Глава 30

Лиза сделала несколько шагов, опустилась на один из стоящих вдоль стены металлических стульев.

У неё сейчас голова лопнет от мыслей. Лучше уж разрыдаться тогда что ли? Но не получается.

В глазах сухо до жжения. Словно её переключили в какой-то экономный режим, только голова работает, а остальное живёт по инерции. Сердце стучит, гонит кровь, даже ничуть не быстрее, а вроде бы даже медленней. Лёгкие работают – вдох-выдох. Всё в порядке. Только кончики пальцев почему-то начинают мёрзнуть, она их почти не ощущает. Ледяные. Но это от окна тянет сквозняком. А в глазах по-прежнему сухо.

Кто-то уселся рядом, бесцеремонно положил руку на плечи. Лиза повернула голову, сфокусировала взгляд.

Алик. Улыбнулся привычно.

– Лизбет, приветик! Это хорошо, что ты мне попалась. Я у тебя как раз спросить хотел. А чего это Ники из дома смылся? Главное, пока меня не было. И не сказал ничего. Прихожу, а его вещей нет. И сегодня на первую пару не явился. К тебе что ли перебрался?

Лиза замотала головой, а Пожарский озадаченно хмыкнул.

– И чё это значит? – Пристально уставился на Лизу, потом критично скривился, поинтересовался: – А ты, вообще, чего такая? Прибитая. Поссорились что ли? Вот он и сбежал?

Она опять замотала головой, убрала с плеча его руку.

– Я пойду.

Ну не могла она произнести, не только вслух, даже про себя.

– Так ты реально не знаешь, где Ники носит? – удивлённо уточнил Алик.

– Он здесь. – Лиза поднялась, шагнула в сторону. – Я только что видела.

– Лизбет, Лизбет, стой! – подскакивая следом, завопил Алик, попытался поймать её за руку. – Подожди! В чём дело-то? Ники тебе наговорил какой-то фигни? Ну, он вообще-то может. Только ты особо не заморачивайся.

– Я правда пойду, – перебив, упрямо повторила Лиза. – Сейчас пара начнётся.

– Да что у вас за хрень-то? – возмутился Пожарский. – Во блин! – Но всё-таки отвязался, пробубнил под нос: – Тогда у него спрошу, если он здесь. – Потом опомнился, крикнул вдогонку. – Лизбет! А тебя после занятий жду. Как обычно.

– Да, – на автомате кивнула она. – Как обычно.

Как обычно – пройти по коридору до нужной аудитории, сесть за стол, записывать лекцию за преподавателем.

Нет, вот это точно не получалось. Потому что слушать надо, вникать, а Лиза половину слов не воспринимала. И хорошо, что Маши сегодня опять не было – выступала с докладом на студенческой конференции в другом вузе. Лиза бы просто не могла разговаривать, отвечать на вопросы, а подруга обязательно стала бы их задавать. Как и Алик. А Лиза и его-то едва пережила.

Она и после занятий не хотела с ним видеться, собиралась ехать до дома одна, в общественном транспорте. В нём людей хоть и много, но зато никому из них нет до неё никакого дела. Но Пожарский её сам отловил – поджидал на первом этаже возле гардероба – шагнул навстречу, уточнил сочувственно:

– Так Ники тебя бросил?

Лиза не ответил, но он, похоже, и не ждал.

– Номерок давай, куртку возьму.

И действительно принёс ей куртку, даже одеть помог, потом поволок за собой на улицу, к машине. Они уже сели, когда входные двери в очередной раз распахнулись.

– О-охре-енеть! – протянул Пожарский, наблюдая за Никитой, который спускался с крыльца.

Не один, с девушкой. Правда с девушкой. Не с Лизой, с другой. С той самой, которая когда-то подходила к ней на перерыве – густые длинные локоны и миловидное кукольное личико.

– А я уж было подумал, что Ники опять под крылышко моей мамочки переметнулся, – многозначительно проговорил Алик. – А на самом-то деле, оказывается, он другое сытое местечко нашёл. – Поморщился с сомнением. – Хотя, конечно, стремновато немножко.

Никита, не глядя по сторонам, приблизился к большой чёрной машине на стоянке. По-прежнему вместе девушкой. Пока они шли, из машины вылез водитель, распахнул перед ними двери.

– Знаешь, кто это? – Алик повернулся к Лизе, и та, не в силах оторвать взгляда от происходящего, ответила на автомате.

– Она на первом курсе учится. Или на втором.

– И всё? – воскликнул он изумлённо, хмыкнул. – Поражаюсь, Лизбет, твоей неосведомлённости и незамутненности. Это ж Наденька Болотина.

– И?

– Про папу её ты тоже не слышала?

– Нет.

На простые вопросы отвечалось легко – думать не надо. Хотя уже и это особо не получалось: ни думать, ни чувствовать.

– Он… – принялся объяснять Алик, – в общем, богатый дяденька. Но это не важно, суть в другом. Ходят слухи, что он с криминалом связан. Поэтому лишний раз с ним дело иметь никто не решается. А уж тем более дорогу переходить. Но если с ним дружить, он, конечно, в обиду не даст. Но со всем этим легко и в полной жопе оказаться. Если не повезёт. А Наденька – вся его семья, поэтому он дочурку любит и балует. Видишь: авто, личный водитель. Заодно и охранник. Вон шкаф какой. В обычную тачку поди и не влезет.

– Откуда ты это знаешь?

Пожарский недоумённо воззрился на Лизу.

– Блин, Лизбет! Похоже, тебе совсем фигово, раз такие элементарные вещи не догоняешь. – И опять охотно пояснил: – У моей мамочки бизнес. Ты же в курсе. Солидный. А не ларёк с шаурмой. А вообще они с Болотиным ещё с юности знакомы. Если не со школы. И сейчас в одних кругах вращаются.

Чёрная машина тронулась с места, развернулась, покатила по выездной аллее. Алик проводил её взглядом и опять обратился к Лизе:

– Выпить хочешь?

– Нет, – возразила она. – Домой хочу.

– Так сейчас и поедем. – Он завёл мотор, но прежде, чем выехать, в очередной раз глянул на Лизу, теперь уже с искренним сочувствием, качнул головой: – Я тебя понимаю. Сама знаешь.

Он и дальше что-то говорил, всю дорогу, но Лиза не слышала, ни слова. Кажется, не только эмоции и мысли отключились, она вообще переставала воспринимать мир. Тот спрятался за серой бесформенной мглой, и Лиза продвигалась сквозь неё, по инерции, без цели потому что всё равно вокруг ничего не существовало – зрение, слух, осознание просто не нужны. Ни на что не наткнёшься, никуда не провалишься, не заблудишься, не потеряешься, но и никуда не придёшь. А мозг воспринимал только слова-маркеры, на которые у тела давно была выработана автоматическая реакция. Например, на такие.

– Приехали, – сообщил Алик.

Лиза, по-прежнему не задумываясь, протянула руку, открыла дверцу, выбралась наружу, зашагала к дому. Пожарский нагнал, чуть опередил, распахнул подъездную дверь.

Лифт ждал на первом этаже, поэтому и тут всё получалось просчитано и быстро – зашла, повернулась, нажала на кнопку с цифрой четыре.

– А, может, дальше? – предложил Алик. – Ко мне. Чего будешь одна?

– Я домой хочу, – повторила Лиза уже опробованную фразу.

Лифт стронулся с места, пополз вверх.

– А я ведь тебя предупреждал, – чуть назидательно напомнил Пожарский, – не связывайся. Думаешь, зря говорил? – Он усмехнулся, добавил со значением: – Ники такой. Выбирает, где выгодней. У него же самого ничего нет. Вот и тут. Пока подходящее не подвернулось, поигрался с тобой, а теперь…

Лиза будто очнулась, поражённо уставилась на Алика.

Он сам-то понимает, чего несёт? Бред. Полный.

Как раз и лифт остановился, дверцы разъехались в стороны, словно подтверждая, что ей слушать не стоит, что лучше уйти, сбежать. Она и не стала задерживаться, шагнула прочь из кабинки на площадку, но в спину прилетело:

– Лизбет.

Она оглянулась, замотала головой.

– Нет. Я домой. Мне так лучше. Извини.

Слова выскакивали сами – тот же стандартный набор на любые случаи жизни, автоматическая запись.

Хватит! Говорить об этом, разбираться, предполагать. Тем более подобное. В такое она точно не могла поверить.

Поиграл? Где выгодней? Никита? Пожарский – идиот? Но его слова всколыхнули чувства, вернули эмоции, включили мысли, и те понеслись – сначала сумбурным потоком, мутным, неподконтрольным, беспорядочным, но потом течение выровнялось, выстроило логическую цепочку, хотя и больше на уровне интуиции.

Странный разговор с Наденькой на перемене, большая чёрная машина, громила за рулём, фразы Алика про криминал и про то, что никто не рискует Болотину дорогу переходить. Лизу просто затолкали внутрь, а потом, немного проехав, выкинули. Ничего не сделав. Да потому что и не собирались – пока – просто показали, что может случиться. А ведь Никита пообещал, что не случится. Пообещал.

Она где стояла, там и села – на пол – съёжилась, обхватила себя за плечи, качнулась, разрываясь между стремлением беспомощно заскулить или надрывно заорать.

Ну как же так?!