11 глава. Отмотать время назад

– Вай-вай, какую нам малышку Жнец подкинул. Конфетка.

– Да она совсем ребенок.

– А фигурка что надо.

– Я бы вдул.

– Воспитаем под себя, а потом полакомимся.

Я с ужасом смотрю на полуобнаженных парней. Кто-то похабно улыбается, кто-то насмешливо, кто-то осуждающе, кто-то безразлично. Воздух напичкан тестостероном и пахнет потом. Мне хочется развернуться и попросить Хаджарова увезти меня отсюда, да только вот он уже ехал. Сдал меня на руки какому-то угрюмому мужчине и отчалил. А ведь меня предупреждали, давали шанс передумать, сама понимала, что лезу не туда, куда стоит, и все же.… Все же я оказалась на территории Хаджарова. Назад пути нет.

– Возвращайтесь к тренировкам, – командует угрюмый мужчина за моей спиной. – Пойдем.

Послушно иду. Стараюсь не крутить головой, не глазеть по сторонам, хотя немного было любопытно. Страх остался при мне, но мне очень хочется понимать, где нахожусь, что меня примерно ждет.

– Это твоя комната, – мужик распахивает дверь, я заглядываю.

Каморка с маленьким окном, на котором ни тюли, ни занавесок. Серые стены. То ли так поштукатурены и все, то ли такая покраска. Никакого ощущения уюта. Узкая кровать, серое постельное белье. Рядом табуретка, видимо выполняет роль прикроватной тумбочки. Напольная вешалка с вешалками – это шкаф. И все. По-моему в армии и то комфортабельнее.

– Не отдыхать пришла, – бурчит угрюмый, словно читает мои мысли. Я киваю и робко захожу в свою временную комнату. – Ванная в конце коридора. Одна на всех, – на его губах появляется усмешка. Я чувствую, как у меня начинает пылать лицо, а в груди все холодеет.

– А что я должна делать?

– Указаний на счет тебя не было. Пока осваивайся, позже скажу, чем будешь заниматься.

Меня оставляют одну. Никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас мне жутко не хватает воздуха. Приоткрываю окошечко, разглядываю пейзаж. Хаджаров привез меня куда-то загород. Спроси дорогу, не скажу, ибо от переживаний ничего не запомнила. База, по-другому я даже не знаю, как назвать место, где нахожусь, расположена на берегу реки, рядом лес. Перед зданием спортивная площадка, небольшое футбольное поле. Здесь явно особое внимание уделяют физическому развитию. Спорт и я – дружим на расстоянии.

Прекращаю рефлексовать, раскладываю свои вещи. Хорошо, что брала немного, как чувствовала. Потом, сев на кровать, начинаю ждать. Это самые томительные минуты ожидания. Кажется, обо мне забыли. Не знаю, сколько проходит времени, но дверь распахивается, я подрываюсь и вижу Амаля. Приветливо ему улыбаюсь, как старому знакомому, плевать, что ему не хочется улыбаться мне в ответ.

– Если честно, мне не по душе твое присутствие здесь, – сразу он заявляет, заходя в комнатушку. Подходит к окну, как и я ранее, смотрит на реку. – Как ты уже, наверное, поняла, здесь нет девушек. Одни парни.

У меня вмиг пересыхает во рту, а внутри активируется инстинкт самосохранения. О подобном раскладе я даже не думала. Смотрю на Амаля с надеждой, что он сейчас предложит альтернативный вариант моего обучения, заберет меня отсюда, ибо мне хватает ума понять, что мое присутствие здесь – это замедленная бомба, которая взорвется в любую минуту. Проблемы ни мне, ни Хаджарову не нужны, но он видимо не стремится бомбу обезвредить.

– Зачем ты только в это влезла, – тихо, словно самому себе, бормочет Амаль и смотрит в мою сторону. – Алик сказал, что никаких поблажек. Будешь заниматься наравне с парнями, плюс, как самая младшая по возрасту, выполнять все бытовые дела. Постирать, убрать, помыть, протереть.

– Серьезно? – из меня вырывается то ли ироничный, то ли истеричный смешок. – Он сказал, что будет учить меня жизненной мудрости и законам уличной жизни.

– Считай, что обучение началось. Твоя задача выжить здесь и отстоять себя. Если думаешь, что будут делать поблажки из-за того, что ты девушка, не обольщайся. Проявишь себя, переведут в другое место, своего рода это будет повышение.

– Но… – я растерянно смотрю на мужчину. – Я не этого ожидала.

– А чего ты ожидала? – Амаль шагает ко мне, пугает до трясучки. Я чуть ли не падаю на кровать, но он останавливается. Нависает и смотрит в глаза, как в душу. – Неужели думала, что Алик будет лично с тобой носиться? Ты у него не в приоритете. Поняла?

Киваю. На глаза набегают слезы. Я не в состоянии справиться со своими эмоциями. Хочется отмотать время и сделать другой выбор, более привычный и безопасный. У меня даже мелькает мысль позвонить Жеке и попросить меня отсюда забрать. Останавливает то, что звонить не с чего. Хаджаров потребовал мобильник, как только мы подъехали, и на моих глазах разломал симку, сбросил все настройки телефона, оставил его при себе.

– Все вопросы задавай Бобу, он ответит, – не дожидаясь от меня реакции, Амаль уходит.

Я падаю на кровать и, не мигая, смотрю в потолок. В голове пустота. Корить себя за бестолковость и глупость уже поздно. Нужно выжить здесь и выбраться отсюда. Не представляю, как это быть двадцать четыре на семь среди молодых парней, у которых вместо крови в венах лава кипит. Они же вспыхнут как керосин рядом со спичкой. И я та самая спичка.

Боб приходит ко мне через час. Без слов дает ключ и кивает куда-то вглубь коридора. Я иду в указанную сторону и оказываюсь действительно возле кладовой. Там все для уборки. Вздрагиваю, когда слышу, как из настенных громкоговорителей разносится призыв идти приводить себя в порядок после тренировки и собираться к обеду. Поразительно как быстро бежит время. Еще ночью я хотела за деньги узнать информацию об убийце брата, как в обед я уже нахожусь в логове банды, где люди на закон плюют с высокой колокольни.

Прикинув, что все сейчас пойдут в душ, значит, мне нужно убрать спортзал, потом убраться в ванной. Уборка разгружает голову. В зале собираю полотенца, их потом отношу прачечную. Не сразу, конечно, понимаю, что и где, но постепенно осваиваюсь. Стараюсь минимум попадаться на глаза парням. Они меня игнорят, делают вид, что я невидимка или муха. Ловлю на себе несколько раз заинтересованные взгляды, но дальше ничего не происходит. Это обманчивое затишье. Не нужно обольщаться, что всем до меня ровно, просто присматриваются, думают, с какой стороны подкатить.

Обедаю, когда все уходят на улицу. Это вторая тренировка. Спешно запихиваю еду в рот, совершенно не чувствуя ни вкуса ни запаха, несмотря на то, что питание тут похоже сбалансированное. Хаджаров не жалеет денег на еду для своих ребят. Все должны быть сильными, здоровыми.

К вечеру я совершенно вымотана. Поэтому реакция заторможена. Не сразу понимаю, что оказываюсь неожиданно загнанной в угол тремя парнями. Они улыбаются, глазами шарят по моему телу. Футболка сейчас на мне оказывается слишком облегающей, как и леггинсы. Я чувствую себя раздетой, хоть меня и пальцем не трогают.

– Какая сладкая ягодка.

– Весь день на тебя пускаю слюни.

– И не только.

Дикий хохот разносит по коридору. Я озираюсь, ищу выход из ситуации. Надеюсь, что сейчас кто-то появится, спасет меня, но, увы, никого. Да и кто меня спасет? Амаль четко дал понять, что я должна сама как-то выживать здесь, раз сунулась.

– Ну, малая, покажи, какая ты бываешь горячая, – ко мне тянут руки. Я бью ладонью, вжимаюсь в стену, дергаюсь то в одну сторону, то в другую. Перекрывают дорогу.

– Ишь, какая прыткая. Ты всегда будь такой строптивой, мне нравится обуздывать непокорных.

Сердце бешено колотится в груди. Против воли мое дыхание слишком громкое. Его слышу не только я. Судя по ухмылкам, парней забавляет мой страх. Они напоминают свору котов, поймавшие мышку. Есть не хотят, но природа берет свое, поэтому играют, как желает их гадкая душенка. Что я могу сделать? Царапаться и кусаться. Что и делаю, когда один меня хватает сзади, второй лапает с ног до головы, а третий пытается стащить с меня леггинсы, задрав футболку.

В страшном сне не могла представить, что буду изнасилованной. Мысль спастись бьет молоточком в висках. Извиваюсь, как змея, пользуясь любой возможностью нанести увечья своим насильникам. Они шипят, матерятся, скручивают еще сильнее. Силы явно не на моей стороне. И мое поражение вот-вот наступит.

– Эй, малышня, что за возня? – неожиданно кто-то появляется в коридоре. И судя по тому, как парни в раз от меня отлипают и выстраиваются вдоль стеночки, появившийся человек выше по рангу, чем они.

Я сползаю по стеночке, обхватываю себя руками и смотрю на приближающегося парня. Чем ближе он подходит, тем явственно я вижу в нем знакомые черты. Черты Хаджарова. То ли этот парень очень схожий типаж, то ли родственник.

– Кыш, – шикает он на притихших потенциальных насильников, тех мигом сдувает, а передо мной присаживается на корточки. Внимательно смотрит. – Откуда ты тут мелочь пузатая?

– Меня Хаджаров привез, – задираю подбородок, чтобы совсем жалкой не выглядеть.

– Алик? – темные брови удивленно выгибаются. – На него это не похоже. Он девчонок сюда не таскает, обычно они околачиваются в клубе.

Вываливать все и сразу этому незнакомому парню не планирую, поэтому молчу. Наблюдаю за тем, как меня разглядывают с прищуром. Взгляд такой же магнетический, как у Хаджарова, и такой же жесткий. Только он все равно другой. Не скажу, что мягче, но я рядом с ним не чувствую ужасающего трепета в груди.

– Тебя как зовут? – снисходительный тон раздражает, ко мне явно собираются относиться как к неразумному ребенку.

– Рина. Я мне двадцать один, поэтому я не мелочь пузатая, – как-то обиженно по-детски смотрю на парня.

Он улыбается. Почти как Рома. И от этой улыбки все внутри сжимается от внезапного понимания, как же мне не хватает брата. Я столько дней пытаюсь выглядеть сильной, храброй, что никак не отражает на самом деле того, что внутри меня происходит.

– Глаза подозрительно блестят, не вздумай реветь. Я не умею утешать, – интонация тоже как у брата, когда он пытался быть участливым, но не знал, как правильно выразить свою поддержку. Это окончательно меня добивает и я, пряча лицо, начинаю рыдать.

– Эй, мелочь, не разводи тут сырость, а то будет плесень. Ты в курсе, как трудно ее вывести? – меня как-то неумело начинают гладить по голове. Неужели здесь нашелся человек, который проявил ко мне чуть-чуть больше такта, понимания и доброты. Реву еще громче.

– Да елки-палки, закрой ты краник, а то устроишь всемирный потоп! – под нос пихают что-то подобие носового платка. – Вытирай сопли и соберись. Здесь плакс не любят и всячески их задирают, а тебе нужно быть сильной.

Поднимаю голову. Шмыгаю носом. Мне вытирают лицо. Лицо парня так близко, что я вижу маленькие родинки у него над бровями. А еще шрам под глазом. И искривленный нос. Явно ломали, а выправить забыли.

– Спасибо.

– За что? – серые глаза вмиг становятся серьезными. – За то, что спас от изнасилованья? Или за то, что наматываю на кулак твои сопли?

– За все. Меня давно никто не утешал.

– Забавная ты, Рина. Рина? Правильно запомнил?

– Да.

– Держись ко мне поближе, и никто тебя больше не обидит.

– Правда?

– Обещаю.