Глава 42

– Лиз, ты уверена? – мама уже задавала подобный вопрос, только другими словами, будто надеялась, что, если найдёт подходящую формулировку, ответ изменится. – По-моему, тебе всё-таки лучше остаться. Так всем спокойней.

Всем, но не ей.

– Или хотя бы подожди немного. Пусть сначала Никита устроится, а ты уже приедешь к нему потом, когда станет более-менее ясно.

– Мам, да всё и так ясно.

И даже то, что родители надеются, что за время отсрочки Лиза передумает. А ей… ей даже представлять страшно, что опять надолго придётся расстаться. Хватит. Она уже знает, какого это – без него. Каким-то чудом продержалась несколько дней, либо отвлекаясь на учёбу, либо впадая в спячку. Но тогда Никита был близко, можно хотя бы увидеть, а тут – в другом городе. А переписка и звонки… – это только терзать себя ещё сильнее: слышать, говорить, но не иметь возможности дотронуться, убедиться, что вот он, есть. «Мой».

– Он же не в никуда уезжает, – со значением напомнила Лиза. – Я же говорила, у него там дед, а у деда квартира. Двухкомнатная. Всем места хватит. К тому же он сам устал в одиночестве. Дед, в смысле. Ну и со здоровьем у него проблемы.

– Да неужели по-другому нельзя? – не выдержал папа. – Что это за блажь вообще? – Он недовольно поморщился, прежде чем произнести следующие слова: – Хотите жить вместе, так живите здесь. Уезжать-то зачем?

– Па-ап, – протянула Лиза.

Всё-таки немножко удивительно, что он принимал в штыки её неминуемую, вполне логичную и ожидаемую самостоятельность и взрослость. Хотя, может, и совсем иное: то, что теперь у дочери появился в жизни другой главный мужчина. Но это же естественно. И хорошо, что Лиза сначала с мамой поговорила, по-честному рассказала ей почти всё – настоящие причины.

Та, обо всём узнав, несколько минут просто сидела и молчала. Они и тут похожи: не впадают сразу в истерику, не начинают орать и возмущаться, какое-то время вникают в услышанное (или увиденное, или узнанное), словно откладывают решающий шаг в новый, изменённый известием мир, собираются с силами и мыслями. А папа наверняка бы сразу вспылил, запер дочь в комнате, заколотил дверь досками, а сам помчался к Никите разбираться, даже несмотря на то, что он и так в больнице.

Он и сейчас сидел мрачнее тучи, а мама не убирала ладонь с его руки, а иногда даже успокаивающе поглаживала. И Лиза была ей благодарна, жутко благодарна и за понимание, и за поддержку, и за эту невозмутимость, и за женскую солидарность и непростой сохранённый секрет.

– Ну а если бы я захотела учиться… – предположила Лиза, – в другом городе. Например, в Москве, как Ася. Ты бы тоже возражал? Говорил бы, что блажь, что можно и здесь?

Папа не стал заявлять «Это другое», воскликнул:

– Вот именно! А как же учёба? Вы ведь оба ещё не доучились. И что теперь? Бросите?

– Переведусь на заочку, – невозмутимо сообщила Лиза. – Это несложно, я узнавала. А Никите «академку» дадут. По семейным обстоятельствам. За дедушкой же ухаживать нужно, а больше некому. – А потом посмотрела жалобно. – Ну чего вы? Я ж не на войну уезжаю. И совсем недалеко. И, если не получится, вернусь. Не останусь там сидеть и страдать. Я же не собираюсь вам ничего доказывать. Мам, пап. И на сессии же приезжать буду, никуда не денусь.

И она не передумает, точно не передумает. Как бы ни уговаривали родители, взывая к рассудку. Да если бы даже ругались, запрещали, угрожали, что если она всё-таки уедет, то пусть домой больше не возвращается, что бы ни случилось. Лиза бы всё равно не отступила. Как несколько дней назад, в больнице. Несмотря на всю грубость обращённых к ней слов, на резкие интонации. Она же прекрасно понимала, Никита ведёт себя так нарочно, надеясь, что она обидится и правда уйдёт.

Но она же не настолько наивная.

– Крайнов!

Он нехотя оглянулся.

– Чего тебе ещё?

Но оглянулся же, не удержался. И Лиза подошла, уставилась прямо в его тёмные скрытные глаза.

– А теперь скажи, только честно. Ты правда хочешь уехать совсем один? Без меня.

Он опять начал, про «не важно, чего он хочет, что из-за него ей и так пришлось пережить много всего, что это неразумно» и так далее, и тому подобное. Она смиренно выслушала до конца все его убедительные аргументы, а потом произнесла:

– Ты так и не ответил. А я же конкретно спросила. И можно было обойтись всего лишь «да» или «нет».

– Я уже говорил, – упрямо напомнил Никита, сжал губы, и опять отошёл, уселся на кровать.

Но вообще не проблема – тоже подойти, сесть рядом. Лиза так и сделала.

– Скажи ещё раз. Не трудно же.

– Хватит меня доставать, – Никита развернулся к ней, глянул хмуро. – Ну как тебя ещё послать, чтобы ты поняла?

– Никак. Не поможет, – убеждённо заявила она. – И с чего ты взял, что я не понимаю? – Лиза опустила глаза, дёрнула плечом. – Просто я не смогу без тебя. – И опять посмотрела прямо. – И ещё. Мне ведь тоже лучше пока уехать. Болотин же сказал, что Наденька взбесится. А вдруг она захочет отыграться на мне? Тайком от папаши. Ты не подумал?

Честно говоря, Лиза не слишком-то в подобное верила, оно только что в голову пришло. Хотя Наденька же совсем неадекватная, от неё любого можно ожидать. И до сих пор даже мельком вспоминать не хочется тот случай с показательным похищением. Оно ведь уже тогда могло оказаться неподдельным, если несколько минут назад тот же Болотин абсолютно невозмутимо вещал про «могу сделать, чтобы ты пропал неизвестно куда». Значит, его люди вполне способны на что угодно.

Никита на несколько мгновений прикрыл глаза, с силой втянул воздух, качнул головой, выдохнул:

– Ну какая же ты дурочка упрямая. – Обхватил ладонью её голову, привлёк к своему плечу, прошептал, касаясь губами волос: – Моя.

Его. И поэтому – с ним. И мама с папой точно её не переубедят.

Когда-то давно Лиза вычитала в какой-то детской книжке. Дословно она не помнила, но там было что-то такое.

Когда ты собираешься делать одно, а все говорят, что «так не надо, делай по-другому», и вроде бы убедительно говорят, правильными словами, которым легко поверить. И даже, скорее всего, не ошибаются. Но если ты веришь, что прав, несмотря ни на что, делай по-своему.

Хотя и отвечать за свой выбор тогда будешь только ты сам. Но Лиза готова, готова ответить. Потому что, не зря же обещают «вместе – и в горе, и в радости», и для этого необязательно сначала выходить замуж (у неё вообще никаких свадеб в ближайших планах). Но разве, когда любишь, не то же самое?

Вместе – что бы ни случилось. Вместе – везде и всегда. Она не любила далеко загадывать, но тут почему-то легко верила – вот этому «всегда».