Глава 13. Леся

— Моя ж ты девочка, я всегда говорила: у тебя просто золотые руки, — вздыхает баба Вера, когда мы с ней неспешно идём на веранду после массажа. — И как с толком ты свои навыки применила — я так горжусь тобой!

Помогаю ей разместиться в плетёном садовом кресле. Что-то она совсем плоха стала за этот год. Раньше даже по нашей подъездной лестнице взлетала как молодуха. А тут и по прямой в опоре нуждается.

Усаживаюсь на веранду, с тревогой разглядывая старушку. Как же я оказывается по ней соскучилась. И ведь даже не было времени об этом задуматься за всеми моими домашними хлопотами:

— Все благодаря вам, баб Вер. Если бы вы меня не надоумили в мед поступать, то неизвестно, как бы я сейчас концы с концами сводила.

— Ой, да глупости, — как всегда скромничает, отмахивается. — Какой от меня прок? Училась-то ты своими мозгами. И умница!

Улыбаюсь, смущенная ее похвалой. Кажется, старушка по мне скучала не меньше, чем я по ней: раньше она была куда более скупа на столь откровенные комплименты.

— Мне вас тоже не хватало, баб Вер, — ухмыляюсь, когда вижу, как она желая скрыть слёзы, принимается ворчать.

— Вот тебе ещё дело есть до старухи! Своей жизни будто нет! Лучше расскажи-ка, мужа-то нашла?

— Да ну, баб Вер! Какой еще муж, когда я кручусь целыми днями как белка в колесе?

— А ухажёр хоть есть?

Тянусь к столу, беру с большого блюда с фруктами яблоко, и качая головой откусываю:

— Говорю ж, некогда мне за ухажёрами бегать. Я белочка, — смеюсь.

— Оно ж знаешь, как бывает: симпатичной белочке нужно просто замуж удачно выскочить из своего колеса, — подмигивает мне игриво, — и жизнь на лад пойдёт.

— Ох уж эта Вера Петровна с ее стратегиями! — заливаюсь звонким смехом.

— Я между прочим серьезно, — продолжает она с улыбкой. — У меня даже есть для тебя кандидат, раз уж ты свободна? М? — она кивает куда-то в сторону.

Проследив за ее взглядом, вижу, как копия того, кого я когда-то любила, неспешно бредёт по саду, разговаривая с кем-то по телефону.

Бабушка продолжает:

— Я его давно женить хочу. Со свадьбой все наследство на него переписать обещала. И тебе помощь будет — не придётся столько работать…

Смеюсь так, что у меня уже живот начинает болеть:

— Вы как что-то придумаете, ей богу!

Вспоминаю цель своего визита, и подбираюсь для серьезного разговора поближе к бабе Вере:

— Но признаться, я вообще и пришла помощи у вас попросить. Только не женихов, — опять прыскаю со смеху, но тут же унимаюсь. — У меня проблемки кое-какие…

— Выкладывай! — командует, тут же позабыв свой игривый тон.

— Я ж это… машину купила. И тут на днях в одну крутую тачку въехала…

— Ааа, — шокировано вздыхает бабушка, хватаюсь за сердце. — Ты цела?!

— Да все нормально-нормально! Я не пострадала, — спешу успокоить. — Только теперь… денег надо. Может это… у вас найдётся? Взаймы, конечно!

— Сколько?

— Там примерно… полмиллиона, — мямлю я.

— Это что ж там за машина такая?! Неужто из чистого золота литая?! — недовольно ворчит. — Что за люди, сами понапокупают дорогущих машин, а с других спрашивают?! Дык ежели на такую машину нашёл, так и починить — не обеднеет!

— Железная логика, баб Вер, — усмехаюсь я. — Но с хозяином машины почему-то не работает.

— И кто ж там такой ушлый? Видит же, что девочка простая! Откуда у тебя такие деньги? — сетует Вера Петровна.

— Ой, с такими людьми лучше бы вообще не связываться, — отмахиваюсь я.

Чую, будь баба Вера на месте аварии она бы прямо там своему внуку наваляла, вместе с его водилой.

— Слушай, так давай я Ярику скажу, пусть он сам с твоим потерпевшим поговорит. По-мужски, так сказать. Ну чтобы хоть цену не загибал. М?

Холодею:

— Не, баб Вер, — выдавливаю. — Не хочу я посторонних привлекать…

— Да какой же он посторонний. Он же тебя по детству на руках носил. Ещё и из пожара спас, забыла уже?

— Я помню, — сухо отзываюсь. — Но это было слишком давно. Сейчас мы с ним чужие. Ладно, пойду я…

— Да погоди ты, а деньги?

— Да все нормально, у меня есть ещё у кого занять, — вру я, поднимаясь с кресла.

— Вот ещё глупости, Олеся, — ворчит опять. — Ну-ка сядь. Я не отказывалась. Просто я старый человек, а ты ребёнок ещё совсем, вот и подумала, как бы нас этот твой потерпевший не надул. Потому и предложила к Ярославу обратиться, он как взрослый разумный человек разобрался бы…

— Я вовсе уже не ребёнок! — собираюсь снова вскочить из кресла, но сухая рука бабушки меня останавливает.

— Все, я поняла. И готова помочь тебе, но с одним условием.

— Без всяких Ярославов, — сразу прошу я.

— Хорошо. Но, как я уже и сказала, все, что я сейчас имею, это наследство Славика. Меня в любой момент может не стать, и я хотела бы быть уверена, что рядом с ним будет человек, которому я бы безоговорочно доверила своего мальчика.

Кажется, понимаю, к чему она клонить и мне это совершенно не нравится:

— У него есть Яр, — сдавленным голосом почти шепчу я.

— О, моя милая, только не подумай ни о чем таком, я вовсе не собираюсь в обмен на деньги силком женить тебя на своём внуке.

Выдыхаю облегченно, нервно улыбаясь.

— Ты ведь мне действительно как родная. Конечно, я была бы несказанно рада, если бы ты стала моей официальной внучкой. Но я понимаю, что насильно мил не будешь. Однако, я прошу тебя, в обмен на мою помощь… дай ему шанс.

— Кому? — кажется я ляпаю это от шока.

— Славе, Олесенька. Ты только погляди, как он на тебя смотрит? — снова кивает в ту сторону, где у одного из деревьев застыл Славик.

Он все так же говорит с кем-то по телефону. Ловлю на себе его взгляд, чем-то похожий на тот, которым меня обычно таранит его старший брат. Как же они неуловимо похожи...

У меня от них обоих мурашки по коже. Только этиология этих мурашек отличается. Сейчас мне кажется, что я добыча перед хищником, и мне от этого неловко. А когда на меня так смотрит Яр… я все так же чувствую себя добычей перед опасным хищником, только — никакой неловкости. Скорее страх. Причём боюсь я в том контакте больше всего саму себя. Потому что рядом с ним перестаю себе доверять. И боюсь снова попасться…

Отворачиваюсь обратно к столу. И нервно хватаю с блюда второе яблоко.

— Я подозреваю, что мальчик влюбился, — продолжает Вера Петровна.

— С чего бы вдруг? — прячу взгляд в ладони.

— Да у нас с ним последнее время только и разговоров, что о тебе. Все расспрашивает и расспрашивает. Телефон из рук не выпускает… — она на секунду замолкает и накрывает мои подрагивающие пальцы своей худой ладонью: — Ты только пойми меня верно: я ни в коем разе не собираюсь купить твою взаимность. Только прошу узнать его получше и принять решение.

Понимаю, что предложение абсурдно. Но мне слишком нужны деньги, чтобы отделаться от старшего братца. А младший скорее всего свинтит сам, особенно если узнает, что я, как говорится, «с прицепом».

Блин, только не это. Ему ни в коем случае нельзя этого знать. У Славика же язык как помело, непременно всем растреплет, даже если умолять его держать мой секрет в строжайшей тайне. Проверено в детстве. Неоднократно!

Тогда что делать? Отказаться? Но ведь это всего лишь просьба пожилого, и к тому же вовсе не чужого мне человека.

Очевидно заметив мои сомнения, Вера Петровна решает продолжить:

— Признаться, мы ещё год назад с Ярославом обсуждали, что надо бы вас посватать. И если бы Ярик не спрятал меня в этой глуши, то глядишь, вы со Славой уже были бы женаты, — она дурашливо подмигивает мне, будто уже знает наверняка, что ее план сработает.

Теряю дар речи. Вот как? Неужто Ярослав Сергеевич столь изощренными способами меня себе в невестки готовил. Что ж… раз так:

— Хорошо! — соглашаюсь, позабыв о прочих доводах рассудка. — Я согласна попробовать.

Вижу, что Вера Петровна готова расплакаться от счастья. Сжимает мои руки:

— Спасибо, моя девочка! Ты не пожалеешь. Он хороший парень. И приданного я вам оставлю достаточно. Ты ни в чем нуждаться не будешь…

Глотаю слёзы:

— Это вам… спасибо, — выдавливаю я.

— Вы уже закончили? — раскатистый мужской голос вынуждает меня вздрогнуть.

Быстро успокаиваюсь, обнаружив, что это всего лишь Славик. Боже, как же у них похожи голоса…

— О чем говорили? — интересуется безучастно.

— Так о тебе же, оболдуе, — усмехается Вера Петровна.

— Ба, не дискредитируй меня перед девушкой, которая мне нравится, — вроде бы в шутку говорит Слава.

— Вот мы как раз об этом, — без обиняков отвечаю я с усмешкой. — Баб Вера тебя мне сватает.

Он переводит удивлённый взгляд на бабушку и отвешивает шутливый поклон:

— Вот за это респект, бабуль. И как я только раньше себе девушек без твоего участия цеплял-то?

— Вот то ж, что цеплял, — фыркает бабушка. — Как заразу какую-то, вечно всякую шваль мне знакомиться тащил.

Вижу, как от бабушкиных откровенностей у Славика готовы глаза из орбит повылезать. А мне так даже больше нравится: все по-честному и открыто.

Смеюсь от лёгкости, которую испытываю с этими двумя, пока те продолжают наигранно браниться. Как же хорошо быть ни в кого не влюблённой…

— Какого черта тут происходит?! — грохочет хрипловатый голос у меня за спиной.

Мое сердце пропускает пару ударов. Тело покрывается мурашками. А в горле образуется комок, мешающий говорить.

— О, бро! — с улыбкой отзывается Славик. — У нас тут вот чаепитие на веранде. Наслаждаемся последними тёплыми денёчками. А ты какими судьбами? — он бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Если ты забыл — это вообще-то мой дом, — недружелюбно цедит Ярый.

— Да, но обычно у тебя уходит куда больше времени на баб, — явно пытается поддеть брата Слава. Но сам того не подозревая, попадает своей подколкой в меня.

Мое бедное сердце кажется только сейчас отмерев, подскакивает к горлу, норовя вырваться наружу вместе с содержимым желудка. Да, настолько я не ожидала его сегодня встретить.

Слышу неторопливые тяжелые шаги по ступеням веранды. И буквально сжимаюсь в комок оголенных нервов, желая провалиться сквозь это чёртово кресло, которое не в силах меня спрятать.

— Теряешь хватку, брат? — не унимается Слава, подшучивая над братом.

Рядом с моими локтями на подлокотники ложатся огромные ладони, вынуждая меня прятать дрожащие руки на коленях.

— Сегодня там не оказалось того, что мне хотелось, — жар его тела, голоса, близости обжигает меня. — Что она делает здесь?!

И вот опять… Говорит так, будто я вещь. Будто меня здесь и нет вовсе. Будто он ведёт разговор о каком-то товаре.

— Разве я не велел: никого не впускать в дом?! — продолжает грохотать у меня над головой.

— Так она и не в доме, — выкручивается Славик. — Всего лишь на веранде.

— Слава! — рявкает Ярый. — Теперь серьезно! Какого хера она тут делает?!

— Так ты ее сам первый привёз?

— И потом признал свою ошибку! А ты? Хоть понимаешь, чем это может обернуться?!

— Свадьбой? — с наигранной ленцой спрашивает Славик, игриво подмигивая мне.

Явно нарочно дурачка включает.

Ведь даже мне понятно, что речь о безопасности целой семьи. И кажется я только сейчас поняла свою ошибку: нельзя было слушать Славу и заявляться вот так беспечно!

Ярый дышит мне в макушку, очевидно тараня меня разъярённым взглядом:

— Какой ещё свадьбой, придурок?

— Так это, — Славик видимо все же смешался от неуместного приступа гнева старшего брата. Но в свойственной ему манере просто натягивает на лицо улыбочку: — Ты разве ещё не слышал? Олеся — моя девушка!

Славик продолжает улыбаться, и подмигивает мне. Баба Вера одобрительно похлопывает младшего внука по плечу.

...А у меня ощущение, словно я попала под промышленный пресс, и меня сейчас попросту размажет по хлипкому ротанговому креслу. Признаться, хлипким оно начало казаться мне только сейчас, когда его плетённые подлокотники отчего-то заскрипели под большими мужскими руками от которых я теперь не могу глаз оторвать. Костяшки побелели. Вены вздулись. У меня дыхание перехватывает, будто эти самые руки сейчас сжимаются на моей шее.

— Ой, я совсем забыла, — нахожусь экстренно: — у меня же сегодня ещё заказ! Всем пока…

Я пулей вылетаю из кресла, и даже позабыв о своей походной сумке со всеми причиндалами для массажа бабе Вере, спешу к спасительной лестнице с веранды.

— Я провожу! — бросает мне вдогонку Слава.

— Сидеть! — рявкает на него Яр. — Отправляйся в мой кабинет и жди меня там! Нам предстоит серьезный разговор.

— Ярослав, — пытается вклиниться бабушка.

— Не сейчас, ба! — обрывает ее Ярый.

И я больше не слышу, о чем они говорят, потому что мчусь к воротам, за которыми оставила свою машину.

Как только скрываюсь от Волковых из виду за плотными зарослями можжевельника, перехожу на бег.

— Ключи-ключи-ключи, — шепчу едва ли не истерично, обшаривая карманы.

Нахожу. Боже!

Кручу связку, пытаясь выбрать необходимый. Руки дрожат. Черт!

Есть! Втыкаю, проворачиваю, дергаю ручку, и…

Огромная лапища припечатывает дверь машины прямо перед моим носом…

Я опоздала.

Меня припирает к машине горячим мужским телом. Затылок опаляет бешеным дыханием. Сильные пальцы стискиваются на моем бедре почти до боли.

— Ничего не попутала? — рычит мне в волосы.

— О чем вы?

— Место встречи? М? — я буквально кожей чувствую, что он готов взорваться. — Или может меня с братом перепутала?!

Лупит ладонью по крыше моей машины, вынуждая меня вздрогнуть, и кажется оставляя вмятину на моей ласточке. Прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы:

— Какого хера ты делаешь, маленькая? — шепчет. — Я же хотел, как лучше…

Собираю волю в кулак. Пытаюсь отстраниться. Но особо некуда: промежуток между Ярым и машиной едва позволяет мне дышать:

— Я ничего и никого не перепутала, — уверенно говорю. — И в вашем эт-том «как лучше» — не нуждаюсь!

Он рывком разворачивает меня к себе:

— Хватит, Лесь. Я уже понял, что ты сильная и независимая, — цедит. — А теперь объяснись…

— Я не обязана вам ничего объяснять! — кричу ему в лицо. Меня трясёт.

— Хорошо. Не обязана, — пытается успокоиться. — Но я прошу…

— Плевать я хотела на ваши просьбы! Вы все слышали! Пока вы пытались залезть мне в трусы, мы со Славой начали встречаться! Баба Вера одобряет и поторапливает со свадьбой. Что ещё я должна объяснять?!

Хмурится. Подозрительный взгляд будто в панике мечется по моему лицу. Не верит. Но и опровержения моей лжи найти не может.

— Ты же не его любишь? — задаёт он вопрос со страной формулировкой.

— А кого же, по-вашему? — шиплю ему в лицо.

— Меня! — он рявкает это так уверенно, будто никогда и не сомневался. — И тогда, и сейчас…

— Не хочу вас расстраивать, но с удовольствием это сделаю, — набираю побольше воздуха в лёгкие, чтобы голос звучал как можно уверенней: — я никогда не любила вас, Ярослав Сергеевич!

— Только не ври! — припирает меня к машине.

— Ни капли, — продолжаю лгать, стараясь звучать уверенно, — вы просто очень похожи со Славой. Я с детства была в него влюблена. Но даже не надеялась, что он на меня посмотрит, как на девушку. Я же всегда была как раздражающая младшая сестра для вас обоих.

— Нет-нет… — щурится неверяще, и дергает меня за талию к себе. — Ты моя, забыла? Ты ведь назло мне все это говоришь, да? Не надо так, маленькая. Прошу. Только не с моим братом…

На мой телефон приходит звонкое оповещение, и я заглядываю в экран:

— Очень кстати, — усмехаюсь я, обнаружив сообщение от банка о поступлении на мой счёт кругленькой суммы. — Я сейчас же верну вам весь долг до копейки. И больше нас ничего не будет связывать!

— Так и знал, — рычит он, выхватывая из моих рук телефон. — Все дело в этих гребаных деньгах?! Да забудь ты о них! Или настолько гордая, что готова из-за каких-то бабок испортить жизнь сразу троим?!

Хочу плакать. Но вместо этого смеюсь:

— Из-за каких-то бабок??? — не могу унять нервный смех, как и тремор во всем теле, и сама не замечаю, как перехожу на надрывный крик: — А может все же дело в том, что вы — животное? В той боли, что вы мне причинили, и которую никакими чертовыми бабками не унять?! В том, как унизили меня? А?!

Отшатывается, как от удара. Морщится несколько презрительно.

— Значит дело не в деньгах? — будто желая ее раз убедиться, переспрашивает.

— Дело в вас, Ярослав Сергеевич! Я не хочу вас! Даже видеть не хочу! Но очевидно буду вынуждена, если все же соберусь, по совету бабы Веры, выйти замуж за Славика! — назло говорю это, заметив как он остро отреагировал на мои отношения с его братом.

Воспользовавшись его растерянностью и расстоянием между нами, порывисто возвращаю свой телефон, прыгаю в машину и спешу убраться подальше от этого чертового дома!