Глава 22

И не только Пожарский всё понял, Маша тоже. Когда встретились возле нужной аудитории, когда обменялись приветами и парой дежурных фраз, она уставилась пристально, сосредоточенно свела брови, улыбнулась и спросила:

– Тебе Алик предложение сделал?

– Чего? – опешила Лиза.

– Ну-у, ты прямо сияешь, – пояснила подруга. – И такая довольная.

Лиза задумчиво насупилась.

– Считаешь, свадьба с Аликом – повод порадоваться?

Маша хмыкнула критично.

– Знаешь, Трофимова, иногда впечатление создаётся, будто ты с Пожарским встречаешься, не потому что он тебе нравится, а потому что так надо. Типа, раз представился шанс, воспользуюсь по полной. Не каждый же день такое счастье выпадает. Так зачем упускать?

Теперь Лиза слегка смешалась. Получалось, подруга почти угадала. Либо она слишком проницательна и слишком хорошо Лизу знает, либо у них с Аликом уже не слишком достоверно получается. И, скорее всего, с тех пор, когда истинные чувства прояснились, когда стало понятно, что ей нравится другой. Очень нравится. Нет, больше, чем нравится. И Лиза отчасти призналась:

– Ну, наверное, и это тоже. Вот ты бы такой шанс стала упускать? Ну ведь нет же? Но вообще, конечно, дело не в этом. А в том, что я замуж в ближайшее время точно не собираюсь. Даже не думала ещё. Зачем мне это? Я, что, совсем ненормальная?

– Тогда какой повод? – не отступилась Маша. – Этого твоего… довольства и сияния.

Подошла лаборантка с ключами, открыла кабинет, и пока они вместе с остальными проходили внутрь, выбирали место, устраивались на нём, у Лизы появилось время что-нибудь придумать. Только вот ничего не придумывалось, потому что настоящее было слишком значимым и всеобъемлющим, и врать дальше абсолютно не хотелось. Вот Лиза и выбрала самое банальное, опять почти правдивое – ведь сейчас именно так и воспринималось.

– Да просто – всё хорошо. Настроение хорошее. – Она махнула рукой в сторону окна. – Вон, и погода тоже. Солнышко светит, дождя нет. Небо голубое.

– Небо? – переспросила Маша, изумлённо округлив глаза. – Трофимова, ты, случаем, не переучилась? Голову тебе этим самым солнышком не напекло?

– Маш, тебе не угодишь, – театрально возмутилась Лиза. – Грущу – плохо, радуюсь – тоже плохо. А что тогда надо? Лечь и умереть? Вот тогда я точно буду абсолютно спокойная. Никакая.

– Ладно уж, живи, – благосклонно разрешила Маша, тем более, как раз преподаватель вошёл, а у них семинар, и ей сейчас выступать с рефератом.

Наверное, не по-дружески, но Лиза её совсем не слушала, мысли мешали. Потому что ещё менее по-дружески до сих пор скрывать от неё правду: что с Пожарским – это чисто игра на публику, а по-настоящему…

Так и рвалось с языка, хотелось повторять бесконечно, к месту и не к месту – его имя. И не всегда удавалось удержать в мыслях, иногда всё-таки слетало с губ, беззвучно или тихим шёпотом – «Никита». Всё равно когда-нибудь Лиза не выдержит, проговориться. И, хочется надеяться, Маша не обидится, не прибьёт за враньё и скрытность. Так может, и на самом деле достаточно создавать видимость, может, уже и не обязательно, уже неважно. И Лиза напрямую спросила Алика:

– Не пора уже заканчивать с этим представлением?

– С каким? – уточнил он, беззаботно лыбясь.

– О том, что мы с тобой встречаемся?

Пожарский приподнял одну бровь, недоумённо дёрнул плечами.

– А что, тебя напрягает? – Он ехидно прищурился. – Или просто очень хочется, чтобы все обязательно узнали, что ты теперь с Ники, а не со мной? И ещё больше о тебе болтали. Нравится тоже быть на слуху?

– Это-то тут при чём? – возмутилась Лиза.

Да ей даром не нужна такая популярность. Но Алик прав – незамеченной их рокировка не останется. И все точно посчитают, что она просто переметнулась от одного к другому, перепрыгнул из койки в койку. Не устраивать же публичное признание, что на самом деле с Пожарским у них ничего не было, они просто всех развели. Да и он вряд ли согласится, не потому что против, а потому что посчитает подобное ерундой, не требующей внимания – да пусть, что хотят, думают. А Лизе… Ну, ей в принципе тоже плевать. Вроде бы. И всё-таки не хочется, чтобы её в таком ключе обсуждали.

– Лизбет, тогда в чём проблема-то? – недоумённо воскликнул Алик, по-прежнему беззаботно лыбясь. – Тебе же ничего особо делать не приходится. – Добавил со значением: – А ездить вместе и разговаривать мы же всё равно будем. Так какая разница?

Да никакой, наверное. Видимо, дело действительно только в Маше, а что касается остальных – так Лизу вполне даже устраивает, что никто ничего не знает. Это ещё и лучше, когда отношения защищены от ненужного всеобщего внимания, когда они только вдвоём. Зачем им все остальные с их осведомлённостью и мнением, которое совершенно без надобности? А им ведь и правда хорошо вместе. Очень хорошо.

В какие-то моменты даже не верилось, что на самом деле так бывает. Чтобы настолько потрясающе. И совсем неважно, что они делали: занимались сексом, переписывались онлайн, гуляли, болтали. С Никитой разговаривать можно было о чём угодно: о кино, о книгах, об учёбе. Даже о всякой философской лабуде, смысле жизни – сначала они уходили в какие-то заумные дали, а потом сами же над собой ржали.

И даже глупость ляпнуть было не страшно, поспорить, почти рассориться, а потом помириться. С помощью простого, но почти всегда работающего аргумента – неожиданного поцелуя, закрывающего рот, пока другой не успел сказануть что-то обидное или непоправимое. Хотя, возможно, они и ссорились именно из-за того, чтобы вот так помириться. Чтобы не просто целоваться, потому что нестерпимо тянет, а почти со смыслом.

А ещё, не совсем понятно, было ли это для того, чтобы по-прежнему поддерживать легенду с Аликом, или им самим действительно так нравилось – гулять не в самых популярных и людных местах, где гораздо меньше шансов попасться на глаза кому-то знакомому или незнакомому, но их знающему.

В тот раз они сидели в маленькой кафешке, наполненной уютным полумраком, и не рядом, а с противоположных сторон столика. Их соединял только мост из лежащих поверх столешницы рук, скреплённых переплетением пальцев, и направленные друг на друга взгляды.

Наверное, Лиза могла рассматривать бесконечно – эти черты: тёмные широкие брови, складочку между ними, тоже тёмные чуть прищуренные глаза, прямой нос, чётко очерченный подбородок и, конечно же, просто умопомрачительные скулы. Представлять, как проводит по ним подушечками пальцев, касается губами, и от того неосознанно улыбаться временами или сосредоточенно хмуриться.

– И почему ты на меня так пялишься? – самодовольно и чуть иронично скривив уголок рта и наклонив голову к плечу, поинтересовался Никита.

– Потому что мне нравится, – даже ни на секунду не задумавшись, ответила она.

– Я такой красивый?

– Нет, – возразила Лиза, замотала головой. – Ты – особенный.

Он не выдержал, самодовольная ухмылка, сменилась ещё более самодовольной улыбкой. Настолько ласковой и чувственной, что тёплая волна неуправляемой нежности возникла где-то у Лизы внутри, наполнила до краёв, сбила дыхание, вынесла за пределы реальности. Но тут прилетело откуда-то со стороны – неожиданное громкое восклицание:

– Боже, какая милота! – Они одновременно развернулись на голос, увидели стоящую в нескольких шагах от столика девушку, с беззастенчивым интересом и восторгом глазеющую на них. – Вы так необыкновенно смотритесь!

Если честно, они растерялись, не представляя, как относиться к подобному, удивились, озадачилось и даже немного насторожились.

Девушке на вид было около тридцати, и выглядела она вполне симпатично, дружелюбно и адекватно, совсем не походила на долбанутую сталкершу или городскую сумасшедшую.

– Ой, извините, – опомнилась она под их взглядами, чуть притушила восхищённо-умильную улыбку, пояснила с деловитыми интонациями: – Это чисто профессиональное. Я фотограф. У меня своя студия, и мне очень хотелось бы сделать с вами фотосессию. – Девушка подошла ближе к столику, открыла сумочку, запустила в неё руку, продолжая рассказывать: – Фото с романтичными парочками охотно покупают. А смотритесь вы реально просто потрясающе. Такие естественные, живые, настоящие. – Добавила со значением: – И, если всё сложится, я заплачу. Ну, а если не сложится, просто получите несколько качественных снимков на память.

Она выудила на свет маленький плотный прямоугольный визитки, положила её на стол, ближе к Никите.

– Вот. Если соберётесь, позвоните. И извините, ещё раз, что помешала. Но… – судя по выражению лица, она опять намеревалась повторить про «милоту», «потрясающе смотритесь» и нечто подобное, но сдержалась, просто ещё раз улыбнулась, развела руками и медленно попятилась. – Всё, ухожу, больше не мешаю. И… надеюсь, до встречи.

Они проводили её взглядами, по-прежнему неуверенные в реальности происходящего и до сих пор не сумевшие произнести ни слова. Никита критично хмыкнул:

– Она серьёзно?

Лиза сделала удивлённые глаза, пожала плечами, и не удержавшись прыснула – зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко. Никита тоже фыркнул, опустил голову и тоже засмеялся, но почти беззвучно. Лиза протянула руку, взяла визитку, покрутила перед глазами, прочитала имя и всё, что было напечатано дальше «Арт-фотограф. Фотосессии под ключ: семейные, детские, свадебные, индивидуальные. Профессиональная фотостудия, самое современное оборудование, лучший персонал», произнесла задумчиво:

– Ну а что?

Никита удивлённо приподнял брови:

– Ты правда собираешься?

Лиза дёрнула плечом, глянула на него оценивающе-одобрительно.

– Мне кажется, у тебя получится.

– У меня? – уточнил он недоверчиво, улыбнулся, на всякий случай, желая показать, что не воспринял её слова серьёзно.

А зря.

– Ну-у, – театрально протянула Лиза. – Она и смотрела на тебя, и разговаривала с тобой, и визитку тебе дала. А я так, осознанная необходимость. Точнее, неизбежность. Деталь комплекта. – Она прищурилась, сжала губы, чтобы тоже не улыбнуться, слишком широко, и, понизив громкость, проговорила многозначительно, с чувственным придыханием: – А на самом деле она бы хотела… посмотреть… на тебя. Модели же обычно как? Рубашка расстёгнута. Или вообще с обнажённым торсом.

И сама не выдержала, раздела его глазами, представила, ощутила пробежавшую по телу горячую волну, смутилась немного.

– М-м, – сосредоточенно выдал Никита, поинтересовался: – А ты разрешишь? Так.

– Да ни за что! – воскликнула Лиза.

– Тогда выбрось, – невозмутимо предложил он, качнув подбородком в сторону визитки.

Лиза опять повертела её в пальцах и возразила:

– Нет. Ну-у, нет. Я ещё подумаю. Ладно? – Тихонечко хмыкнула, пояснила: – И, если же со мной, я прослежу, чтобы она не слишком увлекалась. Ты не против?

– Ну, если ты действительно хочешь, – согласился Никита.

Да не знала она, на самом деле не знала.

Немного странно, конечно. Ведь девушка предлагала фотографироваться не просто для себя, а с расчётом потом продавать их фотографии и даже обещала заплатить. Но в то же время привлекательно и любопытно. Неужели и правда так легко читались со стороны связывающие их чувства? Отражались в поведении, в выражении лиц, во взглядах.

Что, между прочим, не помешало, этой фотографше больше, чем на Лизу, глазеть на Никиту. А ведь она его старше. Тоже – чисто профессиональное?

Он ведь и правда особенный. Тут не поспоришь. И интерес к нему противоположного пола вполне естественен. И Лиза испытывала вовсе не ревность, когда другие девушки заглядывались на её парня, а… ну, наверное… гордость. Потому что – её парня. ЕЁ.

Завидовать можно. Она не возражает.