15

— Хреново выглядишь, — наконец, хрипло выдохнул волк, вновь утыкаясь носом мне в висок. Шумно вдыхая и потираясь колючей щекой о кожу.

— А ты так оголодал, что кинешься на любые кости? — подавшись вперёд, сжала пальцами его стояк сквозь плотную ткань джинсов. И прижалась губами к его горлу, ловя низкий, сдавленный стон.

Волчара изогнулся, прижимая меня к стене крепче. Его била крупная дрожь, а острые когти оставляли следы на каменной кладке над моею головой. Я же скользила языком и губами по горячей, солоноватой на вкус коже, пока руки споро и привычно расправлялись с ремнём и молнией на его джинсах. Блаженно выдохнув и зажмурившись от ощущения твёрдого, гладкого члена, легко и знакомо скользнувшего мне в ладонь.

Всего одно движение, медленное дразнящее и мы оба выдохнули, цепляясь друг за друга как за спасительный круг. Обхватив его второй рукой за шею, зарылась пальцами в волосы на затылке, закинув ногу на его бедро, и провела рукой по нетерпеливо дрогнувшему стволу ещё раз. С оттяжкой, обводя большим пальцем крупную, чувствительную головку. Сходя с ума от чужой податливости и покорности, от нетерпеливого рыка, вызывающего стаю мурашек по всему телу и едва слышного, мучительно-жалобного «Ещё…».

Умудряясь даже это слово-просьбу произнести с оттенком властного приказа, чёрт бы его побрал!

Я тихо хмыкнула, скользнув языком по краю его уха, сжимая его член чуть сильнее, скользя медленнее. И выдохнула, вырывая из груди своего волка очередной злобный рык:

— Скажи это, волчара. Скажи-и-и…

В ответ меня послали. Хрипло, почти неразборчиво, но откровенно зло и возбуждённо. Я легко рассмеялась, скользя мягко, почти без нажима, оттягивая такой желанный для обоих оргазм. И плевать, что ноги подгибаются от перенапряжения, что где-то за грудиной противно кололо и жгло, болезненно ныли отбитые рёбра, а мир вокруг смазывался в одно неприлично яркое пятно. Плевать.

Здесь и сейчас под моими пальцами плавился и стонал дикий, хищный зверь. Он целовал меня так жадно, что кружилась голова и растворялась та дикая, сосущая пустота внутри, пугавшая меня до дрожи в пальцах. А от его стонов, от его пальцев, круживших в возмутительной близости от моего лона, я была готова размазать ещё парочку некромагов, пережить апокалипсис и встретиться лицом к лицу со всем Советом разом за бокалом виски в пресловутом баре на пересечении Сорок второй и Вашингтон стрит, лишь бы…

Его гортанный стон отозвался сладкой судорогой внизу моего живота. Тихо охнув, я сжала руку сильнее, в пару резких, сильных движений доводя волчару до сумасшествия. Чувствуя, его сперму на собственных пальцах и в первые за охренеть сколько лет наслаждаясь чужим удовольствием едва ли не больше, чем собственным. И это было…

— Я скучал, — тихий шёпот, едва слышный за шумом крови в ушах стал последней каплей, переполнившей и без того скромную чашу терпения бедной ведьмы.

— Сволочь, — выдохнула прямо ему в губы, уткнувшись носом в шею и позволяя чужим рукам скользнуть за отвороты моего халата. Не собираясь ничего просить, но точно зная, что этот хвостатый поймёт мой далеко не прозрачный намёк.

Волк меня не разочаровал. С глухим рыком он вклинился коленом между ног, ухватившись ладонями за бёдра. И медленно провёл носом по моему плечу, намеренно удерживая меня на тонкой грани между удовольствием, болью и ненавистью к этому чёртовому оборотню. Чтобы в ответ на протестующий всхлип, хрипло хохотнуть, делая первой, лёгкое движение:

— Никакого понятия о приличиях, да, детка? — ещё одно скользящее движение. Грубая ткань джинсов вызвала десяток, сотню мурашек по телу, отзываясь сладкой, почти невыносимой болью внизу живота. Я зажмурилась до чёрных точек перед глазами, сжимая пальцы на его плечах, впиваясь ногтями.

И, жалобно всхлипнув, запрокинув голову назад. Тугая спираль удовольствия скручивала внутренности, заставляя подаваться на каждое размеренное, терпеливое движение волка. Руны вспыхивали на коже, тёмной дымкой скользя по телу, окутывая нас обоих и связывая крепче любых заклятий и цепей. Я чувствовала, как сердце пропускает удар за ударом, сбиваясь с ритма от каждого грязного, пошлого словечка, срывающегося с чужих губ. Как колет пальцы от первых искр магии, жгучим ядом разливающейся по венам и я сжала кулаки, пытаясь найти в себе хоть какие-то крохи грёбанного самоконтроля…

Разлетевшегося вдребезги от одного лишь резкого, сильного движения твёрдого колена между ног и ласкового, невесомого поцелуя в шею. Выгнувшись, я громко, протяжно застонала, содрогнувшись в приступе острого, слепящего удовольствия.

Обессиленно повиснув в объятиях довольно хмыкнувшего волка и даже не став возражать, когда меня медленно, лениво поцеловали, подхватив на руки и потащив вглубь квартиры. В кои-то веки засунув свою самостоятельность и независимость в задницу и позволив себя опекать.

Получать заботу от этого чёртового засранца альфы было… Приятно?