Глава 11

Тонкий шелк халата летит к ногам. Я остаюсь в одном белье и пытаюсь дышать хотя бы через раз, чтобы не упасть в обморок.

Пальцы Рината скользят по моему животу к спине, поддевают застежку белья, и верх от комплекта отправляется вслед за халатом. Через секунду трусики трещат по швам, все эти резинки неприятно врезаются в кожу, и в конечном итоге я остаюсь полностью голой.

Не успеваю замерзнуть из-за работающего кондиционера, как меня снова прижимают к твердой груди. Ринат губами и зубами терзает мою шею, широкие ладони с грубыми мозолями гладят бедра и сжимают ягодицы.

Мне с трудом верится, что все произойдет именно так. Где-то в глубине души я надеюсь, что мне и в этот раз удастся что-то придумать, удастся избежать грубого вторжения, но каждое движение Рината сигнализирует о том, что он сейчас не услышит ни одну мою просьбу.

А я и пропищать ничего не смогу, потому что голос пропал от страха. Губы только шевелятся, когда я проталкиваю кислород в легкие.

Зажмуриваюсь, когда за пару каких-то очень быстрых секунд Ринат опрокидывает меня на кровать. Машинально отползаю к подушкам.

— Я хочу увидеть тебя. Раздвинь ноги и покажи мне все. Прямо сейчас, Ина, — раздается хриплый рык, и мои ноги сами расползаются в стороны.

Ринат сказал, что ему не нравятся в постели девушки, которые не проявляют инициативу. Может, мне все же повезет? Я совершенно не знаю, что делать. Не знаю, чего он хочет от меня.

Никогда в моей жизни мужчина так откровенно не рассматривал то, что находится у меня между ног. Я вижу это, когда все же открываю глаза.

Он смотрит так, словно на моем теле уже где-то есть клеймо. Такой взгляд… Я теперь понимаю, каково это, принадлежать мужчине, даже если он тебя не касается.

Сил вырваться не хватает, когда Ринат резко накрывает меня своим тяжелым телом. Он устраивается между моими бедрами, отрывает мои руки, которыми я до этого прикрывалась, от груди и хриплым приказом мне прямо в губы велит держать их над головой.

Ледяными пальцами вцепляюсь в выемку на спинке кровати, едва не ломая ногти о твердый материал.

Его ладонь обжигает середину бедра. Выше. Он оглаживает талию и сжимает потяжелевшую грудь, сразу сдавливая твердый сосок пальцами.

Из груди рвется несдержанный стон.

Все мое тело стало невероятно чувствительным рядом с ним.

Выгибаюсь, подставляюсь под его сильные руки. Он немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и два пальца резко оказываются внутри.

Я взвизгиваю и хочу отодвинуться, но силы по-прежнему слишком неравны.

— До сих пор сопротивляешься? — усмешка режет слух.

Мотаю головой, потому что не хочу разозлить Рината. Он предупреждал, что уже давно на грани.

Если я не могу остановить все это, то хотя бы постараюсь сделать так, чтобы было не очень больно.

Ринат стаскивает спортивки, и я снова с детской наивностью зажмуриваюсь. Почему он не мог оказаться…меньше? Неужели недостаточно того, что я все равно никуда не смогу деться?

— Тебе понравится.

Без взгляда могу понять, что он улыбается.

— Сначала может быть неприятно, но потом сама просить будешь.

Неприятно.

Неприятно…

Я вообще не уверена, что переживу эту ночь.

Мне под бедра подкладывают подушку. Обхватив себя кулаком, Ринат подается вперед, и горячая бархатная головка проезжает по складкам.

— Ты как-то предохраняешься? Таблетки, спираль?

Господи!

В свой первый недо­-раз я сбежала от парня, потому что у него лопнул презерватив, а тут вообще забыла о том, что они должны участвовать.

— Н-нет… Никак, я н-не… Ринат, мне нужно сказать…

— Я же сказал, потом, — раздраженно бросает и тянется к тумбочке. — Если ты опять начнешь нести какую-нибудь хрень про то, что не готова, я заклею тебе рот. Предупреждаю последний раз.

Как же мне хочется послать его к черту.

Но вместо этого я наблюдаю за тем, как Ринат раскатывает презерватив по члену. Он раскрывает меня пальцами, надавливает на клитор. Гладит, размазывая по коже выделившуюся смазку.

Щетина царапает кожу на лице, когда новые поцелуи ложатся на губы. Чужой язык вторгается в рот, Ринат ловит мои запястья, жестко обхватывая их пальцами и придавливая над головой.

Он переносит большую часть веса на руку, которой удерживает меня. Уже к утру на коже расцветет россыпь синяков.

Член упирается между половых губ, но проскальзывает вверх. Я готова закричать, чтобы он уже сделал это, потому что не могу больше ждать.

Знаю, что будет больно.

Я знаю, что, скорее всего, мне придется перетерпеть весь процесс. Ринат не остановится, и это в лучшем случае.

В худшем — уткнет меня в матрас лицом и продолжит.

Внутри все скручивает от резкой боли. Вместо стона из горла рвется хриплый крик, когда толстый твердый член за один жесткий удар оказывается внутри. В уголках глаз скапливаются слезы, ноги, которыми Ринат заставил обвить его бедра, безвольно падают на постель, распахиваясь.

Меня лихорадит. Трясет ужасно, а во рту появляется стойкий вкус железа, потому что я прокусила губу из-за острой вспышки боли, к которой я не была готова.

Запрокидываю голову и отворачиваю ее в сторону, срываясь в рыдания. Следующие несколько толчков возводят все мои ощущения на максимум.

— Сука, — прорывается в мысли.

Частично боль уходит. Внизу режет уже не так сильно, когда Ринат с какой-то особенно осторожностью выскальзывает из моего измученного тела.

— Ты почему не сказала мне?

— Уйди… — ворочаю сухими губами.

— Уже бегу, блять.

Я сворачиваюсь клубочком, когда сверху меня больше не придавливает массивными мышцами. Выдыхаю, замечая, как Ринат вопреки своим словам все же выходит из комнаты.

Только вот он возвращается через минуту с мокрым полотенцем в руках и заставляет меня снова развести ноги, сдергивая одеяло, в которое я пыталась завернуться. Теплая махровая ткань скользит по внутренней стороне бедер, касается набухших складок. Ринат стирает кровь и после отбрасывает полотенце куда-то.

Матрас прогибается за моей спиной. Всхлипываю и пытаюсь отползти на краешек, но меня притягивают обратно.

— Тебе придется расслабиться и перетерпеть, — его губы задевают ухо, водят по шее в тех местах, где уже явно проступили засосы и следы укусов.

— Не хочу…больно…

Я пытаюсь оттолкнуть его, скидываю руки, которые снова шарят по телу.

— Малолетка глупая. Если бы раньше сказала — я бы так на тебя не накидывался.

— Ты сам сказал молчать.

— Ина, твою мать, ну не по этому же поводу. Два гребаных слова. Да даже одно сгодилось бы, — цедит сквозь зубы. — Мне как нужно было догадаться? Я тебе, блять, не гинеколог, чтобы наощупь определять, девственница передо мной или нет.

Злюсь на него, поэтому ничего не отвечаю. Какое он вообще имеет право обвинять меня в чем-то? Я не собиралась так прощаться со своей невинностью, мне вообще-то и вместе с ней жилось очень даже хорошо.

Пальцы с грубой кожей на подушечках спускаются по животу к лобку.

— Тише, — второй рукой Ринат обхватывает грудь, потирает сосок. — Все равно я тебя не отпущу просто так. Раз уж начали.

Ощущение дискомфорта между ног ни капли не снизилось за это время, и даже новые прикосновения к клитору не дают отвлечься от него.

Но Рината конечно же не волнуют мои страдания. Он шумно дышит мне на ухо, я чувствую, как его член упирается в бедро.

— Не зажимайся. Просто закрой глаза и расслабься, малыш, я все сделаю сам.

Спустя какое-то время меня снова растягивают под внушительный размер. Член скользит внутрь, уже не причиняя такой сильной боли, но приятного в этом мало.

Между ног все ноет и пульсирует.

— Ты сейчас больше на статую похожа. Я же знаю, что ты можешь быть горячей и покладистой. Прогнись, вот так, еще немного.

Его ладонь поглаживает и давит на поясницу, так что мне приходится выпятить попу под новым углом.

Больше шевелиться у меня не получается. Ринат все делает сам.

Мучает соски своими пальцами, второй рукой держит меня за бедро и иногда несильно шлепает. Его член двигается во мне, и каждое такое скольжение меняет что-то внизу живота.

Новые толчки. Глубокие и незамедлительные. Сначала все было слишком медленно, но с каждой минутой темп наращивается. В моих сжатых кулаках смятая простынь.

— Говорил же, — тяжелое хриплое дыхание опаляет щеку, когда с моих искусанных губ слетает первый стон едва ощутимого удовольствия.

Постепенно становится легче. Мышцы привыкают. Между ног все еще жжет, но теперь мое внимание сосредоточено на чувственных ласках клитора. Ринат не перестает массировать твердый бугорок. Толкается глубже, замирает, чтобы я привыкла, пощипывая соски по очереди.

Это похоже на изощренную пытку. Когда ты не можешь контролировать собственное тело, и оно находится в полной власти другого человека.

В какой-то момент Ринат перестает делать скидку на мою девственность. Он трахает меня размашисто и жестко. Вбивается внутрь истерзанного лона, надавливает на клитор подушечками пальцев.

Царапаю его предплечье, когда на очередном толчке низ живота простреливает первой вымученной вспышкой. Они идут по нарастающей. Я скулю и прошу Рината остановиться, но он только резче проникает в меня, зажимая в своих руках.

— Тш-ш, — губы тыкаются в мокрый от пота висок. — Это оргазм, девочка, незачем так пугаться.

Связь с реальностью теряется. Мои стоны наполняют комнату. Оргазм приходит неожиданно, пальчики на ногах поджимаются. На самом пике я выкрикиваю имя мужчины, которого ненавижу, сходя с ума от его раскаленного огромного члена внутри моего тела.

Брызги спермы заливают ягодицы. Никак не могу перевести дыхание, падая на живот и обнимая подушку. Глаза закрыты, щеки пылают. Теплые липкие дорожки стекают между ног.

— Неплохо справилась, маленькая девственница, — Ринат прижимается губами к лопатке, вытягивается рядом, закинув руки за голову. — Утром повторим. До этого времени больше трогать не буду. Вот так рассчитываешь на ночь безудержного траха, а тебя обламывают.

— Ну извините, — фыркаю, отлепляясь от подушки, взгляд путешествует по его телу.

— Не нарывайся, малышка. У тебя есть еще целых два отверстия, которые я могу оприходовать.