Глава 54

Никиту весь день нестерпимо тянуло спуститься на этаж ниже. В принципе это с ним давно, с того самого дня, как он опять увидел Лизу, явившуюся на собеседование. Раньше он так и поступал, хотя был в курсе, что она замужем, и особо не строил планов её отвоевать, забрать себе, да даже просто затащить в постель. Пусть и хотелось. Потому что – логика, конечно, зашибись – но, зная, что она изменила с ним мужу, Никита думал бы, что она способна вот так же изменить и ему.

Он, как и планировал, дождался конца рабочего дня, чтобы больше уже ничего не отвлекало, и теперь торчал на улице возле дверей. Словно перед свиданием. А когда Лиза вышла, шагнул навстречу, взял за руку, потянул за собой. Она, конечно, дёрнулась, потребовала сердито:

– Отпусти.

Но он отрезал твёрдо:

– Сначала поговорим.

Она засопела недовольно, сверля его негодующим взглядом, но всё-таки согласилась:

– Ладно.

Смиренно двинулась следом, больше не пытаясь высвободить руку. Но пусть даже не надеется, что он её отпустит, ни потом, ни вообще когда-нибудь. Он уже достаточно с этим налажал. И на самом деле надо было примерно так же ещё тогда в квартире – подойти, обнять, сказать: «Лизка, не валяй дурака! Ты мне нужна. Очень нужна». И никуда бы она не делась.

Они отошли в сторону от входа, остановились возле узкого прямоугольника газона, засаженного ровно подстриженными кустами.

– Уже достаточно времени прошло? – поинтересовался Никита сухо и строго.

Лиза сначала упрямо стиснула губы, потом уточнила:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну ты говорила, что тебе нужно время подумать, понять и разобраться, – с прежними суровыми интонациями напомнил он. – Разобралась?

Теперь она вообще промолчала, отвела взгляд и, кажется, украдкой хлюпнула носом. И вся его суровость мгновенно разлетелась на мелкие осколки, разбилась нахрен, но он почти сдержался, просто выдохнул с упрёком:

– Неужели ты и правда не собираешься мне говорить?

– О чём?

Вот же упёртая. Никита с трудом сдерживал желание взять её за плечи, тряхнуть посильнее, чтобы она перестала играть в несознанку, притворяться чужой и отстранённой, чтобы стала прежней, его, любимой, которой всегда с ним была. Но трясти её точно сейчас нельзя.

– Лиз! Я знаю, – с напором произнёс он.

– О… – начала она и запнулась. Видимо опять хотела повторить своё «о чём», но поняла, что бесполезно и глупо, продолжила: – …ткуда? Маша сказала?

– Да какая разница, откуда? Странно, что не от тебя. Так и собиралась молчать?

Она заявила, с таким же напором:

– А зачем я буду говорить, когда… тоже знаю. Ты же сам заявил, что не готов заводить семью. Что тебе это не надо.

Никита растерялся немного, озадачился:

– Когда?

– Когда я тебя о девушке спросила, – доложила Лиза. – А ты объяснил, почему вы расстались. Потому что ты не готов.

– Лиз, ну, Лиз! – воскликнул он с досадой. – Да, не готов. С ней. Понимаешь? С ней. Потому что есть ты. Думаешь, получилось бы: жить с одной, а думать о другой?

– Но пока мы с тобой опять не столкнулись, – возразила она, – у вас же наверняка всё хорошо было. И никаких мыслей обо мне. А тут – просто увидел. – Предположила убеждённо: – Перестанем видеться, и опять всё пройдёт.

– Да с чего ты взяла?

Она гордо вскинула подбородок, глянула с вызовом:

– Ну-у как? Однажды ведь уже прошло. Легко. Ты даже не позвонил, не то чтобы приехать.

Никита отвёл глаза. Прошлый раз, когда разговор зашёл о том же, он так и не признался, отговорился, а, наверное, следовал сказать ещё тогда.

– Я приезжал, – сообщил тихонько.

Лиза вскинулась, посмотрела недоверчиво, чуть-чуть сведя брови, но Никита не стал дожидаться, когда она спросит, хмыкнул и сам продолжил:

– Терпел сколько смог, уверен был, что ты от меня уже устала. Я же знаю, какой я. Что оставалась только из жалости, и просто сделала, что давно хотела, а значит, так действительно лучше. Ну и обиделся тоже. Как без этого? Но потом всё-таки не выдержал. – Ещё и дед вернулся, вправил мозги. Но если бы не отчитал, как малолетку, Никита прямо в тот же момент и сорвался бы, а тут, чисто назло, потянул ещё несколько дней, до выходных. – Решил, звонить не буду, лучше сразу заявлюсь, и даже если прогонишь, плевать. И прямо с поезда к тебе. Подхожу к твоему дому, а ты – с другой стороны… тоже подходишь. С другим.

– Я тебя не видела, – ошарашенно пробормотала она.

– Я знаю. Ты в мою сторону даже не смотрела. Ну я и подумал, и фиг ли я здесь делаю. Тебе и правда без меня лучше. Развернулся и ушёл. И опять уехал.

– Когда это было? – прошептала Лиза чуть слышно.

– Точно не помню. Через месяц, наверное. Или немного раньше.

– Да у нас тогда ещё ничего и не сложилось толком. Он меня только до дома проводил. И я… – она опять украдкой шмыгнула носом, потупилась, – я просто хотела побыстрее тебя забыть.

Никита кивнул.

– Я понимаю. Сам точно так же поступил, когда от тебя сообщение получил. Но когда видишь со стороны, воспринимается совсем по-другому. – Он усмехнулся невесело. – Хорошо хоть сейчас ничего не намутил. И, знаешь, ты была права, когда сказала, что я попросил тебя на собеседование пригласить, чтобы ты увидела. Только не для того, чтобы пожалела, а чтобы убедилась, что я тоже чего-то стою. – И опять усмехнулся, признался: – Ладно. И пожалела тоже.

Какое-то время они просто стояли напротив друг друга и молчали, будто выдерживали необходимую паузу, решали, куда двинуться дальше. Но Никита точно знал, куда. Затем и уточнил. Не потому что сомневался, а потому что хотел услышать именно от неё.

– Ты правда беременна?

Лиза почему-то опустила глаза, будто почувствовала себя виноватой. Неужели думала, что он надеется всё-таки услышать «нет», а она не в состоянии его порадовать?

– Да, – подтвердила совсем тихо. – Почти четыре недели.

Опять потраченный впустую месяц. И почему, почему она всегда видит в его словах какой-то другой смысл? Почему предпочитает сомневаться? Почему девушки вообще настолько зависимы от слов? Разве мало того, что он сейчас здесь, рядом с ней? Не сбежал ещё дальше, когда узнал, а сам пришёл. Он и так рассказал ей всё, хотя никому никогда настолько откровенно о себе не рассказывал. Ну как ещё её убедить?

– Лиз, перебирайся ко мне.

Она будто бы испугалась, широко распахнула глаза, глянула растерянно и недоумённо.

– Я… – замотала головой, – я не уверена, что… что это вообще надо. – Поморщилась болезненно, напоминая: – Мы же уже пробовали, и, сам знаешь, ничего не получилось.

Вначале же получалось, очень даже получалось, только потом не справились, не выдержали, сглупили. Да оно и понятно почему. Он мог объяснить.

– Просто тогда мы не сами решили, а так вышло. Слишком быстро, слишком внезапно, слишком на эмоциях. И выбора особо не было, и времени подумать тоже.

– А сейчас как будто оно было, – опять возразила Лиза.

– Было, ага, – убеждённо заявил Никита. – Я думал. Целые сутки. И ещё… года три. – Сделал короткую паузу, окончательно решаясь, заключил, вроде бы не слишком серьёзно, но осторожно: – В общем, что там полагается говорить? Выходи за меня?

Наверное, её рассердила или обидела именно эта неуверенность. Или что-то ещё. Она сосредоточенно нахмурилась, переспросила напряжённо:

– Полагается?

– Ну да, – подтвердил он.

Разве настолько важно, какой там набор слов? Разве не суть значима более всего? И да, он тоже может волноваться. Даже после этого самого «думал один день и ещё три года», даже не испытывая особых сомнений.

– Прошлый раз ты со мной поехала, а теперь моя очередь.

– Я никуда ехать не собираюсь, – опять отведя взгляд, возмущённо пробормотала Лиза.

– Не цепляйся. Ты же поняла.

Она опять посмотрела прямо в глаза, сумрачно и разочарованно, и голос зазвенел вызовом, а может, дрогнул слезами.

– Так, значит, это чисто из чувства долга? Раз так полагается.

Глупенькая. Никита всё-таки взял её за плечи, придвинул чуть поближе к себе.

– Лиз, а чем плохо чувство долга? – спросил и тут же подтвердил: – Да, из-за него тоже. Но не только. Совсем не «только». – Пояснил подробно: – Больше не хочу тебя потерять. Потому что только с тобой чувствую, что даже если споткнусь, не упаду.

Она сглотнула, плотно стиснула дрогнувшие губы. А её сумасшедшие широко распахнутые двуцветные глазюки смотрели на него в упор с жадным вниманием и блестели слезами, заставляя сердце сжиматься от нежности.

– А даже если и упаду, ты сможешь такой пинок дать, что я не просто поднимусь, взлечу. Поэтому ты мне нужна. Очень нужна. И я тебя люблю. Достаточно причин? – Никита вопросительно прищурился, а потом едва заметно скривил уголок рта, хмыкнул чуть слышно. – Хотя, подожди! Есть ещё. Я тебе нужен, и ты меня любишь. Ведь так? И меня абсолютно не устраивает, что ты носишь фамилию кого-то там непонятного.

– Ну ты и зараза, Крайнов! – сердито выдохнула Лиза, насупилась, надула губы, негромко добавила: – Индюк самонадеянный.

– Ду-урочка, – улыбнувшись, с нежностью произнёс Никита, потянул её к себе. – Иди сюда. – Она не стала сопротивляться, наоборот, сама устремилась к нему, приникла доверчиво, и он прижал её аккуратно, но крепко и, коснувшись губами волос, прошептал: – Моя.