Глава 21

АНЯ

Едва успеваю перевести дыхание, как на меня обрушивается шквал аплодисментов. Стою неподвижно, в шоке глотая воздух, осознавая, какая толпа сейчас передо мной. Невероятно!

Пока я пела, было так тихо, что я даже успела подумать, что Глеб попросту разыграл меня. Ну, кто в здравом уме выпустит на сцену слепую девчонку, у которой судя по рассказам самого же Глеба и опыта нет. А он, видимо, все же не в своем уме…

Улыбаюсь. Мечтаю лишь об одном: поскорее оказаться за кулисами и прикоснуться к Глебу. Может он найдет минутку, чтобы сказать, понравилось ли ему. Пока думала, что он меня обманул и зал на самом деле пуст, я ни на секунду не расслабилась. Пела так, словно это мой сольный концерт в Олимпийском. Но всего для одного зрителя. Ведь его мнение важнее тысяч прочих. Если бы это было не так, то я едва ли решилась бы без подготовки выйти на сцену.

Слегка киваю головой в знак благодарности, и осторожно отворачиваюсь от микрофона. Сейчас бы еще вспомнить, каким маршрутом меня вывели на сцену. Я так волновалась, что вовсе дезориентировалась.

Делаю неуверенный шаг, когда мой локоть вдруг прихватывает сильная ладонь.

— Глеб, — облегченно выдыхаю я.

— Куда же ты собралась, Невеличка? Нужно дать публике запомнить в лицо новый бриллиант «Gold’a», — усмехается.

А я чувствую, что больше не боюсь всех этих его шуточек. Знаю. Просто чувствую, что он больше не обидит.

— Пока ты пела, — продолжает Глеб, — они были так ошеломлены, что боюсь, и не вспомнят, кто был тем ангелом, подарившим им истинное наслаждение.

Ощущаю, что щеки полыхают от смущения:

— Прекрати уже, — бормочу я, переставляя ноги по ступенькам, которые очевидно ведут со сцены в зал. — Куда мы идем? Разве мне не нужно еще выступать?

— Я немного расстроен, что мне пришлось поделиться своим удовольствием с широкой публикой, поэтому тебе придется компенсировать мне ущерб.

Смеюсь, догадываясь, что речь идет о чем-то, что мне понравится:

— И как же я могу восполнить вашу потерю, мистер Голд?

За нашими спинами вдруг раздается неторопливый плач скрипки. Глеб бережнл прихватывает меня за талию:

— Танцем, — прижимает меня теснее. — Но боюсь одним разом тут не обойтись. Слишком уж велика потеря.

— Я сделаю все возможное, чтобы ее скрасить, — улыбаюсь я в ответ, чувствуя себя так уверенно в его руках. — Так мне еще сегодня выступать? 

— Мгм, — выдыхает Глеб, рядом с моим ухом, утыкаясь носом в мои волосы. — Я как мог, постарался разбавить твой первый концерт, чтобы ты имела возможность хотя бы передохнуть и справиться с эмоциями. Но, по меньшей мере, тебе еще придется сыграть для нас на рояле.

При упоминании рояля, в лицо снова бросается жар.

— Нет, Анюта, — дыхание Глеба опаляет мой висок, а затем губы легко касаются кожи. — Так — мы будем играть немного позже. А сейчас только пальчиками. По клавишам.

ГЛЕБ

Она такая красивая. Особенно когда ее щечки розовеют от смущения. 

Невольно касаюсь губами ее лба и прикрываю глаза от удовольствия. Однако на душе кошки скребут.

Лара – сука! Как она могла? А главное, почему не сказала мне?!

Теперь-то понятно, каким ветром Невеличку задуло в мой дом, и к чему все это представление моей сестрицы с неожиданной милосердной дружбой! Она хотела скрыть преступление!

А если быть точнее, если я правильно все понимаю: дождаться пока к Ане вернется память и убедиться, что она не запомнила машину Ларисы. Ну или же удостоверится, что амнезия и не планирует проходить. А затем вышвырнуть Анюту из дома. И желательно все это было провернуть до моего приезда.

Да только я вернулся раньше, никого не предупредив.

Прижимаю Анюту еще теснее, и утыкаюсь носом в ее волосы. Тогда как во мне все просто кричит о том, что я тоже к этому причастен. Это ведь я напугал Невеличку своей грубостью. Это ведь я вызвал Лару. И даже не удосужился поинтересоваться, была ли она трезва. И теперь я более чем уверен, что нет. Она точно была под чем-то.

В здравом уме она бы быстро поняла, что это был несчастный случай. Аня буквально вывалилась на дорогу. Но судя по тому, как на видео Лариса металась у машины, кому-то нервно названивала, а затем и вовсе запрыгнула в машину и уехала, тут явно было что-то нечисто. И она хотела это скрыть. А потому даже мне не удосужилась позвонить. Хотя я был в паре шагов от места аварии.

Возникает резонный вопрос. А кому тогда она звонила? В скорую? Полицию?

Если взять в расчет, что она в панике бежала с места преступления, то логично предположить, что полиция и скорая – последние номера, которые она бы стала набирать.

Кому-то близкому, но не мне. Гарик. Этот засранец точно в курсе.

Музыка смолкает. Снова целую темную макушку и веду Аню за один из столиков, чтобы она хотя бы успела поесть перед своим следующим выступлением. Однако мысли далеки от зала наполненного празднеством.

Мое сознание сейчас лежит на промерзшем асфальте, в алой лужице, что расплылась рядом с хрупкой девушкой. Как же больно…

— Теперь понятно, почему ты передумал расставаться со своей квартиранткой, — усмехается Валерка, опускаясь за наш столик. — Она оказывается красавица!

— Хорош трепаться, — пресекаю я дальнейшее смущение своей спутницы. — Лучше скажи, все ли готово?

— Абсолютно! — сияет улыбкой друг.

Сжимаю тонкие пальчики, которые так и не выпустил из своей ладони пока мы усаживались за стол, и поворачиваюсь к Ане:

— Я ведь обещал тебе одну потрясающую новость.

— Будто для меня сегодня и так недостаточно впечатлений, — улыбается девушка.

— Хочу познакомить тебя со своим другом, — киваю Валере, чтобы он представился.

— Ой, как бестактно вышло, — усмехается друг. — Я — Валерий Александрович. Пластический хирург и ваша нянька на ближайшие несколько дней.

— П-пластический? — непонимающе выдавливает Аня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет-нет, — спешу я успокоить Невеличку, пока она не надумала невесть чего. — Ты явно все не так поняла. Валера — мой единственный друг доктор. Уж какой есть. Потому я попросил его просуетиться в профессиональных кругах, и найти для тебя лучшего оперирующего хирурга.

Вижу, что до Ани начинает доходить, к чему я веду и вместе с тем, замечаю нервозность.

— Не бойся, — поглаживаю ее ладонь большим пальцем. — За тебя возьмётся настоящий профи своего дела. У него кристально чистая репутация, поэтому операция просто обречена на успех.

— Когда? — затаив дыхание спрашивает Аня.

Я бросаю взгляд на Валеру, ожидая, что он ответит, и вдруг замечаю странное шевеление у стены.

Музыку вдруг прерывает истошный вопль из толпы и какие-то ребятки в балаклавах с автоматами наперевес начинают сгонять моих гостей в один угол.

Что еще за херня?!

На ОМОН эти клоуны не похожи. Да и нет повода сюда представителям властей заявляться.

— Походу у нас гости, Глеб, — тихо выдавливает Валера.

— Да понял уже, — шиплю сквозь зубы. — Сука!

Аня притаилась, видимо почуяв опасность, и только теснее сжимает мои пальцы, словно опасаясь, что я уйду.

— Золотов! — слышится голос со стороны незваных гостей, и я замечаю, как из-под одной  балаклавы на меня глядят знакомые черные глаза. — Этот фейерверк в твою честь!

Не успеваю сообразить, когда у дальней стены вдруг раздается взрыв. Резко подаюсь вперед и буквально сталкиваю Аню со стула, всем телом наваливаясь сверху.

А вот и прошлое настигло. Я знал, что рано или поздно они выставят счет. Но почему именно сейчас? Случись это еще год назад, я бы наверно даже посмеялся. Но теперь…

Хаотичным взглядом оцениваю Анечку. Вроде в порядке. Дышит. Шевелится даже немного.

— Глеб, — шепчет она в панике, когда над нашими головами поднимается какофония звуков.

Крики людей, грохот рушащейся стены, и столб пыли окутывают нас. А Невеличка, с трудом вытащив зажатую между нами ладонь, принимается водить пальцами по моей голове. Ощупывает спину, не в силах справиться с нервной дрожью.

— Тише-тише, девочка, — бормочу я, поднимая голову и оценивая обстановку. — Все хорошо.

Вижу, как эти сукины дети пробираются к сейфу, попутно собирая все драгоценности с моих гостей. Крохоборы сраные! Так и будут по чужому побираться до конца жизни.

Упираю руки в пол, чтобы встать, но Аня вдруг на удивление крепко хватает меня за грудки:

— Нет, прошу тебя… Только не уходи, — ее голос дрожит, едва не срываясь.

Мой любимый голос. Что эти козлы тут устроили?!

— Ч-ч-ч… Малыш, я должен разобраться с уродами, что посмели испортить нам праздник.

— Не вздумай. Они пришли сюда по твою душу, а значит не оставят тебя в живых, — шипит она категорично. — У тебя ведь даже оружия никакого нет!

— А ну тихо там! — будто в ответ на слова Ани раздается автоматная очередь.

Выстрелы затихают, и я замечаю, как рядом Валерка, прячась за перевернутым стулом, активно жестикулирует, то крутя пальцем у виска, то показывая, что пора сваливать из центра зала, пока нас не пристрелили к херам собачим. Очевидно, он тоже не разделяет моей дурной затеи бросаться голой грудью на амбразуру. 

Ну, погодите, мрази! Я до вас еще доберусь!

— Ладно, — выдыхаю я, сдаваясь. — Тогда сейчас осторожно отходим за стену. Она буквально в паре шагов. Справишься?

Аня кивает, и мы с Валеркой подхватываем ее под руки с двух сторон, помогая сесть на корточки. Оцениваю «незваных гостей» быстрым взглядом, и понимаю, что им не до нас. С сейфом, лошары, разобраться не могут. Сколько лет прошло, а они все такие же бесполезные. Цыганки на них нет!

— Пошли, — шиплю тихо.

Пропускаю Аню с Валерой вперед, закрывая спину Невелички от своего прошлого. Это не должно было коснуться ее. Только моя проблема. Ей это все незачем!

Едва оказавшись за стеной в просторном коридоре, что огибает все полукруглое здание, сталкиваемся с Костиком:

— Глеб, это че за мудозвоны? — шепчет друг.

— Эхо прошлой жизни, — отмахиваюсь я.

Раздается очередной хлопок. Не такой оглушительный, как первый, но достаточный, чтобы вновь вызвать хор криков. Выглядываю из-за стены. Все еще с сейфом возятся. Это хорошо. Значит, есть время подумать.

Невеличка совсем притихла, но я чувствую, как ее трясет, а потому сжимаю пальчики в своей ладони теснее.

Не могу быть уверенным за остальных, но ее я точно спасу. Во что бы то ни стало.

Им нужен я. И брюлики. Значит, если я выйду, чтобы открыть им сейф, они заполучат все, что хотят.

— Валер, срочно отца найди, и будьте готовы валить, — выпаливаю я тихо.

И друг тут же срывается с места, будто только сейчас отойдя от шока и вспомнив, что его отец тоже был на мероприятии.

— А ты, Кость, сделай для меня одно дело… — бросаю взгляд в сторону Ани.

Друг морщится, словно от боли, явно не желая принимать мое решение, но в итоге под моим твердым взглядом все же понимающе кивает.

— Я пока отвлеку, — бормочу тихо.

Костя отходит на пару шагов, оценивая обстановку в одном из концов коридора.

Анюта ни слова не проронила. Но видимо все же заподозрив неладное, до боли вцепляется пальцами в мою руку.

Я только одного пока в своем гениальном плане не учел. Как мне отпустить ее руку?

Может это последний раз…

Тогда я благодарен судьбе, что она сделала мне напоследок такой подарок.

Бережно припираю девочку к стенке:

— А говорила, достаточно впечатлений, — усмехаюсь я в ее подрагивающие губки, стараясь звучать бодро, несмотря на образовавшийся звездец. — Я еще кое-что забыл…

Осторожно касаюсь ее губ коротким поцелуем:

— Я тоже. Люблю...

— Не говори! — прерывисто шепчет она, глотая слезы. — Не хочу ничего слышать! Просто останься со мной! Мне больше ничего не нужно…

Хмурюсь. Конечно же, она все поняла. Как иначе.

— Обещаю, я вернусь, — знаю, что, скорее всего, вру, однако мне необходимо заставить ее уйти. — Тебе надо пойти с Костиком. Это мой друг. Он позаботится о тебе…

— Умоляю, не прогоняй, — перебивает она истерично. — Позволь остаться с тобой!

— Тогда у меня ничего не выйдет, — трепетно провожу пальцами по ее мокрой от слез щечке.

И почему я раньше так не делал? Стоило бы тратить эти драгоценные дни на то, чтобы осушать ее слезы, а не становиться их причиной. Идиот.

— Ты ведь моя слабость, — беру ее лицо в ладони и снова целую побледневшие губки. — Я не смогу отбиваться, если постоянно буду думать о тебе. Понимаешь?

Роняет обреченно голову, прижимаясь ко мне всем телом. Обнимаю ее в ответ, всего на секунду прикрывая глаза, чтобы навсегда сохранить этот момент в памяти. Как вдруг оклик вынуждает вернуться в реальность:

— Золотов! — слышится голос мразоты в противоположном от того, куда пошел Костик, конце коридора, и я понимаю, что я опоздал. — Че зашухерился? Лови подгон!

Слышу звук вырванной чеки, который эхом отдается в ушах. Резко разворачиваюсь и прикрываю собой Аню. Уже в следующую секунду за моей спиной раздается взрыв...

АНЯ

Впечатываюсь в стену затылком. Из глаз искры сыплются, а во рту вкус крови. Все тело болит.

Что происходит? В ушах гул такой, словно рядом работает турбина самолета. Чувствую, что меня начинает подташнивать от страха, когда тесные объятия Глеба почему-то ослабевают.

Невольно открываю глаза.

Улыбается.

— Ты в порядке? — хрипит он сдавленно. — Моя маленькая птичка…

— Глеб. Я…

— Главное, что ты жива, — с этими словами он вдруг оседает на пол и я вместе с ним.

— Глеб, — обхватываю его лицо ладонями и наблюдаю, как неторопливо закрываются любимые глаза. — Глеб? Только не умирай…

Нет… Нет!

Сознание словно скручивает болезненный спазм, и я чувствую, что перестаю понимать, что происходит вокруг.

Не смей отключаться, идиотка! Не смей…

Я должна помочь ему!

Умоляю… Только не умирай.