Глава 22 Марина

Я вошла в чан и села рядом с Мирой.

Даниил не смотрел на меня. Он просто сидел, уставившись на поверхность воды.

Алекс положил свою руку на бортик чана рядом с моей. Я, помедлив секунду, накрыла его ладонь своей. Это был маленький, почти незаметный жест, но он привлек внимание остальных.

Я увидела, как плечи Даниила напряглись. Он медленно поднял голову и посмотрел на наши сцепленные руки. Затем он перевел взгляд на мое лицо. В его глазах не было злости или ненависти. Только бездонная, выжженная пустота. Это было страшнее любого крика.

Он ничего не сказал. Ни слова. Потом он молча встал, окатив холодной волной оцепеневшую Аню, вышел из чана, взял с лавки полотенце и, не оборачиваясь, пошел в сторону дома.

Аня вскочила следом. — Даня! Даня, ты куда?! Подожди!

Холодный осенний воздух ударил по разгоряченной коже, заставив поежиться. Я выскользнула из чана, схватила первое попавшееся полотенце и, не оглядываясь, побежала в сторону бань. Мне нужно было согреться. Не столько телом, сколько душой, которую сковал лед его пустого взгляда.

На территории их было три, маленьких, уютных сруба. Я дернула первую попавшуюся дверь с табличкой «Русская парная», не задумываясь. Шагнула в тускло освещенный предбанник, сбросила на лавку влажный халат и, оставшись в одном купальнике, толкнула тяжелую деревянную дверь в саму парную.

И замерла на пороге.

В густом, пахнущем кедром и травами мареве, на верхней полке сидел Даниил. Один. Он был без футболки, и капельки пота блестели на его напряженных плечах и груди. Он смотрел на раскаленные камни в печи.

Я инстинктивно попятилась назад, в спасительную прохладу предбанника.

— Прости, я не знала, что ты тут...

— Заходи, раз пришла, — его голос прозвучал глухо, безэмоционально, но не оставил мне выбора. Это был не вопрос и не предложение. Это был приказ.

Я медленно вошла и плотно прикрыла за собой дверь.

Он поднял на меня глаза. Тот самый пронизывающий, тяжелый взгляд, но в нем было что-то темное и обжигающее, как камни в печи. Я вдруг остро осознала, насколько откровенным был мой купальник винного цвета. Тот самый, который я выбирала, чтобы произвести впечатление. Сейчас, под этим взглядом, он казался нелепым, кричащим, вульгарным. Я села на самую нижнюю полку, как можно дальше от него, обхватив себя руками.

Даниил подошел к печи, взял деревянный ковш, зачерпнул воды из шайки и с резким движением плеснул на камни.

Раздалось шипение.

Волна обжигающего, влажного пара ударила в лицо, заставив зажмуриться. Дышать стало трудно. Он намеренно «дал пару», подняв температуру до предела.

И смотрел. Долго. Тяжело. Жар парной, казалось, сконцентрировался в его взгляде.

— Какого черта этот, Алекс, здесь делает? — голос был низким, скрежещущим, как металл о камень.

А вот и оно. То, чего я ждала. Игра началась.

— Я решила его пригласить, — я пожала плечами с самым невинным видом, на какой была способна. — Мы с ним неплохо общаемся. А еще он иногда подвозит меня домой.

Я хитро улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. Я вспомнила, как вчера отказалась от его предложения подвезти, села в машину Алекса. И сейчас я с садистским удовольствием наблюдала, как на его скулах заходили желваки. Злится. Прекрасно.

— Кто-то сейчас договорится, — прорычал он, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки, — и получит по заднице

Это была уже не просто злость. Это был вызов. Я состроила ему рожицу и показала язык, как делала в детстве, когда дразнила его.

В узком пространстве между нами завязалась борьба. Он поймал меня, но не так, как я ожидала. В следующее мгновение мир перевернулся, и я, беспомощно взмахнув руками, оказалась перекинутой через его колени в самом нелепом и унизительном положении, какое только можно было вообразить, — лицом вниз, попой кверху.

— Ты бесишь, — прорычал он мне куда-то в затылок.

И прежде чем я успела возмутиться, его ладонь опустилась на мой зад.

Звонкий шлепок раздался в густой тишине парной, эхом отразившись от деревянных стен.

Я замерла, оглушенная. Воздух вышибло из легких не столько от самого удара, сколько от шока. От того, что он это сделал.

— Я не верю, что ты это сделал, — прошептала я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него через плечо. Мой голос дрожал от смеси ярости и неверия.

— Ты… ты реально ударил меня?

Вслед за моим вопросом его ладонь опустилась снова. Но на этот раз удар был иным. Не резким и злым, а глухим, тяжелым, и его рука задержалась на долю секунды дольше, почти поглаживая тонкую ткань купальника. Это было еще хуже. Унизительнее.

— Не смей! — взвизгнула я, и во мне взорвалась чистая, первобытная ярость.

Я забилась в его хватке со всей силой, на которую была способна. Я отчаянно пыталась вызволиться из плена этого наглеца. Я брыкалась, извивалась, и, поддавшись вперед, резко оттолкнулась ногами от полки.

Инерция сработала. Я вырвалась, неуклюже вскарабкалась на верхнюю полку, забившись в самый угол. Безопасное убежище. Как мне казалось.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, как два зверя после схватки. Мои щеки и ягодицы пылали от гнева, унижения и… чего-то еще, в чем я боялась себе признаться.

Он не сказал ни слова. Просто в два шага оказался рядом и тоже залез наверх. Пространства здесь было мало. Жар, казалось, стал еще гуще. Я отползла назад, пока моя спина не уперлась в горячую, пахнущую смолой кедровую стену. Тупик.

Он настиг меня в одно мгновение. Его руки перехватили мои запястья и с силой впечатали их в стену над моей головой. Сам он навис надо мной, загораживая свет от тусклой лампы. Я оказалась в ловушке, запертая между его сильным телом и стеной. Я чувствовала жар, исходящий от его кожи, слышала его сбитое дыхание и видела, как потемнели его глаза.

— Попалась, — выдохнул он мне прямо в губы. Его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Сколько еще ты будешь играть со мной? Сколько будешь мучить?

Я молчала, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце. Игра зашла слишком далеко, или, может, только сейчас и началась по-настоящему.

Не ослабляя хватки, он сжал оба моих запястья в своей левой руке, полностью лишая меня возможности двигаться. Его правая рука освободилась. Я замерла в ожидании. Медленно, почти невесомо, он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке, стирая капельку пота.

Затем его пальцы начали спускаться ниже, очерчивая линию моей челюсти, скользя по напряженной коже шеи. Он остановился там, где под тонкой кожей билась жизнь, — на пульсирующей венке. Он слегка нажал, и я почувствовала, как мой пульс застучал еще быстрее под его подушечками пальцев. Словно он держал в руках мое сердце.

— Ты чувствуешь? — прошептал он, его губы были так близко, что я ощущала каждое слово. — Вот что ты со мной делаешь. И вот что я делаю с тобой. Хватит игр, Марина.

Я не могла ответить. Я могла только смотреть в его потемневшие глаза и чувствовать, как мой собственный пульс отбивает бешеный ритм под его пальцами.

Его рука медленно соскользнула с моей шеи, оставляя за собой огненный след. Она двинулась ниже, над ключицами, к ложбинке между грудей. Я затаила дыхание. Его ладонь, широкая и горячая, накрыла мою грудь прямо через влажную ткань купальника. Она показалась мне крошечной и беззащитной под его рукой.

— Ты свела меня с ума, — выдохнул он, и его большой палец медленно, почти лениво, очертил контур чашечки лифа.

Я судорожно вздохнула, и моя спина невольно выгнулась дугой, подаваясь навстречу его прикосновению. От этого движения моя грудь плотнее прижалась к его ладони.

Низкий, гортанный стон сорвался с его губ.

Он еще сильнее прижал мои руки к стене, его железная хватка не давала мне ни единого шанса пошевелиться. Теперь я была полностью в его власти, пойманная, прижатая к стене его мощным телом.

Его рука скользнула вниз по моему телу. По ребрам, по талии, по напряженным мышцам живота, вызывая рой мурашек. Его пальцы замерли на мгновение у самой кромки моих плавок, там, где ткань уже была влажной не только от воды.

— Этого ты добивалась? — выдохнул он мне в самые губы.

И, не давая мне секунды на ответ, на мысль, на вдох, он впился в них жадным, глубоким поцелуем.

Мир взорвался.

Его язык властно вторгся в мой рот — исследуя, подчиняя, воруя мой воздух и остатки воли. И в то же самое мгновение его палец внизу сделал первое, медленное, осторожное, убийственно точное движение.

Ноги подогнулись, и если бы не его тело, вжимавшее меня в стену, я бы просто стекла на пол лужей расплавленного желания.

Это была перегрузка для всех моих чувств.

Он не двигался, просто держал пальцы внутри, давая мне привыкнуть к этому невероятному, запретному ощущению. Давая себе почувствовать, как сильно я его желаю.

Его поцелуй стал еще более требовательным, а палец проник глубже, смелее, увереннее, растягивая меня, наполняя, обещая нечто большее.

Он играл на моем теле, как на инструменте, и я отвечала ему единственной возможной мелодией — мелодией чистого, бесстыдного желания. Я была полностью в его власти. И, боже, как же мне это нравилось.

— Марина, Маришка!— его голос стал хриплым, полным темного обещания.

Я вскрикнула, уткнувшись лицом в его плечо, чтобы не закричать. Он был горячим и уверенным. Он проник в мое сокровенное, в мой жар, в мою влагу, и я почувствовала, как все мое тело вспыхнуло одним сплошным пожаром.

— Вот так, — пророкотал он мне прямо в ухо, его дыхание обжигало кожу. —

Вот твоя правда, Марина. Ты вся мокрая. Для меня.

Игры закончились. Теперь правила устанавливал он.