Глава 19

ГЛЕБ

— Что вы делаете? — непонимающе бормочет Аня, когда я завожу ее в ванную.

— Что мы делаем! — поправляю ее я.

— Хорошо, пусть будет так. И все же?

— Собираемся на вечеринку.

— Вы так и не отбросили глупую затею, брать меня с собой?

— Нет. И не планирую ее отбрасывать. Ты нужна мне, — отвечаю я неосознанно, стягивая с девушки одежду.

— Мы будем мыться? — спрашивает она смущенно.

— Нет. Я буду мыть тебя.

Аня заметно напрягается:

— Это еще зачем? Я же не настолько беспомощная. И сама могу…

— Ань, больше не надо, — ловлю ее руку, и прижимаю к губам. — Можешь мне больше ничего не доказывать.

— Ч-что с вами? Снова хотите от меня избавиться? Если это из-за того, что я сказала вчера, то…

— Успокойся, — подхватываю ее на руки и ставлю под душ. — У нас ведь договор. Забыла? Ты моя кукла. И сейчас я хочу подготовить свою куклу к мероприятию так, как я хочу!

Включаю воду, воспользовавшись замешательством Невелички, и беру в руки мочалку. Окидываю девушку перед собой неторопливым придирчивым взглядом:

— Ты красивая. Я люблю твое тело. Поэтому позволь мне сделать это без лишних разговоров.

Вижу, как ее бледные щеки заливаются румянцем и Аня, очевидно, не знает, куда себя деть от смущения.

АНЯ

Да что с ним такое? Его словно подменили. Строгий голос стал куда мягче, когда он говорит со мной. Да и движения все чаще стали менее порывистыми. Даже сейчас. Он осторожно водит мочалкой по моей коже, словно боясь сделать мне больно.

Тут еще и комплиментами сыпать начал. «Красивая». И тело мое любит, видите ли. И как мне после такого прикажете спокойно стоять?

Должно быть, для него это нормальное отношение к любовнице. А я уже надумала невесть чего себе.

Отставить! Все разочарования в жизни от неоправданных ожиданий. Поэтому лучше вообще ничего не ждать!

— Запрокинь голову, — терпеливо велит некогда строгий голос.

Подчиняюсь не задумываясь. Разве можно не подчиниться, когда его руки так бережно скользят по моему телу? Чертова мочалка только мешает…

— Хм, — слышу рядом.

— Что-то случилось?

— Да. И то, что случилось, явно не вписывается в мой план, — недовольно бормочет Глеб. — Как-то я не додумался это учесть.

— Да что вы там не учли? — таращу глаза, будто это должно помочь мне увидеть, что же за проблема его так озадачила.

Мою напряженную грудь вдруг накрывает большая ладонь, и от неожиданности я не успеваю сдержать стон удовольствия.

— Вот этого, — его рука скользит вверх и ложится на мою шею. — Я не учел, что этот пункт в моем плане грозит нашей пунктуальности.

Пытаюсь собрать растекшиеся по ванной мысли, когда Глеб уже целует мою шею:

— Мы опаздываем?

— Определенно будем, когда я разделаюсь с тобой, — усмехается он и прижимается теснее.

Теперь я чувствую, что он все еще в одежде. Мокрой. И потому она никак не мешает мне без труда определить, что он тоже хочет меня.

— Тогда нам не стоит этого делать, — выдыхаю я в его приоткрытый рот.

— Плевать, — он напирает, прижимая меня спиной к прохладной стене. — Как-нибудь справятся со встречей гостей без меня.

— Ну, уж нет, — мозг все же подключается к разговору. — Достаточно мне того, что я там и так буду, как обезьянка на арене. Не хочу привлекать лишнее внимание еще и опозданием.

Глеб слегка отстраняется и мучительно выдыхает:

— Ты мое личное наказание за все совершенные грехи. Я беру тебя с собой не для того, чтобы тебя унизить. В моем присутствии никто не посмеет даже косо глянуть в твою сторону.

Не знаю, могу ли ему верить. Еще не разобралась.

— Как хорошо, что я этого и не увижу! — бросаю я, напрочь забывшись. И хочу выбраться из-под душа.

— Не спеши, — останавливает меня Глеб, — я еще не закончил.

Его голос уже звучит где-то на уровне моего живота, а от того я напрягаюсь:

— Что вы делаете?

Вместо ответа, он обхватывает ладонью мою щиколотку.

Я чувствую, как нечто твердое начинает красться по моей икре:

— Ой, что это! В-вы что… бреете мне ноги?! — дергаюсь, желая высвободиться из крепкого захвата.

— Постой спокойно, — велит мягко.

— Да вы с ума сошли! — от возмущения и смущения не знаю куда деваться. — Я же могу сама…

— Я видел, как ты можешь. Все ноги в порезах.

От обиды закусываю губу, но не смею пошевелиться.

— Вот восстановим тебе зрение, и будешь все сама. Или же к мастеру запишешься, а сейчас… — он замолкает, продолжая кропотливо водить по моим ногам станком.

— Может вы работорговец? — спрашиваю я, чувствуя, что он наконец заканчивает унизительную процедуру.

— Что? — его голос звучит непонимающе.

— Ну, мы собираемся на какой-то там аукцион. А вы готовите меня, как выставочный образец. Собираетесь меня продать?

Вздрагиваю, когда по ванной прокатывается раскатистый смех:

— Разве я еще не ясно дал понять, — успокоившись, говорит он серьезно. Выпрямляю спину, когда вместо станка по моей ноге вверх проходится сильная ладонь: — Ты — моя.

Неосознанно начинаю прерывисто дышать, когда моего бедра вдруг касаются горячие губы. В голове тут же всплывает вчерашнее воспоминание. Начинаю неловко мяться. Как же тут душно…

— Значит, это ты тоже вспомнила, — его голос хрипит, обжигая кожу рваным дыханием. — Понравилось?

Смущаясь, не знаю, что ответить.

— Хочешь тоже попробовать? — без обиняков спрашивает он, и я чувствую, как от предвкушения чего-то интересного у меня волосы на затылке дыбом поднимаются.

Киваю. Конечно, я хотела бы тоже однажды попробовать.

— Опустись на колени, — хрипло велит он, судя по перемещению голоса, поднимаясь на ноги.

Что? Прямо сейчас?

Подчиняюсь, чувствуя однако некоторую растерянность. Разве он не сказал, что мы опаздываем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слабость во всем теле мешает сосредоточиться. Да и в голове такой туман, будто я вот-вот отключусь.

Вздрагиваю, когда моих губ касается гладкая кожа.

— Не бойся. Открой ротик, — эта завораживающая нотка в его голосе действует на меня опьяняюще.

Невольно облизываю губы и хочу подчиниться, но меня отвлекает мучительный стон над головой:

— Черт. Нет, — голос Глеба приближается к моему уху. — Не сейчас.

Он подхватывает меня под локоть и помогает подняться. Непонимающе хлопаю глазами, желая увидеть его лицо, чтобы понять, почему он остановился.

— Я сделала что-то не так? — бормочу уязвленно, когда Глеб как обычно подхватывает меня на руки, чтобы вынести из душа.

— Нет, птичка. Ты всегда все делаешь слишком так, как надо. Просто решил, что мне стоит хоть немного тебе соответствовать.

— Не понимаю, — шепчу тихо.

Он накидывает на мою голову полотенце, и осторожно вытирает мокрые волосы:

— Не хочу торопиться. Хочу, смаковать такие моменты с тобой. Ты не из тех, с кем можно что-то делать впопыхах. Я уже ошибся однажды. И пожалел об этом. Поэтому мы будем изучать друг друга постепенно.

Почему его слова так странно звучат? Будто он мне сейчас сказал что-то вроде «долго и счастливо». Но ведь он вовсе не то сказал? Однако, это его «изучать друг друга постепенно», звучит как обещание чего-то долговременного.

Втягиваю голову в плечи, когда Глеб вдруг целует кончик моего носа.

— Что с вами? Вы пили? — не выдерживаю я его нехарактерного поведения.

— Перестань уже мне выкать, — игнорируя мои вопросы, строго велит Глеб.

Заворачивает меня в полотенце и выводит из ванной.

— Куда вы меня ведете? — нерешительно спрашиваю, когда по моим ощущениям мы выходим из комнаты. — Я же почти голая.

— В комнату Лары. У нее там есть всякие девчачьи штучки.

— Вам не кажется, что это слишком.

— Я собираю свою куклу. Не мешай, — усмехается он.

— Мальчики не играют в куклы, — бурчу я себе под нос.

— Мальчики может и нет. А вот мужчины… Я  кстати только недавно слышал, один мужик вообще женился на своей секс-кукле. Как тебе такое? — я слышу, как он усмехается.

Но мне вот вовсе не до смеха. Почему он об этом заговорил? Не собирается же он…

Нет-нет! Глупости какие. С чего бы ему вдруг?

— Осторожно. Присаживайся, — велит Глеб, помогая мне усесться в мягкое кресло.

Я все еще не могу слова вымолвить, когда рядом неожиданно что-то начинает гудеть. Мои волосы накрывает волной теплого воздуха, и большая пятерня трепетно начинает перебирать влажные пряди.

Мужчина моей мечты сушит мне волосы. Это не может быть реальностью. Я наверно просто сплю.

ГЛЕБ

— Вить, осторожней, — шиплю я, стараясь не разбудить спящую на моем плече Аню. — Не дрова везешь!

Я заметил, что она как-то много спит. Не нормально для здорового организма. Хотя может это от скуки? Чем ей еще занимать свободное от меня время?

В любом случае, скоро операция. Думаю, там и разберутся.

— Зато уже почти приехали, — рапортует Витек. — Вы ведь сами сказали, что опаздываем.

— Ничего страшного, — отмахиваюсь я. — Не спеши. Пусть поспит лишних пару минут. Ей сегодня уготована важная миссия.

— Я так и знала, — сонным голосом вдруг выдает Аня.

Начинаю озираться по сторонам, как нашкодивший мальчишка. Бросаю выразительный взгляд в зеркало на водилу, будто это он виноват, что у меня язык как помело.

— Вы точно ведь что-то задумали, — отлипнув от моего плеча, начинает наступать Анюта. — Я же чувствую!

Ладно. Все равно ведь рано или поздно пришлось бы ей рассказать.

— У меня к тебе просьба, — начинаю я осторожно. — Сделаешь кое-что для меня?

— Ну вот я же так и знала! — восклицает Аня, буквально отпрыгивая от меня на сиденье. — Не стали бы вы просто так меня с собой тащить. Да еще и все эти приготовления. Расстарались-то как! Ноги побрили, волосы самостоятельно уложили, в платье нарядили! Что вам от меня нужно?! Чтобы я убедительно сыграла калеку перед какими-нибудь меценатами? Или хотите показать, какой вы благодетель, немощным помогаете?!

Вижу, что она на грани срыва. И теряюсь, будто и правда, что-то нехорошее задумал:

— Ань, все не так, — хочу подобрать слова, чтобы она поверила мне, но не могу. Да и с чего бы ей мне верить?

Вижу, что в ее глазах уже слезы собрались. Так и не найдясь что сказать, неосознанно протягиваю руки и, не оставляя Невеличке шансов выбраться, прижимаю ее к своей груди:

— Тише-тише, — целую макушку, сопротивляющейся девушки. Смахиваю пальцами с ее лица слезинки. — Глупая девочка. Я и не догадывался, каким чудовищем нарисовался в твоей голове. Мне почему-то казалось, что ты меня видишь лучше, чем я есть на самом деле. А ты себе ужасов всяких надумать успела. И работорговец я. И негодяй.

В машине воцарилось долгое молчание. Аня перестала всхлипывать, притаившись, прислушиваясь к моим словам.

— Я лишь хотел попросить тебя спеть для меня, — наконец выкладываю я суть дела, и уже ругаю себя, за то, что не сказал ей раньше.

Аня слегка отстраняется, явно не ожидая такого поворота событий.

— Боялся, что если сразу скажу, ты испугаешь и успеешь сто раз надумать и передумать, — словно оправдываясь, говорю я. — Вот.

— Это правда? — она тянет ко мне руки и я помогаю ее пальцам найти свое лицо.

Улыбаюсь, заметив, что с каждым разом она все смелее касается меня.

— Вы не шутите? — удивляется она.

— Мм, — качаю головой.

— Да как же так? Я не могу ведь! — спохватывается она, наконец поверив. — Это же надо было подготовиться, а я…

— Ты сможешь.

— Нет. Ни за что! Я ведь даже не…

— У меня есть для тебя один очень приятный сюрприз, — перебиваю я ее. — Я расскажу тебе о нем, когда ты выполнишь мою просьбу.

— Если, — поправляет она меня. А это уже говорит о том, что она в раздумьях.

— Нет, Невеличка. Когда. Рано или поздно ты это все равно сделаешь.

Усмехаюсь, глядя, как она дует свои персиковые губы, явно догадываясь, что спорить со мной бесполезно.

— Я люблю твой голос, — шепчу я, придвинувшись к ее ушку. — Пожалуйста, позволь мне насладиться им.

Вижу, что сомневается. Но уже знаю ответ. Она слишком сильно этого хотела.

— Ладно, — сдается Аня спустя пару минут. — Только можно ответную просьбу?

— Валяй.

Улыбается как-то хитро. И я уже чувствую, что она задумала что-то, что мне должно не понравиться.

— Обещайте, что после того, как я исполню вашу просьбу, вы сыграете для меня на гитаре.

Я даже был готов, что она попросит что-то, чего я никак не мог ожидать. Но все же ей удалось меня удивить.

Сыграть на гитаре для девушки, которая заставляет меня улыбаться, как зеленого пацана?

— Почту за честь, — и вот я снова улыбаюсь.