Глава 14. ЯР
— Немедленно мне того врача доставить, Андрей! У тебя полчаса, — приказываю я в трубку, размашистым шагом возвращаясь к дому.
Значит дело не в деньгах. Но готов поклясться, что все это представление со Славиком — чистой воды фарс. Как минимум с ее стороны. Она хочет позлить меня.
Я же вижу, как она передо мной трепещет. Значит явно то, что произошло между нами год назад, — даже несмотря на мой не слишком мягкий темперамент, — ей вкатило. Она хочет меня. И ненавидит одновременно. Настолько, что готова уничтожить и меня, и моего брата за компанию.
Лишь бы только этот полудурок не успел на неё запасть и не принял ее игру всерьёз. Ещё не хватало враждовать с собственным братом из-за какой-то бабы, которая слишком упряма, чтобы дать мне без всех этих представлений!
От одного гребанного предположения о подобном ходе событий пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Млять, только не это…
Нет-нет. Слава слишком легкомысленный и непостоянный, чтобы это стало проблемой.
Но как он на неё смотрел… Там, на веранде. Будто она какой-то ценный клад, который он откопал и уже присвоил себе.
Но она моя! Моя!!!
Опять чувствую себя убогим Глумом, что готов убивать за свою прелесть…
Бред! Я просто хочу ее поиметь!
Даже не пытаясь урезонить сбившееся дыхание, толкаю дверь в свой кабинет:
— Теперь объясняй, что за цирк ты тут развёл?! — грохочу на весь дом.
Брат сидит в моем кресле, вальяжно покачиваясь:
— Что не так, бро? — отвечает вопросом на вопрос.
Как же меня бесит, когда так делают!
В ярости шагаю по своему кабинету, и за шиворот вышвыриваю брата из кресла:
— Нахер ты ее сюда притащил?! Я ведь сказал: никого не привозить!
— Да сколько можно держать нас в заложниках?! — обороняется брат. — Тебе не кажется это тупым актом эгоизма? Сам-то вечно где-то таскаешься! А мы должны сидеть взаперти!
— Никто не говорил о «заперти», — рычу я. — Просто прошу соблюдать осторожность. Если выходишь — берёшь охрану. Меня оповещаешь! И никого. НИКОГО! Не привозишь в дом! Это было главное правило! А ты, идиот, привёл ту, от которой нам обоим стоило бы держаться подальше!
— Так почему тебе можно было ее привести?! А как я — так сразу «идиот»!
Опускаюсь в кресло, устало потирая переносицу:
— Да, я накосячил. Нельзя было. Только не ее… — тихо выдавливаю. — Но я ведь сразу обозначил тебе, ещё в тот день… что вас не должны увидеть вместе. Вы не должны были больше встретиться.
— Теперь так не выйдет, бро, — тоже куда спокойней отзывается брат.
Его интонация привлекает мое внимание, вынуждая поднять взгляд на Славика:
— Это ещё почему?
— Ты ведь слышал. Мы с Олесей встречаемся. А это влечёт за собой не только встречи. Но и куда более близкий контакт, — ехидно усмехается.
Под моими руками крошится подлокотник моего кожаного кресла. А брат неумолимо продолжает:
— Она мне реально нравится, бро…
Только не это.
— … если честно, я вообще влюблён в неё с детства. Просто она тогда была такой неприступной. Я даже думал, что она влюблена в тебя. Но сейчас понимаю, что она скорее смотрела на тебя, как на своего отца, которого слишком рано потеряла — слишком уж у вас с ней разница большая.
Нет-нет-нет…
— Признаться теперь я надеюсь, что бабушкино предсказание сбудется, — ухмыляется он.
— Какое ещё? — выдавливаю сухо.
— Ты ещё не слышал? Как только Вера Петровна прознала, что я переписываюсь с Олесей, она тут же начала пророчить нам скорую свадьбу!
Вскакиваю на ноги:
— Ты хоть понимаешь, какой опасности ее подвергаешь?! — рявкаю я.
Сам не пойму из-за чего сейчас так злюсь. Правда волнуюсь, что этот придурок ее даже защитить не способен? Или это всего-то бешенство, что мой младший брат увёл у меня из-под носа желанную любовницу? Или… ещё не увёл? Ведь я почти на сто процентов уверен, что с ее стороны это дурацкая игра для того, чтобы выбесить меня.
Но разве я могу кинуть близкого человека, когда дело касается его сердечных дел? Нет.
Однако и умереть от спермотоксикоза по вине одной упрямицы я тоже не намерен…
— Бро, согласись, вся эта твоя паранойя с усиленной охраной и трехметровым забором — чушь собачья, — простодушно отмахивается от моих мер безопасности брат. Оно и понятно, его ни разу всерьез не коснулась криминальная сторона моей жизни. — С тех пор, как ты нас упёк в этой глуши не произошло ровным счетом ничего! Так что никакой опасности я Олесю не подвергаю, — пожимает плечами, очевидно и правда не осознавая, что творит. — А если не нравится, что она приезжает сюда, значит я буду ездить к ней!
С этими словами брат выходит из моего кабинета, громко хлопнув дверью. Вроде взрослый мужик уже, а характер все еще как у капризного подростка.
У меня от его наглости кровь закипает.
Хочу пойти за ним. Хочу по-мужски объяснить ему, что девчонка, к которой он возомнил любовь, целиком и полностью принадлежит мне! Моя!
Это вообще нормально, что мне хочется ударить собственного брата? Приковать его наручниками к батарее, отобрать средства связи, и держать в запертой комнате, покуда он не передумает, что мол влюблён.
Нет. Не нормально. Эта мелкая сучонка меня окончательно с катушек спустила.
Он же мне не только брат, он — как сын! Пусть кормила и заботилась о нас бабушка, но именно я пытался вырастить из этого оболтуса мужика!
Нужно забыть. Забыть ее. Просто выбросить из головы. Раз она не хочет меня — я не желторотый пацан, чтобы за ней бегать. Тем более раз она нужна моему брату — пусть забирает! Теперь будет ему башню сносить…
Кулак без контроля мозга с грохотом опускается прямо на клавиатуру ноута, кроша его в клочья. Млять…
Окончательно теряя контроль над собой, с силой швыряю получившуюся рухлядь об стену:
— Сука!
Скидываю со стола оставшееся барахло. Пихаю сам стол из тяжелого красного дерева, переворачивая его на ковёр.
Не могу! Сука! Чертова ведьма! Не могу ее так просто отдать!
Возьму разок. Всего раз, чтобы успокоиться. А потом пусть дальше играют в свою любовь!
Падаю обратно в кресло. Откидываю голову, чувствуя, как у меня буквально выкручивает позвоночник. Да какого буя со мной творится?!
Изувеченный подлокотник кресла остаётся в руке. Швыряю его в дверь в тот самый момент, когда она открывается.
— Простите, Ярослав Сергеевич! — скулит мой помощник, сложившись от пришедшегося в пах куска подлокотника. — Мы зайдём позже!
Вижу за его спиной доктора из моей любимой частной клиники и торможу ребят:
— Не спеши, Андрюш, — рокочу я. — Станислав Дмитриевич, проходите, пожалуйста. Извините за беспорядок.
— Приветствую, Ярослав Сергеевич, — док пожимает мне руку. — Андрей передал просьбу. Приехал сразу.
— И я не останусь в долгу за оперативность, — киваю на диван, предлагая присесть.
— Это скорее я перед вами в долгу, — лебезит доктор. — Вашими стараниями я в завотделением выбился. Поэтому все, чем могу, в любое время…
— Хорошо, что вы помните добро, Станислав Дмитриевич. Только я просил конкретного врача, который год назад производил осмотр одной девочки, а не целого заведующего, — усмехаюсь. — Но раз вы приехали сами, ещё и с какой-то папкой в руках, значит должно быть у вас есть ответы на мои вопросы.
Кошусь на Андрея, что, прикрыв дверь, замер у стены. Потом мы ещё обсудим точность исполнения моих указаний!
— Все верно, — перехватывает мое внимание док. — Вы говорите об Олесе Кравцовой, если я правильно понял? Та, что была с вами в ночь пожара.
— Правильно, — напрягаюсь, стоит услышать ее имя.
— В ту ночь ее осматривал я.
Он замолкает, потому что под моими пальцами вновь начинает рваться кожа. А ведь я любил этот диван…
— В смысле… ТЫ? — рокочу едва ли не по слогам, вмиг позабыв обо всяких там формальностях.
Док заметно отодвигается в самый дальний от меня угол дивана:
— Я все объясню…
Перевожу взгляд на Андрея:
— А ты выбрал изощренный метод самоубиться, — рычу. — Я тебе что тогда по телефону сказал?
Мнётся, вспоминая:
— Я точно не помню, — мямлит помощник: — но вы ведь точно сказали прислать на адрес врача.
Мля…
Прикрываю ладонью глаза, тру виски, пытаясь удержать себя в руках:
— Я сказал, — начинаю я тихо, — первое: вызвать ей толкового доктора—женщину! Разве нет?!
— Я все передал! — тут же вставляет Андрей.
— Дело в том, что в ту ночь у нас было мероприятие, — принимается оправдываться док, — и все мои врачи-девочки были мягко говоря не в форме. Не мог же я отправить выполнять ваш заказ пьяную докторшу? К тому же Андрей сказал, что случай может быть тяжелый, возможно придётся зашивать, а такое дело для вас я могу доверить разве что самому себе…
Ладно. Спокойно, Яр. Это же всего лишь доктор.
В конце концов, что она, ни разу у гинеколога мужика не бывала?
Может и не бывала. Черт! Косяк. Тогда оно и понятно, чего она так бесится.
— Тяжелый случай, Андрей? — презрительно кошусь на помощника. — Разве я так сказал?
— Суть была, что девчонку надо отработать по полной, и очень тщательно, чтобы ничего не упустить…
— Ты идиот, — выдыхаю, констатируя факт. — Я велел, чтобы доктор ее тщательно осмотрел на предмет повреждений. Если что-то серьезное, чтобы о ней позаботились, чтобы не было проблем…
— Насчёт этого я тоже озаботился! — рапортует Андрей. — Она все подписала! Так что проблем быть на должно! Если даже девица подала в суд, у неё нет никаких шансов его выиграть. У меня все бумаги сохранились!
— Какие ещё бумаги? — с неприятным подозрением цежу я.
— Отк-каз от п-претензий.
— К кому? — щурюсь, постепенно осознавая всю произошедшую картину.
— Так к в-вам же, Ярослав С-сергеевич!
Поднимаюсь на ноги, и, пиная раскиданные по полу вещи, неторопливо надвигаюсь на желающего втереться в стену Андрея:
— Поправь меня, если я что-то не так понял, — начинаю терпеливо: — вы двое завалились среди ночи в квартиру к молодой девочке…
— Т-трое! — вставляет мой помощник. — С нами ещё Мишин братан ездил — Владик. Я всегда с собой кого-то из ребят беру. На случай, если шлюшки несговорчивые попадутся…
Замолкает под моим уничтожающим взглядом.
Холодею. Проглатываю сухой ком в горле, возникший от ещё более дрянного предчувствия:
— Скажи мне, — хриплю я с нажимом, прихватывая своего помощника за грудки, — что она оказалась сговорчивой.
Вижу ответ по багровеющему лицу Андрея. Да и сам его знаю. Она бы ни за что так просто не далась. Не раздвинула бы послушно ноги перед неизвестным мужиком.
Ещё и бумажки ей притащили…
И это все при том условии, на какой ноте мы расстались…
Звездец!
— Вы че наделали, уроды?! — рычу, окидывая присутствующих уничтожающим взглядом. — Вы — три здоровых лба, ввалились к девочке, которая только лишилась девственности! Скрутили ее! Осмотрели! Ещё и заставили подписать какие-то бумажки?! — прикладываю Андрея затылком о стенку, легонько встряхивая. — У вас три секунды, чтобы придумать, что может быть хуже, чем ВТРОЁМ пялиться на прелести МОЕЙ женщины?! Быстро!!!
Охереть! Охереть! Вашу ж мать!
— Три!!! — рявкаю я. — Вы оба – покойники!
— В-ваш этот… Владик предлагал ее изнасиловать! — вопит с дивана доктор.
У меня останавливается сердце. А руки смыкаются на шее помощника, когда я читаю по его зашуганным глазам, что док сказал правду.
— Иии? — выдавливаю.
— Мы с Андреем конечно сразу отказались! — продолжает Стас.
— Я вообще его предупредил, что вы подобного так просто не оставите! — сипло оправдывается Андрей.
— Чем закончилось?! — требую я, еще разок его встряхивая.
— Ему позвонили. И сказали, что вас завалили, — выдавливает Андрей. — Ну мы и помчались к дому. А там пожар…
Отшатываюсь от своего помощника, позволяя ему стечь по стене.
Сжимаю виски. Опять голова разболелась.
Значит ее спасло только то, что я умер…
Достаточно символично, чтобы я понял. Моей принцессе было бы в разы лучше, если бы меня не было в живых.
Теперь мне все ясно. Понятно почему она меня презирает. Ещё бы…
Накосячить ещё больше я наверно никогда в жизни не смогу. Это рекорд!
Вытаскиваю из кармана телефон и набираю Мише:
— Двоих из моего кабинета и своего брата в подвал. Их судьбу я буду решать позже…