Глава 24. Роман

Разговор с юристом был недолгий.

Роман собирался лишь проконсультироваться и оценить свои шансы оставить при разводе дочь.

Юрист обещал учесть все нюансы и предоставить возможные варианты решения вопроса в пользу Романа и мирным, и не очень путём.

Выглядел Гомельский, конечно, невозмутимо, равнодушно, строго и по-деловому, но так было тошно от всего этого, что, выйдя на улицу, он снял пиджак, развязал галстук и сейчас с удовольствием окунул бы голову в холодную воду. Но на улице к обеду припекало так, что не удалось глотнуть даже прохладного воздуха. Словно не конец апреля, а июль.

А него было столько работы. Но он сам её себе придумал, чтобы был повод лично заехать в «Вест-Ист». И это предвкушение от встречи с женщиной, что, как бы он ни хотел, не шла из головы, разом освежило лучше любого ветерка.

Он лично привёз подготовленные документы. И имел долгий и приятный разговор с Григорием Вагнером, правой рукой Марины Вячеславовны и её финансовым директором, но саму Марину, как не тянул время, Гомельский не застал.

— Ой, представляешь, — щебетала вечером в столовой Лиза, за ужином делясь своими новостями, — эта Скворцова была такой милой, провела для меня экскурсию, всё показала, рассказала, назначила мне личного консультанта, — трещала она без умолку, не замечая, что Роман даже перестал жевать и уставился на неё с удивлением. — Сказала, что я могу обращаться к ней в любое время, по любым вопросам и даже накормила нас с Дианой обедом в их столовой. Кстати, было вкусно.

— А когда ты была у неё? — отодвинул Роман тарелку, испытав нечто сродни ревности. То есть с его женой она нашла время побеседовать, а его проигнорировала? Уж наверняка ей доложили. И он-то, когда новая няня сообщила, что Елизавета сама ушла гулять с дочерью, подумал, что она катает её в коляске возле дома. А она, значит, повезла её в «Вест-Ист»?

— Часов в двенадцать, — увлечённо ковырялась Лиза в приготовленных на пару овощах. Что было не менее странно, чем эта её неожиданная последовательность.

Роман думал, что сегодня она часов до двенадцати только будет отсыпаться. И, когда в девять оставлял Диану новой няньке, просил не шуметь, чтобы не разбудить жену. А она его даже опередила.

«И эти овощи, — с недоумением посмотрел он на большую белую тарелку, заваленную зелёно-оранжевым содержимым. — Она всегда гордилась тем, что могла есть всё что угодно и не толстеть».

— Да, кстати, если ты не будешь против, я наняла повара по правильному питанию, — с удовольствием уплетала она мягкие ломтики моркови вперемешку со стручками молодого горошка и кусочками спаржи. — Если хочешь, он и тебе будет готовить.

— И как интересно его меню сочетается с твоим «Божоле»? — оценил Роман неполный бокал с вином.

— Это последний. Просто в честь начала нашей новой жизни, — недолго думая, подозвала Лиза девушку, что прислуживала им в столовой, чтобы та напила Роману.

— Новой жизни? — покрутил он бордовую жидкость в бокале.

— Конечно, и в прямом и в переносном смысле. Мы же решили завести второго ребёнка.

Пожалуй, ему и правда стоит выпить. Ведь предстояло пережить очередной виток Лизиной мании: новый проект, правильное питание, смена прислуги, второй ребёнок. И она очередной раз решила завязать. Это настораживало. Даже больше — пугало.

«Значит, мы уже всё решили», — хмыкнул он и осушил бокал. И это как раз тогда, когда юрист посоветовал ему собрать как можно больше доказательств её пьянства.

Но у его жены всегда было отличное чутье. Вот только хватало её обычно не на долго. Едва почувствует, что всё наладилось, и снова в накатанную колею. Как с тем праздником, к которому она охладела далеко до начала. А до этого было увлечение шитьём. Одна из комнат до сих пор завалена выкройками и отрезами ткани. Это во время беременности она решила создать свою линию одежды.

До шитья был буддизм. Там она сдулась почти сразу, в пятом или шестом Тайском храме.

А до буддизма совсем недолго Лиза была увлечена Романом. Точнее тёмными страницами его биографии. Разыскивала его родных. Но подробности катастрофы, в которой погибли его родители тридцать с лишним лет назад не освещались в сети. Это Лизу и остановило. А Роман в принципе не хотел знать, как оснащённая всеми современными средствами навигации яхта его родителей налетела в Индийском океане на рифы. «Порой сложнее всего смириться именно с тем, что плохие вещи случаются в жизни просто так, — похлопал его по плечу в десять лет приёмный отец, рассказав эту историю. — И лучшее, что ты можешь сделать в память о них: с умом распорядиться оставленными тебе деньгами», — добавил он в восемнадцать. Так Роман и поступил. И ему этого было достаточно.

— И о чём, интересно, вы разговаривали со Скворцовой? Помимо твоего грандиозного проекта, конечно, — хмыкнул он уже вслух.

— В основном о Диане, — уплетала Лиза за обе щёки овощи, которые до сегодняшнего дня терпеть не могла. — О родах.

— Ты же запретила мне об этом даже вспоминать. «Наследница Гомельских появилась на свет в захолустном роддоме», — передразнил он слова жены, что она, рыдая, бросила ему в лицо, когда Роман, наконец, добрался из дождливой Женевы и хотел забрать их с ребёнком в ту частную клинику, где Лиза только через месяц должна была рожать.