Глава 20

ГЛЕБ

Вылезаю из машины, и иду к Аниной двери, пока меня не опередил Витек. Но этот проворный мерзавец уже тут как тут. Бросаю выразительный взгляд на водилу и он понимающе отступает на шаг назад.

— Анют, ну чего ты там? — спрашиваю, заглядывая в машину.

— Ой, не смотрите! Сейчас платье поправлю… — ворчит она, отворачиваясь от меня корпусом и подтягивая тесный лиф. Надеюсь, я не переборщил со шнуровкой.

— Опять выкаешь, — бурчу себе под нос.

Выпрямляюсь и оцениваю придирчивым взглядом свой любимый клуб. Почему-то именно это заведение из всей сети вызывает у меня отеческий трепет.

Слышу, что Витек снова ближе подходит:

— Мне вас в машине ждать? Или лучше с вами войти?

— Будь здесь, — не оборачиваясь, велю я. — Волноваться не о чем. Там все свои.

Ко входу уже тянутся гости. Киваю то одному, то другому. Подозрительно щурюсь, замечая новые лица на нашем закрытом мероприятии. Стоит пересмотреть политику приглашений для аукционов. Они с этим «плюс один» всякий сброд тянуть начинают.

— Эм, — Витек мнется, явно желая что-то еще спросить.

— Выкладывай уже. Знаешь же, не люблю, когда мямлят! — строго говорю я, все же повернувшись к водиле лицом.

— Глеб Виталич, вы ж это… надеюсь хоть не себе ноги брили?

— Ты о чем? — непонимающе морщусь я.

— Ну, Анюта в машине ругалась, что вы расстарались и ноги побрили, и…

До меня наконец доходит, что имеет в виду Витек, и я едва не складываюсь пополам от смеха:

— Даже если себе, тебе, что за дело? Или опять Надежде побежишь докладывать? Так она больше у меня не работает!

Лицо Витька становится пунцовым:

— Да ничего я ей не говорил! — начинает оправдываться он. — Она спросила, чего видал, ну я и сказал, что по магазинам прокатились. А она – змея хитрющая, еще спрашивает: по женским или по мужским? Ну, я и…

— Впредь будешь знать, — строго говорю я и понижаю голос. — Кстати, о тех, кому нельзя доверять! Чуть не забыл. Свяжись с начальником охраны, и вели прислать мне видео с камер за пятое декабря. Чем быстрее, тем лучше! И если еще раз начнешь трепать языком что не попадя, я тебе прослушку в машину поставлю. Понял меня?!

Хотелось бы продолжить воспитательный процесс, но в мой пиджак на уровне ремня вцепляются тонкие пальчики:

— Пойдемте? — спрашивает Анюта.

Подхватываю ее под локоть и помогаю выбраться из машины:

— Ну что, готова? — улыбаясь, спрашиваю я, попутно проверяю, все ли с ней в порядке.

Мотает головой, а я смеюсь в ответ. Вечер начинается весьма занятно.

Уже через пару минут мы оказываемся за сценой. Аня заметно нервничает, потому я не спешу отпускать ее ладонь.

— Все будет хорошо, — бормочу я. — Мне лишь нужно, чтобы ты спела в живую. Как умеешь. Они влюбятся в тебя, так же, как я.

Вижу, что это мало помогает. Анюта хоть и пытается скрыть волнение, но бедный подол платья уже измялся под ее нервными пальчиками.

Кивком показываю подоспевшей гримерше, что еще не время. И заключаю Невеличку в объятия:

— Если так боишься, я могу пойти с тобой.

— И петь будешь? — не без сарказма спрашивает она.

— Ну вот, оказывается, тебя нужно было вывести из зоны комфорта, чтобы ты перестала мне выкать?

— Я туда еще и не заходила, — продолжает язвить девушка, закусывая губку.

Прихватываю ее подбородок пальцами и тянусь к губам:

— Скоро зайдем, — усмехаюсь я, и оставляю короткий поцелуй на ее губах.

— Иди уже, — не отстраняясь, шепчет она в мой приоткрытый рот.

— Куда? — непонимающе хмурюсь.

— Работать, Глеб Витальевич! Вы же сюда не целоваться приехали. Надеюсь, — и последнее она сказала с толикой очевидной ревности.

Вы только посмотрите, кто у нас здесь собственница?

— Может и не только целоваться, — усмехаюсь я, и стискиваю объятия плотнее, когда Анюта, явно не оценив мою шутку дергается, чтобы отстраниться. — После того, что ты со мной в ванной делала, я просто больше думать ни о чем не могу. У меня в кабинете диванчик есть. Не хочешь уединиться перед выступлением?

— Думаю, вам не составит труда найти другую претендентку на уединение. Отпустите, — ворчит она, и я снова касаюсь ее губ своими губами, вынуждая замолчать.

— Претенденток-то хоть отбавляй, — продолжаю я, слегка охрипшим голосом. — Но что делать с тем, что я хочу только тебя?

Аня перестает наконец вырываться, и я с удовольствием наблюдаю, как ее щеки покрываются румянцем.

— По меньшей мере, подождать окончания вечера, — выдавливает она, горделиво задирая подбородок. — А сейчас нам обоим нужно хорошенько поработать! Так что идите уже приветствовать гостей, Глеб Витальевич!

— Как скажете, Анна Васильевна, — усмехаюсь я и напоследок краду еще один поцелуй с ее пухлых губ.

Улыбаюсь, как мальчишка. Даю команду гримерше приступать к работе и выхожу в зал.

— Глеб, молодец! — пожимает мне руку отец друга, когда аукцион уже в самом разгаре. — Все как всегда по высшему разряду!

— Благодарю, Сан Саныч! А Валерка где?

— Где этот обалдуй может быть? На работе. Как всегда. Совсем от рук отбился. Я ему говорю, что семью пора заводить, внучков мне! А он и слышать ничего не хочет! И работа ему не нравится, однако сидит там безвылазно! Вот и скажи, зачем я горбатился всю жизнь, чтобы мне и дело передать некому было?

— Семью бы, да, — бормочу я невпопад, мыслями находясь за кулисами. 

Основная часть мероприятия закончилась: все кто хотел потратить много денег, исполнили свою миссию. Теперь гостей ждет развлекательная программа, одним из пунктов которой будет моя Невеличка.

Благо этим бездельникам все же удалось подыскать чем разбавить программу. А говорили за день не найти. Удивительно, как все же эффективно работают угрозы.

Не мог же я все представление на Аню повесить. И без того стресс немалый для нее. Пришлось припугнуть, что если не справятся, то я их на сцену выпущу, будут хохмы о своей бесполезности гостям повествовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Добрый вечер! — слышится знакомый голос за моей спиной.

Поворачиваюсь и улыбаюсь:

— Костян! Ой, извиняюсь, Константин Дмитриевич! — весело говорю я, пожимая другу руку и хлопая по плечу. — Слыхал, ты у нас в ректоры заделался? Красава!

Настроение отличное. Не припомню, когда мне последний раз было так хорошо. Наверно… никогда.

И все дело ведь в ней. Той, что вот-вот должна появиться на сцене.

Ощущение, словно я, по меньшей мере, Санта, что исполняет заветные желания одной конкретной малышки. Однако и волнуюсь тоже. Справится ли она?

— Вот он! Такой же оболтус! — ворчит Сан Саныч, прерывая мои мысли и хмуро смотрит на Костяна. — Нет бы, отца поддержать, а вам лишь бы все наперекор чудить!

С этими словами батя Валерки удалился, очевидно, осознав, что по интересующему его вопросу приструнения Валерона, в наших лицах ему поддержки не сыскать. 

Валера и Костя были одноклассниками, потому Сан Саныч не скупится на выражения в отношении этих двоих. Это я примкнул к этой троице несколько позже. Как раз, когда завязывал с темным прошлым. А потому мне не досталось отеческих отповедей Сан Саныча.

Рядом с нами возникает официантка с подносом, на котором стоят наполненные роксы:

— Глеб Виталич, вам как обычно? — спрашивает девушка, явно желая угодить начальству.

Бросаю неосознанный взгляд на дверь, что ведет в гримерку и, усмехнувшись, отвечаю:

— Не нужно. Похоже, я и так неплохо справляюсь.

Официантка, растерявшись из-за моего ответа, кивает и спешит удалиться.

— Ну, рассказывай, Кость, — толкаю друга в бок локтем. — Куда пропал? Неужто женился?

Вижу, что он как-то невесело усмехается:

— Если бы, — отмахивается он.

— Раз нет, то куда пропал? Ты же раньше постоянно у меня в клубах зависал. С этим еще… Игорьком.

Он тяжело вздыхает. И мне как-то не по себе от тоски в этом вздохе. На мгновение кажется, что я бы тоже так вздыхал… будь я сейчас один.

— Уезжал я. А потом вернулся… и как-то не до того стало, — он пожимает плечами. — Может, повзрослел просто. 

— О, друг, чувствую, за этим твоим взрослением скрывается непростая история, — хлопаю Костика по плечу, не желая навязываться. — Если захочешь поделиться, приезжай ко мне в любое время. Выпьем, поговорим.

— Договорились, дружище, — усмехается Костян.

— Кстати, Кость, не в службу, возьмешь к себе студента на следующий год?

— Ты же знаешь, я по блату не работаю, — смеется он. — Но для тебя, сделаю, конечно.

— Да какой блат? — отмахиваюсь я. — Умница, отличница. Так что и сама бы справилась. Только у нее сейчас операция, и неизвестно, сколько времени восстановление займет, так что вся эта вступительная волокита совсем некстати. Потому и прошу.

— Смотрю, ни у меня одного непростая история для обсуждения за стаканчиком появилась, — ухмыляется Костя, когда между нами вдруг вклинивается наш третий друг.

— Батя ушел? — спрашивает Валерка, воровато оглядываясь.

— О, какими судьбами? Сан Саныч сказал, что ты работаешь не покладая скальпеля, — смеюсь я.

— Для него – да! Он со своими нотациями уже мне плешь проел, — ворчит Валерон.

— Да правильно он говорит: семьей пора обзаводиться! А ты все в девках сидишь, — продолжаю я потешаться над другом.

— А вы-то оба, я смотрю, уже примерные семьянины? — язвит Валерка.

Я на этот вопрос довольно помалкиваю, тогда как Костян окончательно сдувается.

— Что там с твоей слепой? — продолжает Валера. — Чего вдруг откладывать решил?

Его прерывают приветственные аплодисменты, и мы все как один поворачиваемся к сцене:

— Вот прямо сейчас и узнаешь, — тихо отвечаю я Валере, кивая на выходящую на сцену девушку.

Аню провожает официантка – одна из немногих работниц на сегодняшнем мероприятии. В такие дни у нас работают только самые проверенные ребятки, с кристально чистым досье. На всякий случай.

— Хочешь сказать, это она и есть? — бормочет Валерка.

— Тихо ты, — шиплю строго.

Аня стоит с закрытыми глазами, словно изучая зал так, как может только она. Вижу, что нервничает, едва заметно вытирает ладони о подол платья. А грудь высоко вздымается от нервного дыхания. 

Какие же долгие секунды!

Черт, если учесть ее страх перед сценой, то это была заведомо проигрышная лотерея. Может она и не помнит о своем страхе, но видимо подсознательно все равно боится. Вот же я осел!

Подаюсь вперед, чтобы увести ее со сцены, как вдруг она решается и кладет руки на микрофон. Выдыхаю облегченно, когда наконец слышу ее голос. Она все же сделала это.

Меня вдруг такая ностальгия одолевает. Все вокруг словно вмиг исчезают. 

Я так много ночей с ней наедине провел. Вот так. Я в зале, а она на сцене. Поет.

— Буду я той, что все сносит и ждет…

Какая-то пророческая песня. Она ее и раньше пела, но я никогда не вслушивался в слова. Сколько она всего вытерпела от меня, прежде чем я…

А что, собственно я?

— Но я встану. И голос мой не задууушат. Он ваш старый мир рааазрушит…

Опять слова в точку. Усмехаюсь, роняя голову на грудь, и вновь поднимаю на свою птичку взгляд. Разрушила меня до основания. Мой мир, мысли, чувства. Все, что я когда-то считал правильным и логичным, эта девчонка перевернула мановением своей легкой руки.

В голове полный сумбур. Что она сделала со мной?

Телефон в руке привлекает мое внимание вибрацией, и я тут же бросаю взгляд на Анино запястье, убеждаясь, что я-таки додумался снять с нее часы на время выступления, чтобы не отвлекали.

Мельком гляжу в экран и собираюсь убрать телефон в карман, однако останавливаюсь.

Открываю сообщение, пришедшее на почту. Видео.

Черт. Ну почему именно сейчас? Я знаю, что сам просил пораньше, но почему именно в этот самый момент?

Всего на секунду поднимаю взгляд на Аню. Она отлично справляется. Все гости словно обратились в слух, не смея и звука лишнего издать. Гляжу, как у дальней стенки зала мужик видимо хотел придвинуть стул поближе к столу, да так и застыл над ним полу стоя, с открытым ртом глядя на Анюту.

Я же говорил. Они влюбятся. Прямо как… 

Хмурюсь, только сейчас осознав, что до этого ляпнул Ане за кулисами. Разве ж можно такие вещи столь бездумно говорить?

— И тьма уйдет, настанет ууутро! — продолжает услаждать мой слух прекрасный голос.

Может она и есть та рука, что выводит меня на свет, как цыганка завещала?

Тогда для начала стоит разобраться с тьмой! 

Решительно открываю в телефоне папку с видео. Отыскиваю интересующий меня промежуток времени и нажимаю кнопку плей.

Едва не молюсь про себя, чтобы мои догадки не подтвердились, ну или хотя бы, чтобы камера с клуба ничего не поймала.

Но вот я вижу Анюту, что выскакивает из дверей и, кутаясь в тоненькую курточку, бежит вдоль дороги.

Провожу пальцем по экрану.

Стоило пойти за ней. Еще тогда. Сразу же.

Вижу, как девчонка голову к небу поднимает. Должно быть слезы сдерживает?

Что еще за… Дыхание сбивается, когда я замечаю, как на видео у Ани подворачивается нога, и девушка буквально вываливается на дорогу, в тот самый момент, когда к ней стремительно приближается свет фар. В груди возникает острая боль, когда вижу, как хрупкая Невеличка отлетает на несколько метров от машины.

И лежит так неподвижно. Словно безжизненно.

Моя бедная девочка. Неосознанно поглаживаю экран, и поднимаю глаза на Анюту, что все еще поет на сцене.

Главное, что живая. Со всем остальным мы разберемся.

Вновь опускаю взгляд в экран и холодею. Только ни это.

Из машины, что сбила Аню, выскакивает светловолосая девушка, в которой я безошибочно угадываю свою сестру.

Я так и знал! Не хотел в это верить, но нутром чуял!

Сворачиваю видео, и набираю сообщение сестре.

«Я все знаю. И лучшее, что ты можешь сделать, это сдаться».