Глава 28. ЯР

Хочу взять ее. На руках носить, оберегать. Нежно так. И в то же время башню срывает, как хочу ее остервенело на себя насаживать. Такие вот двоякие ощущения.

А она ещё как назло провоцировать меня решила! Сейчас же эту принцессу возьмёшь — опять весь в косяках останешься. Нет уж. Потихоньку надо!

— Ярик, гляди чего тут у нас? — слышу голос Веры Петровны из гостиной. — Вот так красота…

Шагаю в комнату и замираю:

— Это ещё что за херня? — неприязненно изучаю разбросанные по комнате белоснежные облака.

— Представляешь, Славка-то наш всерьёз жениться походу надумал! Гляди, за одну ночь организовал для Олесеньки полноценную примерку свадебных платьев. Где там наша девочка? Спит ещё? Вот счастью-то сколько будет!

Под моей рукой что-то хрустит, и я обнаруживаю в ладони «неубиваемую» кованную ручку отдельно от двери.

Млять, я совсем забыл про Славу! А он походу просто издевается! К чему такая спешка?!

— А где он сам? — рокочу.

— Так спит же. Как всегда, — пожимает плечами бабушка, не обращая на меня внимания.

— Значит так, бабуль, — начинаю я, входя в комнату и прикрывая за собой дверь, — никакой свадьбы. Вернее… Леся не пойдёт за Славу!

— Ярослав? — бабушка бросает на меня неодобрительный взгляд. — Я от тебя такого не ожидала…

— Какого, ба? — морщусь.

— Ты ведь это из-за ребёнка?

— Ты знала? — хмурюсь непонимающе.

— Конечно! Только бестолковые мужики не распознают в женщине — кормящую мать.

— Ты права, — соглашаюсь тихо.

— Но разве я вас так растила? — вдруг грозно взрывается она. — Ты разочаровал меня своей реакцией, Ярослав! Надеюсь хотя бы Славик отреагирует, как истинный мужчина! А ты сразу бедную девочку со счетов списываешь! Не стыдно? Она от большой любви ребёночка родила! А мужик этот — мерзавец, взял, да умер! И оставил нашу девочку одну! И мы оставили! Да если бы я знала! Я бы рядом с ней осталась! И не оставлю нашу девочку больше! — она уже плачет, но все не может уняться. Осторожно обнимаю старушку. — Чужих детей не бывает, Ярослав! Вырастим! Будет наш! Волков!

— Успокойся. Он и так наш, ба, — бормочу покаянно. — Тот мерзавец — это я…

Отстраняется от меня. И даже плакать перестаёт от удивления:

— Чего?

— Даня — мой сын, — говорю уверенно. — Даниил Ярославович Волков. Твой родной правнук.

— Это как же?..

— Я думаю ты без подробностей догадываешься, как получаются дети.

Бабушка от шока прикрывает ладонями рот. Боюсь, как бы ей не стало плохо. Помогаю опуститься на диван, заваленный белым фатином. И присаживаюсь на корточки напротив неё.

— Это ты что же такое натворил, Ярослав? — качает головой, явно сложив в своём мозгу худшую из всех возможных картин.

Хотя, куда уж хуже?

— Она ведь молоденькая совсем…

— Я знаю, ба.

— А ты ведь балбес, у которого ни дня спокойной жизни не было.

— Понимаю, что не достоин…

— И ты что же, вот так запросто взял и бросил девочку, которая твоего ребёнка носила? — ее голос срывается на обреченный шёпот.

— Нет-нет, ба, я не знал! Не знал! Клянусь! Я только сегодня ночью, когда увидел, как она кормит, понял, что это ее ребёнок. А значит… и мой.

Бабушка смотрит на меня как-то вроде и грозно, и сочувственно одновременно:

— А ты и правда балбес, — головой качает. — Какие же вы мужики все-таки глупые создания. Как вас не расти. Сколько не старайся ума вложить, а вы все равно глупости делаете.

Недовольно морщусь. Не люблю я, когда она со мной как с маленьким.

— Никаких глупостей. Если бы знал, что так выйдет, то…

— То, что, Ярослав? Забрал бы ее сразу? Да кто ж вообще в здравом уме оставляет вот так женщину, которую любит?

— Лю… — впериваю в неё непонимающий взгляд. — Не гони коней. Я такого не говорил!

— А такое и не надо говорить. Оно видно. Гляди, как тебя перевернуло от одной мысли, что она выйдет за Славу? А сколько раз ты за этот год у меня о ней расспрашивал? Вспомни, как ты на несколько дней расцвёл, когда я тебе рассказала, что Олесенька из-за тебя в мед учиться пошла. Она ведь с малого наблюдала, как я тебя зашиваю.

Значит все же меня всегда любила, обманщица. А вовсе не Славика.

— Мне надо поговорить с братом, — решительно поднимаюсь на ноги.

— Не спеши. Есть у меня подозрение, что этот охламон не просто так к нашей девочке прилип как банный лист.

— В смысле?

— Не помнишь уже мой с ним уговор? — не дождавшись моего ответа бабушка продолжает: — Мол, как только женится, я ему все наследство сразу отдам. Он же мне до нашего заточения стабильно «невест» таскал, на каждой жениться был готов. А пока ж взаперти сидели, поумерил пыл. А тут вдруг Олеся в дом вхожа стала. Да ещё и увидел, как я ее привечаю. Вот и решил наконец самостоятельность обресть.

— Хочешь сказать, — в растерянности говорю, — Слава пристал к Олесе из-за твоего наследства?

— А как это объяснить иначе? — она разводит руками, показывая многообразие свадебных нарядов. — Я, признаться, поначалу даже поверила. Не начни он так спешить со свадьбой, я бы наверно так и не раскусила его. Я же потому и поторапливать их стала, думала проверю. А он и съел наживку, вмиг бросился наряды вот подвенечные для Олеси заказывать, гляди-ка. Негодник! Думал, бабка совсем не в уме уже и бдительность потеряла. Ну пусть ещё подурит, чтобы я ему потом по звонче по носу щёлкнула, — грозно кулак сжимает.

Мрачнею. Это и правда похоже на Славу. Уж явно куда больше, чем бешеное и совершенно внезапное желание остепениться.

Неужели засранец решил так поиграть с моей девочкой? Нужно будет преподать ему урок отношений с женщиной, когда все разрешится!

Оно-то вроде и к лучшему. Только бесит, что я все равно не могу пока рассказать брату правду: он же со злости непременно растреплет все ей. С детства не терпит оказываться проигравшим. Из-за этого часто приходилось ему поддаваться. Но не в этот раз.

Как бы там ни было — Леся моя!

— И Олеся туда же, — цокает языком бабушка, — то-то я и думаю, чего это она такая на все согласная – не похоже на нее. Подозрительно было. А теперь-то понятно – чтобы тебя позлить!

Точно. Расстаралась для меня, маленькая. Придется исправлять. И со Славой тоже.

— Смотри, как мы поступим, ба, — начинаю я. — Олесе пока не стоит говорить, что мы все знаем. Она испугается и может наделать глупостей. Пусть сначала перестанет меня ненавидеть…

— Да уж, наделал ты делов, Ярик. Такое вовек не разгрести.

— Я буду очень стараться, — выразительно говорю я.

— Со Славиком я сама потолкую. Как только этот обрадуй проснётся.

— Только не спеши ему всего рассказывать, у него ж язык без костей, — предостерегаю я.

— Это точно. Ещё твоим головорезам растреплет. А они похлеще сарафанного радио. Нельзя наших деток такой опасности подвергать, — ворчит недовольно.

— Ба, перестань ее так называть! — пресекаю.

— Это ещё почему? — фыркает в ответ.

— Потому что она никакая не детка, — твердо отвечаю. — А моя будущая жена!