Глава 16. ЯР

Голова раскалывается, пока я пытаюсь понять, где нахожусь. Опыта у меня в подобных делах достаточно, чтобы быстро сообразить, что это больничная палата.

Мозги в кашу. Походу меня нехило так контузило. Точно… взрыв.

Я идиот. Должен был сразу почуять неладное. Но я был так увлечён разглядыванием трепещущих ресниц над румяными щечками, что напрочь позабыл об элементарной бдительности…

Мысль о хозяйке этих самых ресничек вынуждает реактивно подскочить на кровати.

— Ярослав Сергеевич, вам ещё нельзя! — вопит Миша и подскакивает ко мне, когда я неловко пошатываюсь. — Вас неслабо осколками изрешетило. Только зашили. Надо полежать, восстановиться. Вы бы знали, как я на очко присел, когда взрыв прогремел. Я нашим ребятам всю инфу передал. Они предположили, что вероятно и происшествия с другими вашими любовницами пересмотреть придётся…

— Где она, Миш? — трясу головой, пытаясь справиться с вертолетами.

— Так это… — мямлит в ответ, — мои с-соболезнования, Ярослав Сергеевич…

Сердце замирает.

— Не продолжай! — останавливаю его, пока он не ляпнул что-то неисправимое.

Нет. Нет…

Выскакиваю из палаты и уверенным шагом мчусь по коридору. На ходу срываю с себя идиотскую больничную сорочку. Благо хоть брюки оставили, и на том спасибо.

Миша всегда знает куда меня вести в таких ситуациях. Одна небольшая, но очень качественная частная клиника, в которой я походу самый активный меценат. Сколько раз я тут очухивался — не счесть. Поэтому кулуары до боли знакомы.

Пинаю ногой дверь в ординаторскую:

— Где она?! — повторяю свой вопрос уже куда менее сдержанно.

— Ярослав Сергеевич, вам же ещё нельзя подниматься! — бросается ко мне знакомый хирург.

Прихватываю его за грудки и легонько встряхиваю:

— Ещё раз: где девушка, которую доставили со мной? — рявкаю. — Миниатюрная голубоглазая брюнетка. Волосы ещё такие пышные. Волнистые. До середины спины. Красивая…

Понимаю, что задыхаюсь от собственных слов, потому что вижу ответ по охреневшим глазам врача:

— Там без вариантов было, Ярослав Сергеевич, — мямлит он отчего-то сдавленно. — Мы сразу приехали, но там уже некого было спасать… Ярослав Сергеевич… дышать…

Не понимаю…

Ничего не понимаю.

Мы же только разобрались. Может ещё не во всем, но я точно видел, что она готова простить меня за косяки моих чрезмерно усердных придурков.

Каждый из них получил своё наказание. Нерадивый док, посмевший унизить мою девочку при других мужиках лишился не только долгожданной должности, но и лицензии заодно.

Владик, — младший брат Миши, — выхватил больше прочих, и сбежал, как сыкливый пёс. Но я не спущу ему так просто на этот раз. Из-под земли достану. Никто не смеет пугать мою девочку.

Андрей ещё держится: все ещё сидит в подвале и на коленях вымаливает прощение.

А я? Почему меня никто не наказал за то, что я с ней сделал?!

Вёл себя как скот. И тогда, и сейчас. Не смог защитить…

Мысли путаются. Замечаю, что лицо хирурга побагровело, а на моих локтях висит ещё парочка мужиков в халатах:

— Ярослав Сергеевич, да отпустите же вы его! Задушите!

Расцепляю ладони:

— Отведите меня к ней…

Моя девочка. Моя нежная принцесса. Что же я наделал? Из-за своей жадности…

Иду за одним из белых халатов на автопилоте.

Вхожу в лифт.

Выхожу.

Перед глазами мелькает табличка «МОРГ».

Нет. Не могу. Я не хочу ее видеть такой…

Но ноги упрямо идут вслед за белым халатом по холодному помещению.

Вижу железный стол и врастаю в пол. Водопад шоколадных волос рассыпавшийся по ледяной столешнице вгоняет кол в сердце.

Становится больно дышать.

Нежное тело сильно изувечено. И от этого зрелища у меня возникают чёрные круги перед глазами.

Стою на расстоянии. Кажется, впервые в жизни… мне страшно. И я совершенно не знаю, что делать.

Тру ладонями влажное лицо, и слега пошатываюсь.

Я не знаю, как правильно молиться. Но сейчас готов на все, лишь бы она очнулась.

Понимаю, что это невозможно. Или не понимаю… но хочу, чтобы это чудо произошло.

Умоляю, если ты есть там наверху… позволь ей жить. Лучше забери меня. Я готов. Давно готов! Она не заслужила такого… Это все я… Ты не можешь снова так поступать со мной!

Нерешительно подступаю ближе и касаюсь дрожащими пальцами тёмных волос с опалинами.

— Моя маленькая…

Прошу, живи. Клянусь, я оставлю тебя в покое. Только живи…

— Ярослав Сергеевич, — мямлит у плеча мой сопровождающий, — вам бы вернуться в палату, пока швы не разошлись…

Несдержанно грохаю кулаком по ледяному столу, где лежит моя спящая упрямица. И виновато хмурюсь, когда из-за моей неосторожности с раненого тела сползает простынка, что прикрывала ступни девушки.

Вернее, туфли.

На каблуке.

Сознание начинает потихоньку включаться. И я наконец замечаю очевидное.

Клочья богемного шелкового халата. Нарощенные ногти…

— Оля, — выдыхаю я к собственному стыду несколько облегченно. — Прости меня…

Но если это Ольга, то где Леся?

Поворачиваюсь к врачу, что привёл меня в морг:

— Где ещё две девушки, которых должны были доставить со мной? — требую резко.

— Ну ещё одна в реанимации. Но та блондинка, — рассуждает док.

— А последняя?!

— Она отказалась от госпитализации и уехала.

— Как уехала?

— Своим ходом, — он пожимает плечами. — Наотрез отказалась от осмотра. Домой очень спешила. Вроде в порядке была. Единственная в сознании. Видимых повреждений особо не было...

— Точно в порядке?

— Разве что пара царапин. Ну и за психологическое равновесие не могу ручаться. Как только отошла от первого шока рыдала. Еле успокоили.

— Рыдала?

— Ну конечно. Над реанимацией у блондинки.

Значит Маша в реанимации?

— Перед уходом и к вам заходила, — продолжает док. — Михаил дал добро, чтобы пустили.

Вот как. И ко мне зашла?

— И что она там делала?

— Этого не можем знать. У Михаила спросите.

Скорее всего хотела добить меня-идиота, да Миха не дал.

— Ясно. Рубашку давай, — без обиняков требую я.

— Что, простите?

— Рубашку свою сюда гони! — шиплю. — Я спешу!

Справившись с удивлением, док принимается стягивать одежду.

Спешу выбраться из ледяного морга, попутно натягивая маловатую для меня чужую рубаху.

Не дожидаясь Миши выхожу на парковку у больницы. Уже совсем темно. Сколько же я провалялся в отключке? Я надеюсь я не прошляпил свою девочку…

Очевидно, мои надежды на то, что охота на меня завершилась, толком не начавшись, пошли прахом. А раз за мной следили, то и Олесю видели. Значит времени на раздумья особо нет. Если она ещё жива, то теперь благодаря мне, ей может грозить опасность.

Прыгаю в машину, и не раздумывая трогаюсь с места.

На соседнем кресле замечаю телефон Миши, и принимаюсь обзванивать своих людей, выдавая им приказы относительно взрыва:

— Укрепляем охрану. Веру Петровну и Славу с периметра не выпускать. Никого постороннего не впускать, — сухо чеканю я. — В клинике лежит девочка Маша, которую со мной привезли — приставить охрану и позаботиться, чтобы ей предоставили лучшее лечение. И из-под земли достать ту суку, что мне такой подарочек организовала! Все ясно? Выполнять!

Я могу доверить своим парням все. Собственную жизнь. Жизнь своих близких. Абсолютно все.

Кроме Олеси.

О ней я позабочусь самостоятельно. На этот раз.

Торможу посреди двора, знакомого мне с детства. Даже не удосужившись нормально припарковаться, выскакиваю из машины и быстрым шагом иду к двери подъезда.

Набираю код доступа и взлетаю вверх по ступеням. Ложусь на дверной звонок.

Секунда… две… три…

Мое сердце снова затихло прямо как там в морге.

Ну же, открывай, маленькая! Позволь мне убедиться, что с тобой все в порядке…

Слышу возню с замком за дверью и только сейчас осознаю, что не дышал все это время.

Дверь распахивается и мои лёгкие жадно впитывают сладковато-сливочный аромат, валящий из квартиры, будто тут эпицентр этого дурманящего запаха.

— Ты на досуге ещё и пирожные печёшь? — ухмыляюсь я, обнаружив в дверном проёме свою испуганную девочку.

Глаза, опухшие от слез, волосы всклочены. Нервно кутается в простенький халатик.

У меня екает сердце, когда в тусклом свете подъездной лампочки я замечаю на ее лице глубокие царапины. Протягиваю ладонь, осторожно касаюсь кончиками пальцев раненой щеки:

— Ты в порядке, малыш?

Будто что-то вспомнив вся подбирается. Отстраняется от моей руки, и слегка отшатывается вглубь своего тесного коридора:

— Какого черта вы здесь забыли? — шипит, а в голосе слышны слёзы.

Судя по интонации и выбираемым ею выражениям по-хорошему у нас опять не выйдет:

— Я приехал за тобой, принцесса, — подкрепляю мягкое обращение довольно категоричным тоном.

В полумраке вижу, как удивленно округляются ее глаза, а в следующую секунду она резко толкает дверь, пытаясь ее закрыто прямо у меня перед носом.

— Да дьявол тебя раздери! — рычу я, когда мою ладонь прибивает к косяку аккурат на уровне замка.

От боли даже на мгновение в глазах темнеет.

Стискиваю никудышную ветхую входную дверь до треска деревянных реек на ней, и осторожно толкаю от себя, чтобы своей порывистостью ненароком не травмировать маленькую упрямицу.

Черт, да с ней не только в сексе аккуратней надо, но и в целом по жизни. Чтобы ничего не сломать, не порвать…

— Леся, от того что ты станешь упрямиться мое намерение не изменится, — говорю устало.

— Я не ваша собственность, чтобы вы на мой счёт имели какие-либо намерения! — почему-то шепотом истерит она. — Убирайтесь из моего дома!

Вхожу в квартиру. Прикрываю за собой дверь. Пока возвращаю взгляд обратно к Олесе, замечаю, что картинка будто слегка плывёт.

Шагаю навстречу девочке. Она от меня пятится. Как же бесит!

Напираю. Ловлю ее за затылок, и подтягивая к себе ближе:

— Ну что ещё, маленькая? — обессилено выдыхаю, чувствуя, будто из меня выкачали энергию.

Кажется мне достаточно было убедиться, что она в порядке, чтобы расслабиться.

Мутит. Голова кругом. Темный коридор делает очередной кульбит…

— Я вам никакая не маленькая?! Не малышка! И даже не принцесса! Я вообще не ваша! — уже куда громче настаивает она. — Я вообще с вами ничего общего иметь не желаю! Все, к чему вы прикасаетесь обращается в прах!

— Ш-ш-ш, — успокаивающе поглаживаю ее по волосам, тогда как свободной рукой упираюсь в стену, чувствуя, что пол норовит уйти из-под ног.

Кажется, я даже не в силах понять смысл ее слов.

— Не смейте затыкать мне рот! — возмущённо.

Темнота этого коридора действует на меня как-то слишком умиротворяюще. Будто я дома. Там, где всегда мечтал оказаться…

Осторожно припираю девочку к стенке. К той самой, что уже год снится мне ночами.

Подтягиваю миниатюрную фигурку поближе. Утыкаюсь лбом в макушку Леси:

— Если бы ты только знала, сколько раз я мечтал снова оказаться здесь с тобой. Сколько раз вспоминал ту ночь, — шепчу ей над ухом. — Должно быть около четырёхсот раз. Или пятисот… Сколько там дней прошло с той нашей встречи? Вернее, ночей…

Леся жадно ловит воздух рядом с моим ртом.

— Представляешь? — продолжаю я. — Каждую гребанную ночь…

— Зачем? — выдыхает.

— Ясное дело, — чувствую, что пошатываюсь, и упираю руки в стену позади Леси: — Потому что хочу тебя до одури! У меня все тело ноет по тебе. Не знаю, что ты со мной сделала, но я просто не могу выбросить тебя из головы. Больше никого не хочу кроме тебя!

— Ну что ж, тут я вам немного помогу, — будто придя в себя, отзывается не без язвы.

Резко ныряет у меня под рукой, отходя к двери в спальню. Хватает с комода что-то светлое и кидает мне.

Немного заторможено, но все же ловлю. Салфетки.

Поднимаю на Лесю вопросительный взгляд.

Ее кривая усмешка явно даёт понять, что сейчас будет подкол:

— Я слышала мужчины вполне в состоянии справляться руками, — бросает она гневно. — Удачи! А меня оставьте в покое…

Она резко замолкает, и подается мне навстречу, когда я, попытавшись отлепиться от стены, пошатываюсь.

— Ой! У вас вся рубашка на спине в крови!

— Должно быть швы… — только и успеваю выдавить я.

Ноги подкашиваются, и я начинаю неторопливо оседать на пол. Но прежде чем сознание успевает отключиться я вдруг слышу какой-то странный звук.

Нечто жалобное. Тоненькое такое.

Должно быть котенок…