Глава 25

Ирина

Медленно шла вперед, высматривая глазами Ярослава. Была похожа на смерть, но это не волновало. Я позвонила ему у входа в аэропорт и спросила, куда мне подойти. Он удивился, но не задавал вопросов. Увидев Никина, высматривающего меня со всех сторон, я направилась к нему. Мужчина заметил меня и поспешил навстречу, непонимающе спрашивая:

— Ира, что ты здесь делаешь?

— Я… — замолчала, не представляя, что сказать. Всю дорогу придумывала басню, и сейчас поняла, что все забыла. Резко вспомнив про подругу и ее нежную девочку, выдохнула: — Прости, я передумала, и если ты согласен, поеду с тобой.

— Подожди, но ты ведь сказала… — начал он, намекая на Медведева.

— Неважно что было раньше, — резко выдала, начиная злиться. — Я передумала и… — как же мне было тяжело это говорить. Боже. Вздохнула и продолжила: — Ты мне нужен и я хочу всегда быть с тобой.

«Сказала… Обманула… Неважно. Главное — выполнила требование».

Отмечая мое состояние, или наоборот, наплевав на него, Ярослав потянул меня к себе и обнял, что-то шепча на ухо. Я не слушала. Меня трясло от его объятий. Хотелось закричать, ударить, послать ко всем чертям. Было очень плохо. И я не представляла, как дальше смогу притворяться, если сейчас меня тошнило от этого друга.

— Любимая, ты тут посиди, а я куплю билеты, — слащавым голосом предложил он. Или нормальным?! Не знаю, в это мгновение я ненавидела его и все, в особенности свою роль в этом спектакле.

«И какая я ему любимая?!»

Полезла в сумку и достала билет, который мне подкинули под дверь.

— Вот. Я уже обо всем позаботилась, — сообщила ему и выдавила улыбку.

— Я знал, что ты передумаешь, милая! Был уверен, что ты неравнодушна ко мне! У нас все будет хорошо! Но ты плохо выглядишь. Уверена, что все хорошо? — с волнением спросил заботливый мужчина.

— Да, конечно, — выдохнула, чувствуя, как кружится голова.

— Все, садись, а я принесу чай, — выдал он и помог присесть.

— Неужели так волновалась? — с радостью в голосе придумал он за меня, облегчив задачу, потому что я бы до такого точно не додумалась.

— Да… прости, — выдохнула, потом нахмурилась и спросила: — Сколько осталось?

— Еще тридцать минут и начнется посадка. Господи, я так переживал, что мы расстались. Но надеялся! И вот ты здесь… со мной!

— Да, — еле слышно просипела, не понимая, что мне так плохо. Оттого что он рядом или я так себя накрутила? Выдохнула горячий воздух из груди и спросила: — Ты не против, если я пройдусь до дамской комнаты?

— Да, конечно. Только не задерживайся, — с недовольством отметил он, оглядываясь, будто переживал, чего-то ожидал.

«Чего ему переживать с таким больным другом, как у него?»

Кое-как состряпала улыбку и пошла, совершенно не представляя, куда иду. Слыша свое имя, обернулась и посмотрела на довольного Никина. Он улыбался и посылал воздушные поцелуйчики.

«Боже, я хочу к своему Медведеву…»

Пока любовалась на донжуана, на меня налетела полноватая женщина с рыжими короткими волосами, и я чуть не рухнула на плиту мягким местом, если бы она не успела меня ухватить за локоть. Незнакомка принялась извиняться, но я не слушала, летая в облаках. С трудом вспомнив, куда спешила, сосредоточилась и поинтересовалась, в какую сторону идти, чтобы попасть в дамскую комнату. Получив до ужаса длинную информацию с подробностями, поковыляла туда, надеясь, что не заблужусь.

Голова раскалывалась. Чувствовала себя загнанной в угол и хотела испариться в воздухе, чтобы отдохнуть и найти сил для своего испытания.

Но раз такой возможности нет, придется довольствоваться тем, что есть — кошмарной действительности.

Заметив указатели, порадовалась, что не сбилась с пути. Прошла до входа в коридор, где по правую сторону были три двери с наклейками, и только двинулась к той, где красовалась девочка, как от внезапного рывка оказалась прижата спиной к мускулистой груди огромного мужчины. Пискнула от страха, но стоило втянуть воздух, моментально поняла, что нахожусь в объятьях Олега.

Сердце забилось с невероятной силой. Закрыла глаза и сильнее прижалась, наслаждаясь этим мгновением.

Медведев развернул лицом к себе, а я вместо слов лишь выдала странный всхлип и разревелась. Он нежно поцеловал в губы и выдохнул:

— Что-то не вижу счастья в глазах, если вспомнить сообщение о том, что любишь другого.

После его слов улыбка от счастья померкла, так как вспомнила, почему здесь и только хотела отстраниться, как он вбил в грудь и с рычанием прогрохотал:

— Ир, девочка моя, ну что ты два раза на одни и те же грабли наступаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я… — совсем растерялась, одновременно переживая за подругу с дочерью и желая все рассказать. Да сколько можно? Я ведь не железная! Выпрямилась и с отчаянием пробормотала: — Маша и Алена — они…

— С ними все хорошо. Ферзь позаботился об этом.

Не верила словам. Неужели, правда?

Получается все, мы можем уйти?! Плюнуть на все и уйти?

Не верила…

Столько эмоций клубилось во мне, что не передать словами.

И вдруг резко вспомнила о том, что случилось год назад. Как не вспомнить, когда это сжирало изнутри, убивая любую надежду на крохотный шанс, что когда-нибудь мы будем доверять друг другу?

Четко осознала, что не желаю ждать. Нисколечко. Время пришло! Здесь и сейчас. Выпрямилась и отчаянно прошептала:

— Тогда… год назад я не предавала тебя. Не хотела, чтобы так вышло. Когда не отвечала на твои звонки, я все решила. Рассказала обо всем Богомолину и попросила помощи, он согласился. А потом… в тот день… они приехали за мной, и я написала тебе письмо с объяснениями. Я так верила, что спасу тебя. Надеялась. Поэтому попросила подругу передать тебе записку, чтобы не приходил за мной. Но Ольга… не передала. Ты можешь найти ее и проверить, но она переехала за то время, что меня не было. Ну… когда я была в больнице. Не знаю, почему Оля не выполнила мою просьбу, но я не хотела предавать, — с надеждой всматривалась в его глаза, не зная, что еще сказать, чтобы он мне поверил.

Медведев наклонился и со всей страстью поцеловал. Так сильно, горячо, жадно, что потерялась, полностью отдаваясь невероятному удовольствию, которое мог подарить только мой мужчина.

Когда отпустил, провел ласково по щеке, вкладывая в свое прикосновение столько тепла, что я потерялась. Олег ухмыльнулся и уверенно выдал:

— Ир, я бы хоть как пришел… Ты моя женщина и я тебя никому не отдам. ТЫ МОЯ!

Обняла его, утыкаясь лицом в грудь, улыбаясь от восторга, вновь и вновь прокручивая в голове его признание. Подняла голову и дрожащим от эмоций голосом прошептала:

— А ты мой мужчина и я… очень… очень-очень сильно тебя люблю.

На лице Олега появилась невероятная улыбка сытого медведя. Он с диким восторгом сжал талию, что на секунду подумала о будущих синяках, и прижался лбом к моему, довольно вздыхая. Хотела поцеловать, но внезапно от таких жарких объятий голова закружилась и я повисла на его руках, радуясь, что держит меня.

— Что с тобой? — мужчина с тревогой посмотрел мне в лицо.

— Переволновалась, когда тебя обманывала, — успокоила его, жадно захватывая ртом воздух.

— Зря, у тебя все равно ничего не получилось, — нагло заявил Олег, отчего захотелось рассмеяться. Но пока не могла, хоть становилось лучше.

— Тогда нам нужно спешить к Ярославу! Он не знает про своего больного друга. Я хочу рассказать ему, как меня шантажировали, и что я никуда с ним не полечу, и признаться в том, что мои слова — ложь, чтобы спасти подругу и ее маленькую малышку.

— Лучше не говорить, — совершенно серьезно заключил Медведев, и, отмечая на мой немой вопрос, продолжил: — Это он нанял человека, который похитил Машу с Аленой, а потом шантажом заставил тебя полететь с ним. И еще… возвращать пленников никто не собирался.

Услышав шокирующую информацию, я ахнула в ужасе от мысли, чтобы с ними сделали, если бы не Ферзь. И я бы просто так…

«Сволочь! Как он мог?! Как?»

Не могла принять столь кошмарную правду…

«Друг. Вот это друг! Мразь. Неужели ему плевать на жизнь людей? Ведь там ребенок! Совсем маленький. Как же так?»

Было столько возмущения во мне, что резко оттолкнулась и собралась поговорить с этим подонком, как тут же мой мужчина дернул за руку на себя и грубо рявкнул:

— Значит так — ты сейчас немедленно выходишь из здания и садишься в мою машину, а мы…

— Подожди, но как же…

— Ирина, успокойся! — Медведев не сказал, а прорычал, прожигая свирепым взглядом.

— Кхм… Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь, — послышался голос, и мы обернулись. В шаге от нас стоял высокий полный мужчина в форме. Он улыбнулся и выдал: — У нас тут конфликт вышел с начальством. И чтобы не оцеплять здание и не пугать пассажиров, нужно как можно тише его схватить.

Олег нахмурился и проговорил:

— Что случилось, Николай?

— Если кратко, то женщину, Лотову Марию, и ее дочь спас неизвестный, которого она толком не видела, а вот дом, машина и сам похититель — сгорели. Я уже допросил потерпевшую у нее на квартире… — мужчина заострил внимание на мне и уточнил: — вернее, в вашей квартире, в которой она временно проживает с дочерью, и оставил отдыхать. Женщина напугана, толком ничего не помнит и не представляет, почему ей помогли. Пришла в себя уже около дома. Начальство очень недовольно. Следов нет, зацепок никаких. Совсем ничего.



— Как Мария? — дрожащим голосом спросила, тут же ощущая сильные руки на своей талии.

— Ммм… ну как сказать? Женщина до сих пор в шоке. Как я понял, она была не в курсе, почему и что случилось. Вкратце поведал. Я догадываюсь, кто работал, но от этого не легче. Поэтому нужно как-то спокойнее… Мне проблем уже хватает.

— У меня есть план, — вдруг предложила, переживая, что не получится.

Медведев почти убил взглядом, совсем не ожидая от меня такого предложения. Он сжал локоть и грозно выдал:

— Нет.

Николай посмотрел на Медведева, потом на меня, и, отмечая блеск в глазах, выдал:

— Олег, ты не лютуй, пусть скажет…

* * *

Стояла у белоснежной раковины, вглядываясь в свое отражение. Лоб ополоснула холодной водой и шею не забыла. Вот сейчас мне стало лучше. Даже притворяться не нужно было. Выбрала из списка абонентов Никина Ярослава и нажала на прием, надеясь, что все получится.

«Вывести на разговор, разозлить, а потом… пойти домой — вроде совсем немного, но сил не было — так хотелось отдохнуть».

Тяжело вздохнула и как только поняла, что Ярик ответил на вызов, еле слышно выдала:

— Яр, мне очень плохо. Забери меня.

— Проклятье. Женщины! Где ты? — услышала я на том конце связи.

— В женском туалете, — пробормотала и, чтобы поспешил, выдохнула: — Еле стою на ногах. Пожалуйста.

Резко отключилась, считая бессмысленным дальше разговаривать по телефону. Пусть понервничает. Повернула голову в правую сторону и посмотрела на две черные двери, за которыми находились двое мужчин: Медведев и Алексей. Каждый в отдельной кабине — двое не влезли бы. Пропорции не те.

Хотела позвать, спросить, просто услышать голос родного человека, но не стала. Олег злился. Не просто злился, а был в ярости. Поэтому не стоило.

В женском туалете только двое. А вот в мужском туалете — прятались опера, ожидая прихода Никитина.

Недолго пришлось ждать.

— Что за глупости? — громко возмутился Ярослав, вбегая в маленькую комнатку, восстанавливая дыхание. Торопился. Увидев меня, он нахмурился и, приблизившись, ласково взял за руку и спокойнее произнес: — Любимая, что с тобой? Я уже весь извелся. Ты же сказала, что летишь со мной, а сама… — обида звучала в каждом слове, и мне невероятно хотелось скривиться. Лжец и притворщик. — Осталось совсем немного до вылета. Поспешим?

Я кивнула и только пошла, как вдруг откинула его руку и обняла раковину, прижимая горячую щеку к холодной керамике. И что угнетало — это не было спектаклем. Я бы сейчас с удовольствием выкинула из себя все, что за сегодня съела.

— Ира, мы опаздываем! Ты чем думаешь?! — у мужчины не хватало терпения, от него несло гневом и возмущением.

— Прости, мне очень плохо, — выдавила из себя, чувствуя, что Медведев за дверью чуть ли не рычит. Он не издавал звуков — но я чувствовала его состояние каждой своей клеткой.

— Что с тобой?

— Не знаю, переволновалась… или еда в кафе не пошла.

— Что? Что за бред? А ты… — Ярослав задумался, и в следующую секунду его глаза сузились, рот открылся, и он пронзительно рявкнул: — Ты что беременна от этого мужика?! Если так, но ты…

Смогла отлепить себя от раковины и прижалась к стене, с облегчением выдыхая:

— Вроде полегчало. Так что ты сказал?

Действительно, я его не слушала. Но уверена, много не потеряла. Видимо, отравилась. Притом не в самое удачное время.

— Что я сказал?! Повторить? Я повторю! Ты залетела? — воскликнул он, сжимая руки в кулаки. Мужчина действительно верил, что это единственное объяснение. Но я знала, что он ошибается — Медведев не может иметь детей, поэтому он и не предохранялся. А я, наивная, надеялась…

«Если бы это случилось — я была невероятно счастлива!»

Тема беременности выводила мужчину из себя, значит, нужно ее продолжать.

— Не знаю, — спокойно произнесла, будто меня это не волнует. Без разницы.

— То есть? — Никин сейчас представлял собой озверевшего быка, по морде которого били мокрой красной тряпкой.

— Я не знаю… первый раз так плохо стало, — честно выдала, чувствуя усталость. Нужно пойти к неврологу, чтобы таблеточки выписал, а то я как древняя старуха. Того и гляди — в обморок упаду.

— Если окажется правдой — сделаешь аборт. Чужих детей кормить не собираюсь! От меня через десять лет родишь.

Слова буквально ударили в грудь. Вот сволочь! Аборт, гляди-ка. А сам пробовал, что это такое? И какие последствия… Легко решать за других. Надо же… вершитель судеб нашелся. Да легче удавиться, чем с таким «добрым» человеком жить.



— А мне нельзя делать аборты, — с горечью сообщила и, понимая, что сейчас могу признаться Медведеву, ведь он все слышит, и вроде не ему говорю, честно выдала: — И если забеременею — это будет чудо, поэтому я не откажусь от ребенка, если… если он будет.

Мысль, что Медведев не так поймет мои слова, появилась только тогда, когда уже во всем созналась. А если Олег… бесплоден, а я сейчас говорю о беременности, и тогда он решит… черт-те что.

Растерялась, чувствуя, как вновь возвращается головная боль. Все же нужно два пальца в рот — чтобы остановить это невыносимое состояние. Или я тут упаду.

А про беременность не буду думать — мы же сейчас вроде как спектакль устраиваем, только мне в голову взбрело поделиться своими секретами. Больше, оказывается, негде — только в туалете аэропорта. Самый подходящий момент и место.

Усмехнулась, желая громко рассмеяться. Поведение зашкаливало. Сама себя не понимала. Будто пьяная…

— А мне не нужен твой ребенок Проклятье! — кричал Никин, напоминая о себе. Он принялся расхаживать взад-вперед, а потом подлетел ко мне, тряханул за плечи, отчего искры пошли из глаз, и прокричал: — Я хочу достоверно знать! Мне нужно знать!

Такая агрессивность возмутила.

Стиснула губы и со всей яростью оттолкнула его, что у меня эффектно получилось, ведь мужчина не ожидал. И когда он возмущенно хрюкнул и попытался схватить за плечи, от злости зарядила кулаком в лицо, как учил Медведев. Не зря же столько времени потратила на тренировки — пригодилось.

Мужчина взвыл, притронулся к щеке, и взревел:

— Ты сумасшедшая?!

— Не тряси меня! Видишь? Мне плохо! — громко закричала, искренне не понимая его диких повадок. Я ведь не яблоня, чтобы меня трясти.

Мужчина облизнул полные губы, взглянул на часы и пробормотал:

— Ладно. Потом решим. Сейчас главное — улететь. Я могу донести тебя на руках.

Сказал и резко дернулся ко мне, хватая за руку. Не в силах вырваться, пронзительно закричала по примерному сценарию в своем исполнении:

— И не могу лететь, пока не узнаю, все ли хорошо с подругой! Маша и Алена пропали.

— Все хорошо с ними. Мы опоздаем.

— А если нет?! Вдруг им нужна моя помощь?

— Все нормально, — голос мужчины напоминал гавканье. Никин совершенно не старался быть добрым и ласковым, наоборот, показывал свою истинную натуру. Подлец. И я слепая курица — повелась на улыбку и слова.

— Но я позвоню, — выдохнула и, вытянув телефон из сумки, нажала на дозвон того номера, что мне дал Медведев.

Никитин был в шоке, когда у него зазвонил телефон. Он непонимающе посмотрел на свой карман, а я отступила на шаг ближе к кабинам и с грустью прошептала:

— Вот и все, Ярослав. Твой номер вычислили… И да, твой наемник не собирался никого отпускать. Ты знал об этом? Знал?! — отмечая возмущение в его глазах, я поняла, что этот вопрос мужчину совсем не интересовал, а, значит, было плевать в любом случае.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю, — выпалил он, оглядываясь по сторонам.

— И я не понимаю… Честно. Разве твое эгоистичное желание стоило жизни людей? Ты приказал захватить мою подругу и ее маленькую девочку, которой только четыре года. Как же так? Где твоя человечность?! — кричала, не в силах переварить шокирующую информацию.

— Дура! Идиотка! Не хочешь? Оставайся. Да пошла ты! Это не мои проблемы — и ты ничего не докажешь.

Ярослав уверенно направился к двери, а я спокойно добила ложью:

— Он во всем признался… и сдал тебя!

Мужчина в шоке открыл рот и в следующую секунду рванул вперед, но, замечая в проеме оперов, бросился ко мне, вытягивая руки, чтобы схватить. Раздался грохот, и через мгновение я наблюдала, как на него налетел Медведев. Олег очень быстро скрутил мужчину, несколько раз ударив по лицу, разбивая нос и губы.

А дальше я смотрела, как уводят бывшего друга, прижимаясь к Олегу, наслаждаясь его теплом и заботой. Медведев нежно обнял и резко выдохнул:

— Больше никогда не смей предлагать свою помощь, участвовать в операциях, и особенно идти на поводу шантажистов. Никогда! Я все решу. Обещаешь?

Я кивнула, шепча обещания, и уткнулась в мускулистую грудь. Водила руками по его рубашке, пока не услышала шаги.

В несчастную комнатку вошло несколько мужчин, жестами вызывая Олега. Медведев поцеловал меня в висок и попросил оставаться здесь…

Достала телефон и, прислонившись к стене, позвонила подруге на стационарный телефон. Посмотрела на время и, отмечая час ночи, хотела скинуть, но Маша ответила, чем удивила. Не спит.

— Да, — взволнованно прошептала подруга.

— Маша, прости, что так поздно. Я переживаю и звоню узнать, как вы?



— Все хорошо, — выдохнула она. — Нас держали в мастерской, которая была в подвале. И мы убежали, но похититель догнал нас… Ир, было так страшно, но потом появился… ОН и спас.

— Боже мой. Сколько пережили… Прости! Это все из-за меня… У вас точно все хорошо?

— Да. И еще… приходил следователь, задавал вопросы. Мне очень жаль, что твой друг так поступил, — с сочувствием прошептала Лотова.

— Честно, я не ожидала. Поверила ему. Ужасаюсь до сих пор его поступку. Как я могла быть столь слепой? А вас… чуть не убили. Не простила бы себе. Прости меня.

— Ира, ты что… Не говори так. Это такие жестокие люди, а ты для меня и Алены столько сделала. Я очень благодарна тебе. Без тебя… я бы не справилась. Ты как сама? Все нормально прошло? Олег приехал?

— Да, все хорошо. А ты не боишься оставаться?

— Нет, я привыкла. И надеюсь, что скоро смогу нормально жить и не бояться выйти на улицу.

— Обязательно так и будет! Я поеду к Олегу, — счастливо выдала.

— Рада за вас. Вы замечательные! — подруга с эмоциями выдавала каждое слово, поэтому очень хотела ее обнять и поддержать.

— Ты малышку поцелуй от меня. Завтра приедем… утром, — говорила и улыбалась со слезами на глазах.

— Вечером, — услышала я на ухо и с нежностью посмотрела на своего необыкновенного мужчину.

— Да, вечером, — рассмеялась я.

— Хорошо. Буду вас ждать, — задумчиво проговорила Маша, думая о своем. Но, примерно догадываясь, какие ее думы беспокоят, тут же выпалила:

— Ничего не пеки и не готовь — мы все привезем!

— Хорошо. Доброй ночи, — прошептала Маша и отключилась.

Закинула телефон в сумку и повернулась к своему мужчине, обняв за плечи, и нежно выдыхая:

— Тебя можно украсть?

— Да, желательно. Если что — тут женский туалет, — проворчала женщина, кряхтя под нос, шаркая к одной из двух кабин.

Мы незамедлительно вышли, смеясь, что так неудобно вышло. Остановившись у стеклянной стены, я обняла его, и услышала:

— Меня трудно украсть, а вот тебя я с радостью и навсегда.

— Да? — прошептала, нежно прикасаясь к щеке, уточняя у него: — Навсегда?

— Навсегда, — отчеканил Олег и, схватив руками лицо, выдал: — Прости меня за то, что подвел и не проверил. Твой дядя убедил, да и ты странно себя вела. Я видел твою боль, но после предательства Екатерины, покойной супруги, я никогда никому не доверял, а тут ты… нежная и манящая. Свела с ума, притягивала к себе будто магнитом, и я поверил, а потом вновь предательство. Видел, что ты другая, но, прожив столько лет во лжи, когда я считал нас идеальной семьей, видел все в темных красках, хоть меня все равно тянуло к тебе. Как бы я не злился, не мог оставить и просто уйти… болел тобой.

— Вылечился? — прошептала, прижимаясь, наблюдая, как грудная клетка мужчины часто вздымалась, слыша его хриплые звуки, чувствуя на теле сильные родные руки. Он с жадностью обнимал, и мне казалось, что мы единое целое, в полной уверенности, что мне больше ничего не нужно. ТОЛЬКО МЫ.

— Это неизлечимо, — серьезно прогрохотал он, давая понять, что совсем не шутит.

— И заразительно, — с улыбкой дополнила, но внезапно сознание напомнило о том, что волновало, и я застопорилась. Выпрямилась и, считая, что сейчас самый лучший момент, с волнением прошептала: — Я хотела признаться, потому что ты должен знать. Нет точной гарантии, что я смогу забеременеть, а если получится, то выносить малыша будет сложно. Очень сложно. Я после стресса…

— Не волнуйся, все у нас будет хорошо, — уверенно сказал мужчина и накрыл мои губы в невероятно-чувственном поцелуе.

Таяла в его руках, наслаждаясь нежностью и любовью. А когда пришла в себя от его напора, счастливо выдохнула:

— Как я рада, что встретила тебя.

— Но не так, как я. Даже не знаю, за какие заслуги ты мне досталась. Теперь не отпущу! — Олег сделал паузу и серьезно выдал: — Ир, я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Не могла говорить, обняла за шею и зарылась в его грудь, вдыхая любимый запах своего мужчины, без которого не представляла жизни.

