Глава 29. Леся

После ухода Ярого из моей комнаты я обнаружила на прикроватной тумбе поднос с завтраком. Кажется, бабушка совсем из-за нас с Даней сон потеряла. Ни свет, ни заря мне кашу варит. Не удивлюсь, если она и малого ночью приходила качать, потому я и чувствую себя такой отдохнувшей. И даже кажется немного счастливой. Стоит только подумать, что выйдя за дверь я могу встретить… ЕГО.

Стоп, Леся! Будто снова в детство впала, ей-богу!

Однако мотивы сладкого предвкушения нашей встречи у меня отнюдь не детские. И кажется я больше не могу себя контролировать рядом с этим мужчиной. Потому и вынуждена прятаться в комнате весь день. Чтобы лишний раз случайно не остаться с Ярым один на один. Благо есть балкон, где можно прогуливаться с Даней. Однако к ужину все же приходится выбраться из своего убежища.

— Добрый вечер, — говорю тихо, входя в кухню.

Ярый с угрюмым видом сидит за столом, но при виде меня вскакивает на ноги, едва не роняя стул, будто вовсе не ожидал меня увидеть:

— Ты не пришла на обед?

— Меня немного тошнило, — от нервов наверно. — Я спала.

— Отдохнула? — требовательно спрашивает.

— Да я ещё и устать не успела, — в растерянности мямлю я.

Замечаю, как из-за его плеча, вытирая руки вафельным полотенцем, выглядывает бабушка. Глядит на меня как-то оценивающе:

— А где наш малыш?

— Уснул, — будто оправдываюсь. — Я вот поесть спустилась…

— Вот и умница! Садись давай! — велит бабушка.

— Баб Вер, вам помочь? — пытаюсь отвлечься от прожигающего меня взгляда черных глаз.

— Ничего не надо! — отмахивается Вера Петровна. — У меня уже все готово!

Она отворачивается к плите, и принимается раскладывать еду по тарелкам.

А Ярый шагает ко мне.

Едва заметно отступаю. Мне стыдно, за то, что я выкинула утром. И страшно, что это повторится.

Он хмурится и останавливается, заметив мое движение.

Шагаю навстречу.

Ощущение, что я магнит, с постоянно меняющимися полюсами. Сердце тянет меня к нему, а разум отталкивает подальше.

Яр отодвигает для меня стул, и не дожидаясь пока я сяду, возвращается на своё место. Рядом со мной. Слишком близко.

Я так не могу. Нужно отвлечься.

— Что у нас сегодня на ужин? — пытаюсь переключиться, обращаясь к бабушке.

— Паровые котлетки с пюрешкой, — отзывается бабушка. — Все только натуральное и исключительно полезное!

— Ух ты! Сто лет домашних котлет не ела, — все же усаживаюсь за стол, даже боясь смотреть в строну Ярослава.

— А чего ж? — удивляется бабушка. — Ты не хуже моего их готовишь.

— Все некогда было. Это у вас я тут как в санатории. И поспать, и поесть всегда вкусно. А дома как белка в колесе, все работа-работа, — и Данька. Но этого я вслух не говорю, конечно же. — Кстати спасибо за вкусный завтрак, баб Вер! — вспоминаю я, когда она ставить перед нами с Ярым тарелки. — Я так наелась, что даже к обеду проголодаться не успела.

— Какой ещё? — останавливается надо мной.

— Сегодняшний же, — непонимающе пожимаю плечами.

Яр шумно прочищает горло:

— Кхм… Давайте есть уже!

— Добрейшего утречка! — раздаётся из дверей голос Славы.

— Уже вечер, — сухо цедит Яр.

— Ты только проснулся? — удивляюсь я.

Слава опускается рядом со мной на соседний стул и берет мою руку в свою:

— Как прошёл день у моей невесты?

Целует пальцы, проникновенно заглядывая в глаза.

В следующее мгновение происходит нечто странное. Славе в грудь ударяет массивная столешница, вынуждая его отстраниться от меня, и едва не переворачивая всю сервировку.

— Какого черта! Бро?! — вопит Славит.

— Прости, нога соскочила, — сухо цедит Ярый.

Судя по его угрожающей интонации это была вовсе не случайность.

— Ты с ума сошёл? — шиплю я через плечо, окидывая Ярого гневным взглядом.

Хмурясь смотрит на мои губы:

— Именно.

— Так мальчики, — встревает бабушка. — Угомонитесь! И не мешайте Олесеньке есть! Кушай, моя хорошая! Не обращай на них внимания.

Только успеваю взять в руки вилку и поправить «отъехавшую» от меня тарелку, как Слава вдруг выдаёт:

— О, а где же свадебные платья?

— Какие ещё? — хмурюсь я.

— Никакие! — рявкает Яр.

— Как же? Я заказал примерку на утро! Должны были доставить для моей невесты!

— Она не твоя невеста!!! — грохочет Ярый, вскакивая на ноги.

Я удивленно поворачиваюсь к нему, привлеченная странной формулировкой.

— Славик, оставь все, пойдём поговорим, — вдруг говорит бабушка, поднимаясь из-за стола.

— Но я же не поел, — пытается возразить он.

— Успеешь! Выходи, сказала! — приказывает.

Продолжаю смотреть на Ярослава, даже когда мы остаёмся наедине:

— Что все это значит?

— Ты все слышала, — сухо отрезает, вытирает рот салфеткой и спешит выйти из-за стола, будто сбегая от меня.

— Не смей так уходить, Ярослав! — выкрикиваю ему в спину. — Сначала хотя бы объяснись!

Замирает в дверях. Поворачивается. Подходит ближе.

— Я слишком зол, — напирает. — Поэтому если сейчас же не уйду, — рокочет мне в лицо, — то возьму тебя прямо на этом столе.

Судорожно сглатываю. Умеет он однако тему перевести.

— И тогда моя маленькая капризная принцесса опять будет недовольна…

Довольна… Принцесса будет довольна! Только я не могу этого вслух сказать.

Он вдруг подхватывает мою руку и трепетно целует пальцы, заглядывая мне в глаза. Почти так, как это сделал Слава. Вернее, даже абсолютно так же. Только на этот раз у меня подкашиваются ноги.

Прикрываю глаза от одолевшей слабости. Как же я хочу к нему сейчас прижаться. Спрятаться от всего мира в его объятиях…

Мое тело вдруг оказывается в кольце сильных рук. Голова прижата к мужской груди. Яр гладит меня по волосам. А я вдыхаю его запах, который с детства меня успокаивал.

— Дай мне ещё совсем немного времени, я все исправлю, — говорит тихо.

— И Машу? — всхлипываю я.

— И Машу. Обязательно ее на ноги поставим. Я говорил с врачом. Им удалось стабилизировать ее состояние.

Поднимаю голову, заглядывая в его чёрные глаза:

— Я должна ее увидеть! — шепчу уверенно. — Пусти меня к ней, Яр!

Он взволнованно изучает мое лицо. Заправляет мне за ухо прядь волос:

— Сейчас это исключено, малыш, — хрипит он. — Слишком опасно…

Напрягаюсь. Вырываюсь из его объятий:

— Опасно было изначально с вами связываться, Ярослав Сергеевич! — нарочито отстранённо обращаюсь к нему. — И если бы не ваше настойчивое желание сделать меня своей любовницей, то и Маша сейчас не лежала в реанимации!

Выбегаю из кухни, оставив Ярого наедине с суровой правдой.

По сути, то, что я сказала — чистая правда. Но почему же тогда на душе кошки скребут?