горячий, действительно не кусается, не кричит, а просто выжидает и наблюдает. А в его глазах буря… Настоящий Армагеддон.

Мои пальцы невольно пришли в движение, погладили его кожу, и губы мужчины сжались в тонкую линию. На скулах заиграли желваки. Грудь начала вздыматься еще чаще. Сейчас он выглядел другим… Не опасным, моложе и не таким устрашающим, словно мое прикосновение открыло его душу… Настоящую сущность… Или ее часть…

Мне понравилась его реакция на меня, и я осмелела. Слегка наклонившись ближе к мужчине, скользнула пальцами по его скуле, подбородку и провела по губам. При этом все время следила за своими пальцами взглядом, окунувшись в странные ощущения, которые передавались мне через них и проникали в мое тело.

Из горла Егора неожиданно вырвался шипящий звук. Я застыла, а потом резко убрала руку с его лица. Наши взгляды вновь столкнулись. Теперь в его глазах бурлило нечто опасное, неудержимое, мрачное…

– Мне пора домой, – залепетала, выплывая из дымки наваждения. – У меня сел телефон, а дома меня ждут…

Соболев резко подрывается на ноги, отступает на шаг и поворачивается ко мне спиной. Но прежде, чем он это делает, замечаю большую выпуклость в области его ширинки. Мужчина возбудился, но сдерживал себя, и это успокаивало, потому что я слышала, что сдержанность не присуща ему. Он всегда получал желаемое немедленно. Привык так.

– Тебя отвезут домой. Завтра будь готова в шесть вечера. За тобой заедут, – следует хрипло, и я киваю, хотя он этого не видит. – А теперь уходи! Быстро! – как-то резко, и я оставляю комнату, выскакивая в коридор, словно ужаленная…