Глава 24

Мария

Просыпалась с болью во всем теле, чувствуя себя невероятно ужасно. Веки отяжелели, что было невыносимо открывать глаза. Голова трещала так, что, казалось, по вискам молотком били. Сознание восстанавливалось постепенно, и когда дошла до воспоминаний, вздрогнула, вновь переживая тот ужас, что прошла. Помнила четко, как мы разговаривали с Аленой, как поправляла ее платье, а потом внезапно ворвался небритый, тучный мужчина с бакенбардами и накинулся на меня. Дышать стало нечем, и последнее, что слышала — крик дочери.

«Дочь… Алена! Где моя девочка?!»

Посмотрела по сторонам и ничего не увидела — тьма. Лишь слышалось тихое всхлипывание.

— Алена? — позвала, и когда она не отозвалась, продолжая всхлипывать, уже громче окрикнула: — Алена!

— Мама, — заплакала малышка и тут же ощутила ручки на своей шее. Дочка взобралась на меня, и я резко села, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Обняла свою маленькую девочку, сглатывая горькую слюну, и услышала:

— Мама, там что-то шевелится.

Передернуло от ее слов. С детства боялась крыс, мышей, пауков — да всего! А тут их вероятно полно. Или нет? Боже… Стало не по себе. Трусиха. Только вот перед дочерью не могла показать страх.

Вновь огляделась, уже стараясь улавливать очертания, но все равно ничего не видела.

«И Алена вот так сидела? В этой темноте…»

— Алена, мы… долго здесь? — выдохнула, совершенно ничего не припоминая о том, как оказалась здесь.

— Да, и я так плакала… А плохой дядя больше не приходил. Сказал, что через неделю вернется и вытащит нас.

«Неделю… Неделю? Почему неделю?!»

Втянула воздух и почувствовала запах древесины, клея, пыли и земли. Странно. Может, здесь гараж или мастерская? Если так, то свет должен быть.

— Давай проверим? — предложила ей и, взяв за руку свою маленькую девочку, мы осторожно посеменили вперед. Переживая, что Алена налетит на инструменты или мебель, попросила ее: — Вытяни руку, чтобы не удариться.

Она послушала, и мы так шли, пока не наткнулась на деревянную… столешницу. Стала прощупывать руками и поняла, что это рабочий стол с настольной лампой. Только вот выключателя не нашла.

— Алена, ищи выключатель. Это такой квадратик, когда нужно включить или выключить свет.

Руками водила по всему, надеясь найти хоть что-то, например, зажигалку или спички, но попадались деревяшки и железные банки. Уже отчаялась, как вдруг дочка воскликнула:

— Мама, смотри! Тут…

Нащупала ее ладонь, и осторожно сдвинув, нажала на выключатель. Загорелся свет над рабочим столом, где лежали чертежи. Посмотрела на свою девочку, не веря, что у нас получилось, и сильно обняла, ласково шепча:

— Ты моя девочка. Какая же ты умничка! Мама тебя очень любит!

Алена улыбнулась, но тут же обиженно надула губы и с грустью прошептала:

— Нас папа нашел, да?

Пожала плечами и поцеловала в щечку, отвечая ей:

— Не знаю, моя хорошая. Но я надеюсь, что нас спасут.

Продолжала держать ее, оглядываясь по сторонам. Не погреб, а мастерская в подвале. Очевидно, владелец занимается деревянными изделиями. Посмотрела чертежи, отмечая, что на первом — тумба, на втором — скамейка, потом шкаф и многое другое.

Понимая, что еще немного и упаду, вытянула стул, поставила и села, продолжая держать свою девочку.

— Мама, я пить хочу… — прошептала она с надеждой.

Готова была застонать от отчаяния, примерно представляя, почему нас тут на неделю оставили. Без воды и еды мы не протянем. Увидев, что сбоку идет лестница к двери, сказала:

— Подожди здесь, а я посмотрю, можно ли открыть.

Она заплакала и вцепилась в руку, дрожащим голосом выдыхая:

— Не бросай меня одну.

«Бедная… Сколько она у меня испытала», — с ужасом подумала, переживая, что мы никогда не сможем спокойно жить.

— Тогда пойдем, — предложила и, поставив ее на пол, зажала в своей ладони ее маленькую ладошку. Поднявшись по деревянным ступенькам, я попыталась открыть дверь, но, естественно, она оказалась закрыта. Спустившись, стала искать нечто большое, желая выбить дверь. Если получится… В фильмах же получается, может, и у меня что выйдет.

После длительных поисков нашла молоток. Решив, что он как раз подходит, побрела к лестнице. Спрятав Алену в стороне за дверью, показывая жестами стоять тихо, ударила по ручке.

Остановилась, вслушиваясь в каждый шорох. Вероятно, дома никого нет? Похититель бросил нас умирать и уехал? Всхлипнула, надеясь, что мне хватит сил выбраться отсюда, и вновь ударила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ничего.

И внезапно раздался грохот где-то там, а потом послышалось ворчание. В ужасе посмотрела на дочь и встала рядом, чувствуя, как громко колотится сердце. Меня трясло, и я не знала, как поведу себя.

Мы ждали. Руки ходили ходуном, и я переживала, что не смогу сдвинуться с места. Была в панике, но мысль, что меня могут разлучить с моей девочкой, придавала сил.

Громкие ругательства не прекращались, и когда в замке повернулся ключ, я вздрогнула, стараясь не закричать.

Показался мужчина и, увидев свет над рабочим столом, он сразу начал спускаться. Я обрадовалась, прикидывая, что как только он спустится ниже, мы рванем отсюда.

Еще один шаг…

Уже скоро побежим…

Дочь громко всхлипнула, и мое сердце остановилось. Я в ужасе смотрела, как похититель поворачивается, и быстро дернулась к нему, толкая его в спину. Он вскрикнул и кубарем покатился вниз.

Дочка закричала, и я мгновенно подхватила ее на руки, забывая, как мне тяжело, и рванула на выход. Поставив Алену на пол, не теряя времени, начала закрывать дверь. Ключи выпали из дрожащих пальцев, отчего затрясло сильнее. Всхлипнула и нагнулась, поднимая связку, вновь тыкая самым длинным ключом в замок. И когда почти получилось, дверь начала дергаться.

— Сука! Я тебя убью! Задушу! Прирежу!

Дочка закричала, а я в шоке не могла сдвинуться.

— Мама! Мама! — крикнула Алена, и я очнулась, подхватив ее на руки, рванув к маленькой лестнице, слыша громкие звуки позади себя — мужчина чем-то тяжелым бил в дверь.

Не помню, как мы выбрались из дома на улицу. Я действовала импульсивно, не анализируя и не прогнозируя. Цель — сбежать и спрятаться.

Было темно, но еще могла видеть. Лил дождь. Холодный и отрезвляющий, с яростью бьющий по телу. Посмотрела на себя и дочь, отмечая, что ее платье совсем промокло, и рванула в сторону ворот. Я ничего не видела, кроме одного — зеленых ровных штакетин. Два раза чуть не упала, но смогла удержаться.

А когда добежала до забора и не смогла открыть, разревелась. Громко со рваными всхлипами. Поставила дочь на траву, неосознанно замечая, что ее сандалии в воде, и стала судорожно искать рычаг или щеколду, пытаясь определить, как выйти.

Дверь с грохотом хлопнула, и позади нас включился свет.

Резко обернулась и увидела, что с крыльца спускается огромный мужчина. В панике вновь посмотрела на дверь, и только в свете, наконец, увидела нижний крючок. Быстро наклонилась и открыла, ударяя по двери, с неверием наблюдая, как она распахнулась.

Схватила дочь и рванула, спотыкаясь, но чудом не падая. Бежала так быстро, как никогда, пытаясь понять, почему здесь нет дороги или других домов. Или это не деревня?

Коряги, сучья, мокрая трава — не удержалась и полетела вниз. Дочка заплакала, и только я кинулась к ней, как меня ухватили за волосы и грубые руки оказались на шее.

Сил не было бороться. Я не могла дышать. Алена с криком рванула к нему, и на мгновение стало легко. Я обернулась и с ужасом вскрикнула, наблюдая, как мужчина отшвырнул ее в сторону и с вытянутыми руками направился к ней. Бросилась на него, с отчаянием царапая лицо, пока он не перехватил, начиная сжимать ладони на моей шее.

Ничего не понимала. Совсем. Хотела сдвинуться, что-то сделать и не могла. Меня рвало изнутри, была в шоке и так хотела жить…

Сознание уплывало… и тут я резко раскрыла глаза, жадно глотая воздух, чувствуя, что свободна. Кое-как подняла голову и с неверием уставилась на Ферзя. Он стоял над мужчиной, бубнящим про пощаду, нацелив на него пистолет.

Я мгновенно пришла в себя, словно собрала по частям, и бросилась к дочери, закрывая уши, утыкая себе в грудь, тут же вздрагивая, слыша глухой звук.

Слезы текли по щекам, а тело дрожало крупной дрожью.

Истерика. У меня началась истерика. Я не могла справиться с паникой, не в состоянии была контролировать эмоции.

— Мамочка, мамочка, не плачь… — раздавалось где-то там.

Или нет?

Не могла прийти в себя. Крепкие руки с невероятной силой тряханули, и лицо обожгла пощечина. Резко выдохнула, будто выплыла из воды, после того как уже пошла на дно, и уставилась в черные глаза. Затряслась и разревелась.

Мужчина резко прижал к груди, отчего на секунду забылась, понимая, что можно выдохнуть, но, замечая в стороне тело мужчины, напряглась и попыталась оттолкнуть Ферзя.

— В машину. Живо, — рявкнул он, и резко поднявшись, потянул меня. Взял Алену на руки, которая мгновенно обняла его за шею и прижалась к груди, а меня ухватил за локоть.

— Пусти меня — закричала, не желая идти с ним, зная, что это тоже не выход. Ферзь с силой сжал мою руку, причиняя боль, и, грубо дернув на себя, процедил:

— Еще слово и я тебя вырублю.

Застыла на месте и замолчала, зная, что он так и сделает. Мужчина вновь пошел, а я следом, не успевая за его размашистыми шагами. Ферзь открыл машину и посадил Алену в салон, а потом дернул меня, но прежде чем посадить, прижал к своему твердому телу и грубо выдал:



— Посмеешь смыться, найду и накажу. Поняла?

Даже не хотела знать его меры наказания, поэтому кивнула и полезла в машину. Мужчина посмотрел на меня недовольным взглядом, а потом покинул на несколько минут и вернулся с двумя футболками. Впихнул мне в руки и бросил:

— Переодевайтесь.

Только открыла рот, чтобы сказать, что только дочь переодену, как услышала:

— Помогу, если сама не справишься, — на секунду он заострил внимание на территории дома, а потом выдал: — Чтобы не происходило, сидеть и не высовываться. Понятно сказал?

— Да, — выдохнула.

Он кивнул и закрыл дверь.

Дождалась, пока он отойдет, и стала снимать с дочери одежду, натягивая футболку. Только обернулась посмотреть, нет ли рядом Ферзя, как увидела, что он волочит за руки по мокрой земле здоровяка во двор.

Отвернувшись, стараясь не думать о том, что дальше будет, быстро переоделась и разложила наши вещи на спинке кресла. Обняла свою девочку, вдыхая ее нежный аромат, и зажмурила глаза, пытаясь все переварить.

— Теперь все хорошо? — пролепетала дочь, обнимая меня за шею.

— Да.

— Мама, а почему тот дядя тебя обижал?

— Он… больше не будет.

— А как зовут этого хорошего дядю?

«Хорошего…»

Растерялась, даже не зная, что ответить. Ферзь. Не имя, а страшное прозвище. Лично для меня.

— Я не знаю, — честно призналась.

— Тогда… тогда я буду звать его героем. Можно?

Даже ком в горле застрял. Погладила ее по голове и прошептала:

— Давай потом у него имя спросим? — она кивнула, и я перевела ненужную тему на важную: — Ты сильно перепугалась?

— Да, когда дядя тебя хватал, и когда везли сюда, а ты не двигалась. Мне было очень страшно.

— Ты у меня очень смелая!

— И ты у меня!

Улыбнулась и, отмечая боковым зрением что-то яркое, посмотрела в сторону, с ужасом наблюдая в каждом окне дома красное пламя. А потом вышел Ферзь. Он закрыл ворота и направился к тому месту, где проходила борьба. Походив немного, он присел на корточки и начал светить фонариком. Чуть погодя прошел вперед, и через мгновение услышала рев машины. Красная иномарка встала на то место, где еще недавно лежал здоровяк. Дверца распахнулась, и из машины вышел Ферзь. Он закурил и, сделав несколько затяжек, бросил сигарету в машину.

Все. Как я понимала, он закончил здесь.

Водительская дверь открылась, и мужчина удобно устроился в кресле. Оглядев нас, Ферзь выдал:

— Вытяни руку и возьми плед в пакете.

Послушалась, и накрыла дочь, притягивая к себе. Мужчин придирчиво наблюдал, а потом отвернулся и дал по газам, на огромной скорости выезжая из лесной глуши, где стоял одинокий коттедж.

Проехали около километра, как раздался громкий звук. Будто взрыв. Я вздрогнула, а мужчина лениво сообщил:

— Баллоны с газом взорвались.

Даже не уточняла и не хотела знать, о чем он говорит. Хватит того, что догадывалась. Мне было до ужаса страшно ехать с этим человеком, но судьба не спрашивает. И каждый раз наши пути сходятся…

Когда дочь заснула, я прошептала:

— Мне нужно позвонить.

— Твой телефон я разбил, сим-карты нет, как и датчика в нем.

Замолчала, зная, что просить его телефон бесполезно. Не даст. Проверено лично мной.

Злилась, что не могла предупредить Иру.

Потеряла всякую надежду, как вдруг услышала:

— Я сообщил Медведеву. Успокойся.

Молчала, а потом очень тихо произнесла:

— Спасибо.

Ферзь лишь на секунду посмотрел на меня, а потом на большой скорости погнал дальше. Обняла себя за плечи и прижалась к дочери, надеясь, что мужчина ничего мне не предъявит. Хотя это было бы удивительно, ведь он просто так ничего не делает. А если обещает… то непременно выполнит обещание.

Успокаивало, что Медведев в курсе, а значит, Ирина волноваться не будет.

И все же… что произошло?

Но разве узнаешь от него?

* * *

Открыла глаза, как только услышала громкий голос:

— Приехали. Выходим.

Повернулась к дочери и быстро замотала ее в плед, оставляя лишь лицо. Только хотела взять ее удобнее на руки, как позади меня раздался приказ:

— В сторону.



— Я сама, — прошептала, но тут же мужчина дернул меня за руку, разворачивая лицом к себе, вбивая в его мощную грудь.

Огромная футболка была не по размеру, плечо оголилось. Я с огромными глазами смотрела в его черные глаза, а потом выдохнула:

— Я понесу ее…

Он грубо ухватил за подбородок, медленно провел по шее и сжал плечо. Усмехнулся и нагло протянул:

— Такая хрупкая и всегда сопротивляется. Дикий котенок.

Не любила, когда он меня так называл. Не желала и не хотела. Поэтому дернулась от него, но он сильнее перехватил и схватил за горло, не давая возможности сдвинуться, хрипло выдыхая:

— Будешь царапаться позже, а сейчас выходи.

Понимая, что будет хуже, молча позволила себя отпустить на асфальт и наблюдать, как он берет мою девочку на руки. Шел дождь, и поэтому мы не шли, а бежали до подъезда.

Подошли к лифту, и я выдохнула, радуясь, что Алена не проснулась. Дверь открылась, и вместе с нами в кабину вошел красивый молодой человек, появившийся в последнюю минуту. Мгновенно почувствовала себя раздетой, когда парень откровенно начал изучать глазами мое тело, не скрывая восхищения. Но любовался он недолго, пока не услышал:

— Еще раз слюни пустишь, кастрирую при ней.

Парень в шоке перевел взгляд на Ферзя, в это мгновение напоминающего самого дьявола, и, громко сглотнув, отвернулся. Он быстро нажал кнопку третьего этажа и выскочил, как только кабина остановилась, хотя изначально желал подняться на восьмой.

Мы остались одни.

Чувствуя ярость Ферзя, молчала, пытаясь не дышать. Когда вошли в квартиру, я быстро скинула обувь и побежала в спальню, разбирая постель, откидывая одеяло, чтобы уложить свою девочку.

Мужчина опустил Алену на кровать и вышел, а я осторожно начала освобождать ее от пледа, которым перевязала. Поцеловав свою хрупкую красавицу, убедившись, что крепко спит, приглушила светильник и закрыла окно, которое от сильного ветра внезапно распахнулось.

Схватив чистые вещи, как можно тише вышла из комнаты. Осторожно прошла по квартире и, увидев, что Ферзя нет, с облегчением выдохнула и поспешила закрыть входную дверь.

Не хотела думать, что это совсем непохоже на мужчину, но надеялась, что Ферзь отложил «наш разговор» на далекое «потом».

Горячий душ был очень кстати. Мне казалось, я вся пропиталась погребом, травой и грязью. Поэтому когда через полчаса вышла, чувствовала себя свежей и отдохнувшей.

В доме было прохладно. Накинула тонкий халатик на сорочку и побежала в спальню. Проверив свою девочку, посидев рядом некоторое время, поспешила на кухню, чтобы поставить кофе и немного прийти в себя. Зеленый чай был бы кстати, но в магазин так и не сходили.

Не верила, что мы здесь. До сих пор вспоминала момент, когда проснулась в темноте, слыша всхлипывания своей дочери. А потом…

Не хотела вспоминать. Ужасно… И что обидно, вся моя жизнь такая… Лишь Аленка лучик света в этом жутком туннеле. Сама виновата. Знала и ругала себя, но не понимала, почему же так со мной жестоко. Неужели все, что случилось, я заслужила? Ведь это несправедливо. Все делают ошибки, глупо влюбляются… но не все узнают, что такое ад. Именно АД, иначе пять лет моей жизни не назовешь.

Выключила в зале и коридоре свет и направилась в кухню. Вспомнив, что в холодильнике есть кекс с изюмом, улыбнулась. Но улыбка прошла, когда увидела Ферзя, стоявшего у окна, от которого шел свет. Он повернулся ко мне и, заметив, что я сделала шаг назад, сухо произнес:

— Не стоит…

Оглянулась по сторонам и прошептала:

— Как ты вошел?

Мужчина только ухмыльнулся и направился ко мне, а я от него, чувствуя, что загнана в угол. Уперевшись спиной в стену, выдохнула:

— Чего ты хочешь?

Ферзь неторопливо приблизился и молча начал стаскивать с плеч халат, словно это обычное дело для нас.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнула, чувствуя, как пошел огонь по телу от его наглых прикосновений.

Мужчина скинул его и грубо схватил за волосы, сдавливая вниз, чтобы смотрела ему в глаза. Провел правой рукой по груди и сжал, лениво выдавая:

— Я спас тебя и твою девочку … и ты… мне очень благодарна.

Попыталась убрать его руку, но он сильнее сдавил, а второй повел по бедру, прижимая к своему возбужденному телу.

— Ну, котенок… или забыла, что от тебя требуется?

Сглотнула и дрожащими руками прикоснулась к его джинсам, вытягивая ремень, чувствуя его притягательный запах, смешанный со свежестью морского геля, туалетной воды и его тела. Когда джинсы упали, я потянула боксеры вниз, чувствуя, как тело дрожит от страха и волнения. Нагнулась и помогла снять, стараясь не смотреть на твердую горячую плоть.

— Посмотри на меня!

Поднялась и застыла, отмечая его суровое лицо. Он хищно смотрел, буквально пожирал глазами, и перед тем как накинуться, чего-то ждал. Не выдержав, гневно выдохнула:



— Я не хочу.

Грозный взгляд мужчины за секунду изменился, представляя собой разъяренный оскал. Мужчина резко стянул ткань с моего тела, оставляя лишь кружевные плавки.

Но это ненадолго…

— Еще как хочешь, — прохрипел он мне в рот, дико сминая губы, слегка прикусывая. Резким движением пальцев разорвал трусики и резко поднял за ягодицы, безжалостно насаживая на себя, отчего вцепилась в плечи, слыша его рычание в губы: — Так хочешь, что будешь мяукать подо мной, пока я буду брать тебя, пока не утолю жажду.

Попыталась ударить, но он перехватил руки, поднял их и прижал к стене. Секунду пожирал глазами, а потом резко начал движение, отчего почувствовала боль и острое удовольствие. Прижалась к твердой поверхности, пытаясь держать эмоции, когда он сильно, резко входил, увеличивая темп, а когда захватил сосок, застонала, не в силах терпеть.

— Вот так, котенок, — выдохнул он и накинулся на мои губы, пожирая их, врываясь языком, увлекая в сумасшедшую игру страсти.

Он вбивался, не останавливаясь, врываясь с такой силой, что кричала ему в рот, царапалась, кусала плечи, пока не затряслась в ослепительном оргазме, чувствуя горячую струю.

Мужчина держал за бедра, пока не пришел в себя, а потом отпустил и резко развернул меня лицом к стене, прогибая спину, ударяя по ягодицам, притягивая к паху.

Закрыла, глаза, презирая себя за то, что ждала… когда он начнет вновь врываться, а он ждал… Он всегда ждал…

Ненавидела его и отчаянно хотела.

Ферзь провел головкой члена по влажным складочкам и хрипло произнес:

— Ну, покажи мне… как ты не хочешь меня.

Задрожала от желания, сдаваясь на милость своего палача, и прогнулась сильнее, выпячивая попку, зная, что этого достаточно, другого приглашения не требуется. Он получил то, что требовал. Ферзь как дикий зверь, которого невозможно остановить, когда он голоден и загнал добычу в угол.

Раздался грудной стон, и мужчина с силой ворвался в лоно, с наслаждением рыча:

— Вот так, котенок. Вот так…

А дальше потерялась… не понимая ничего, только отдаваясь грязным желаниям, прекрасно зная, что как только безумие кончится, буду презирать себя и ненавидеть его.

