Глава 41

Нужная аудитория оказалась ещё заперта, и они с Машей привычно устроились у окна, бросив сумки на подоконник. Если честно, Лизе было вот совсем не до учёбы, но сидеть дома и изводить себя осознанием безнадёжности и отчаяния – тоже не вариант. К тому же здесь…

На парковку перед зданием въехала большая чёрная машина, передняя дверь распахнулась, из салона вылез высокий широкоплечий водитель, чтобы, как обычно, открыть заднюю дверь. Его подопечная никогда не утруждала себя подобными мелочами.

Лиза достала из сумки телефон, но не стала звонить, подумав несколько секунд, открыла мессенджер, набрала: «Я приеду? Сейчас». Наденьку упоминать не хотелось, и она добавила пространное, но, по её мнению, вполне понятное: «Пока занятия».

Он мог написать, что она идиотка, и чтобы даже не смела, или не ответить вообще, просто проигнорировать. И, кажется, так и собирался сделать. Потому что возникшая рядом с сообщением вторая галочка подтвердила, что оно прочитано, а ответ никак не появлялся, даже короткое «нет».

Лиза закусила губу. Вообще-то ничего не мешало ей заявиться без предупреждения. Пусть даже наорёт, если захочет, или прогонит опять. А ей всё равно. Тем более, сейчас же можно, ничего страшного – Наденька здесь. Видимо, папаша строго следил, чтобы она исправно посещала занятия и не собирался потом отмазывать её от проблем, оплачивать экзамены и зачёты. И не выставили же они в больнице охранника.

Экран погас, так и не дождавшись никаких новых действий, ещё и преподаватель появился, открыл дверь, а сам остался стоять рядом, наблюдая, как студенты заходят в аудиторию.

Телефон пискнул, и Лиза едва не выронила его, нажала на кнопку, ввела код.

«Я в другой палате. 215. Она платная. Поэтому в любое время пускают. Просто номер скажи».

Губы сами по себе растянулись в улыбку, стояли только подумать, что скоро она его увидит, но Лиза сжала их, торопливо набрала: «Привезти что-нибудь?» Но в ответ тут же прилетело: «Прекрати».

– Трофимова, ты идёшь? – поинтересовалась Маша, стаскивая с подоконника рюкзачок.

«Я скоро буду» – напечатала Лиза, вскинула голову.

– Маш, я пойду. Ты меня прикроешь, если что?

Подруга глянула сурово.

– Ага, скажу, что ты упала с лестницы, стукнулась головой, тронулась умом и тебя увезли в психушку.

– Отлично! – откликнулась Лиза, хватаясь за ремешок сумки. – Так и говори. Я знала, что ты придумаешь что-нибудь убедительное. – Сорвалась с места.

– Трофимова!

Лиза обернулась на ходу. Маша качнула головой, помахала рукой.

Нет, она не собиралась прогуливать все пары да ещё и каждый день. Но разве нельзя хотя бы всего полчасика побыть рядом? Может, это и безрассудно, и бессмысленно, и глупо, но никак не получалось отказаться от таких коротеньких встреч – увидеть, дотронуться, обнять, прижаться, урвать короткий поцелуй. Даже просто помолчать, глядя друг на друга, расположившись в разных концах палаты. Никита обычно стоял у окна, будто опасался, что в любой момент подъедет уже знакомый кроссовер, а Лиза сидела на стуле.

В этот раз было точно так же, когда дверь в палату неожиданно открылась. Лиза успела подумать: наверное, как обычно, медсестра появилась, чтобы куда-нибудь позвать – ведь в основном все процедуры проводились до обеда. Но в проёме нарисовался незнакомый мужчина, уверенно шагнул через порог, усмехнулся.

Никита сразу напрягся, подобрался, встревоженно посмотрел на Лизу, и она, кажется, поняла, что это за посетитель. А тот скользнул по ней озадаченным взглядом и обратился к Никите, мотнув в её сторону головой:

– А это ещё кто?

– Сестра, – твёрдо и нарочито спокойно произнёс тот.

Болотин опять усмехнулся, кивнул:

– Ну я так и понял. – И опять с нескрываемым любопытством и в то же время оценивающе глянул на Лизу, повторил полуутвердительно-полувопросительно: – Сестра. – Потом уселся на кровать, упёрся ладонями в колени, многозначительно уставился на стоящего перед ним Никиту. – Поговорим?

Никита ответил не ему, повернулся к Лизе, коротко и сдержанно распорядился:

– Выйди.

Хотя на самом деле ему наверняка хотелось сказать, чтобы она немедленно уходила, или даже убегала, побыстрее и подальше.

– Да она не помешает, – возразил Болотин, тоже обернулся, разрешил или приказал: – Сиди.

И она послушалась. Не потому что испугалась, а потому что и сама хотела остаться, узнать, зачем он пришёл, что ему надо, о чём собирается говорить.

– Ну чего? – снова развернувшись к Никите, произнёс Болотин. – Меня эта ситуация совсем не устраивает. А тебя, как я понимаю, ещё больше. Будем по-хорошему договариваться?

Он умолк, но всего на несколько мгновений. Ничуть не сомневался, что от его предложения не рискнут отказаться, поэтому и уточнил почти сразу:

– Когда выписывают?

– Сказали, могут уже через два дня.

– Ясно, – выдохнул Болотин и тут же поменял на свой расклад, по-прежнему убеждённый, что так и будет, как он решил: – Допустим, через неделю. И чтобы за это время со всеми своими делами разобрался. Получишь деньги…

– Мне не надо, – перебил Никита.

– Получишь деньги, – как ни в чём не бывало, повторил Болотин, даже без особого напора, и продолжил диктовать, ровно, уверенно и спокойно: – И чтобы тебя здесь больше не видели. Как минимум год. А лучше ближайшие пять лет. Надежда, конечно, поскандалит, порыдает, – поделился он почти по-родственному, – но ничего… другого найдёт. Не один ты на свете. Или лучше я её замуж выдам. Сам найду за кого. Чтобы не такое убожество, поприличней и постарше. Чтоб слушалась. Да и мне спокойней, если она в надёжных руках окажется. И пусть детей рожает. Зря я её учиться отправил. Зачем ей это высшее, если вместо мозгов чёрт знает что? А родит, фигнёй страдать некогда будет.

Лиза не вмешивалась, сидела тихо, будто её действительно тут не было, даже старалась лишний раз не смотреть на неожиданного гостя. Действительно неожиданного, хотя… Она же о таком и разговаривала с Аликом. То есть не совсем о таком – «уезжай и не показывайся» – но ведь он пришёл, сам, с готовым решением, пусть и удобным исключительно для него.

Совпадение или всё-таки нет? Вполне возможно, Болотина реально начала раздражать ситуация и поведение дочери, для которой он хотел вовсе не такого. Не все же родители готовы потакать любым капризам своих малолетних или великовозрастных деточек, особенно, если те идут в разрез с их планами. Он же не зря заговорил про срочное замужество. Но Лиза уж точно не пойдёт к Алику за ответами на вопросы. Да и Пожарский всё равно не ответит, скорее всего, опять её пошлёт.

– Я, конечно, могу и сам сделать, чтобы ты вдруг пропал… неизвестно куда, – видимо, чтобы избавить собеседника от любых возможных колебаний и сомнений, выдвинул Болотин ещё один дополнительный аргумент в пользу своего предложения. – Но я тоже лишних проблем не хочу из-за какого-то придурка. Да и Надежда поймёт, если даже как несчастный случай обставить. Но если опять тут раньше времени появишься… – он красноречиво оборвал фразу на середине, выдержал паузу. – Так что? Договорились?

Никита едва заметно кивнул, произнёс:

– Да.

– Вот и отлично! – удовлетворённо заключил Болотин, поднялся. – Сейчас мне идти надо, но я или сам ещё раз заскочу или пришлю кого-нибудь. – Смерил Никиту взглядом, хмыкнул недоумённо: – Господи, и чего она в тебе нашла? Не поймёшь этих баб. – И неожиданно развернулся к Лизе, вопросительно дёрнул подбородком: – Вот чего в нём хорошего, сестра? А?

Правда, дожидаться ответа не стал, направился к выходу, исчез за дверью, а они, наверное, ещё несколько секунд не заговаривали и не двигались с места, будто для начала желали убедиться, что визитёр действительно ушёл и сейчас не вернётся. Потом Никита оттолкнулся от подоконника, шагнул в Лизину сторону, она поднялась ему навстречу.

Он остановился, не дойдя всего шаг, посмотрел на неё. Просто посмотрел, прямо в глаза, и не отводил взгляда, и молчал – то покусывал губы, то сжимал их, но произнести не решался.

Скорее всего, Лиза понимала, что Никита хотел сказать, и почему никак не мог это сделать. Слишком неопределённо, слишком непредсказуемо, слишком сложно. Может, и легче окажется вдвоём, а может, как раз наоборот, гораздо труднее. Он же ничего не мог предложить взамен, даже собственную уверенность, поэтому не имел права просить, даже если очень-очень хотел.

Он мотнул головой, возражая сам себе, отвёл взгляд, уставился в пол.

– Уходи. – Но тут же вскинулся, опять посмотрел в глаза. – И больше не появляйся здесь. Поняла?

– Он же всё равно уже видел, и ничего не случилось, – напомнила Лиза. – Думаешь, поверил про сестру?

– Да мне плевать, во что он там поверил! – резко произнёс Никита. – Сегодня обошлось. А завтра? Кто знает, чего ему эта дура нашипит. – Добавил тихо, внезапно охрипшим голосом: – Не хочу бояться за тебя ещё сильнее.

Лиза опустила голову, пробормотала виновато:

– Извини. Это всё из-за меня.

– Что? – Он наконец-то сделал этот последний разделявший их шаг, зацепил пальцами её подбородок, приподнял, наклонился к самому лицу, выдохнул сердито: – Слушай сюда. Только попробуй ещё раз так сказать. Это ты из-за меня… во всём этом дерьме. А без меня – зачем ты ей сдалась? – Убрал руку, опять отступил, заявил твёрдо: – Уходи. Совсем. Хватит уже нам глупости делать. Ты же слышала, меня через неделю выпишут.

– И ты уедешь, – судорожно сглотнув, закончила за него Лиза.

– Уеду, – без колебаний подтвердил Никита.

И тогда она всё-таки выговорила – то, что так и не решился предложить он.

– Можно… я с тобой?

Никита нахмурился, произнёс возмущённо:

– Ты – дура?

– Ты не хочешь?

– Не хочу, – с напором заключил он. – Нафига мне это надо? Я с собой-то не знаю, что делать, а тут ещё ты.

– А потом?

– Когда потом? Какое потом? Если сейчас ничего не ясно. – Никита отошёл, развернулся спиной, но так и не услышав её шагов, оглянулся, воскликнул зло и раздражённо:

– Да уйдёшь ты или нет?! Убирайся!