16

— Какого хрена?! — от тихого злобного рыка живот свело сладкой судорогой предвкушения.

— Какого хрена что? — развалившись в любимом кресле, я лениво покачивала ногой, закинутой на подлокотник. Совершенно не испугавшись ни грозного оскала, ни свирепого бешенства в диких, жёлтых глазах. И нагло продолжая испытывать на прочность терпение одного мохнатого засранца.

Кайл зарычал громче, зажмурившись и стиснув челюсть так, что вздулись мышцы на шее. Голый по пояс, босой и лохматый, со скользящими по плечам каплями воды после душа он был бесподобен. Греховен. И совершенно, просто бесчеловечно зол.

— Почему я… У меня… — волк подавился воздухом от возмущения, но всё же сумел раздражённо-обиженно выдать, скрестив руки на груди. — Зачем ты это сделала?!

— Что именно из того, что я сделала, зачем? — растянув губы в тонкой ухмылке, я сделала ещё один глоток отвара. Прогорклого, отвратно воняющего и убивающего всякую тягу к новым магическим экспериментам.

К постельным, в общем-то, тоже. Но мне такие подвиги в ближайшее время и не светят. Хотя…

Оборотень в два шага сократил разделяющее нас расстояние. Опёршись рукой на спинку кресла, он наклонился так близко, что я кожей чувствовала жар, исходивший от его тела. И медленно, откровенно дразняще провёл кончиком носа по моей щеке, горячо выдохнув прямо мне в ухо:

— Детка, я здоровый мужик. Я люблю трахаться много, со вкусом и долго. А ещё не прочь иногда передёрнуть, чтобы сбросить напряжение…

— Бездарная рекламная акция, волчара, — я повернула голову, поймав его нижнюю губу зубами. Чуть оттянув, отпустила и лизнула потревоженную кожицу, ловя чужой жадный взгляд.

Монтгомери судорожно втянул носом воздух, впиваясь когтями в кресло. Растянув губы в чувственном, многообещающем оскале, он скользнул второй рукой по моему колену, поднимаясь выше, забираясь под полы халата и сжимая крепкой хваткой моё бедро.

— Я не нуждаюсь в рекламе, сладкая, — его губы прошлись по моей шее, острые клыки прикусили кожу на плече. — Я хочу, чтобы ты, солнышко, сняла это чёртово проклятье!

— М-м-м… — я честно сделала вид, что задумалась, попутно млея от настойчивых, откровенных ласк. Балдея от ощущение покалываний в пальцах и терпкого жара, скользящего по телу там, где кожи касался наглый пушистый засранец. — Ка-а-акое ещё проклятье?

— То самое, детка, — мою шею сжали сильные пальцы, заставляя смотреть прямо в глаза едко и зло скалившемуся волку. — То самое, из-за которого я полчаса торчал в твоём грёбанном душе и чуть не стёр кожу на ладонях.

— Ах, это проклятье… — я притворно расстроенно вздохнула, сползая ниже и ставя кружку с отваром на пол. Обхватив мужчину ногам и, сжала коленями его бёдра и доверительно шепнула, погладив Монтгомери по щеке. — Ничего личного, волчара. Просто милая, маленькая, женская месть. Ох…

— И за что же? — сощурился волк, беззастенчиво лапая меня за зад.

Я хрипло расхохоталась, игнорируя нетерпеливый, раздражённый рык, грохотавший в груди мужчины. И не отказала себе в слабости, скользнув пальцами по обнажённой коже, с детским восторгом наблюдая, как темнеют руны на коже, а оборотень, само того не подозревая, подаётся на каждое моё прикосновение. Такая власть над сильным, могучим самцом, она опьяняла. Да так, что наслаждаясь ею, я на одно долгое, томительное мгновение забыла обо всём. Ну…

Почти обо всём.

— А разве нам, ведьмам, нужен повод? — лукаво сощурившись, я мило улыбнулась. И вытянув губки бантиком, чмокнула опешившего от такого поворота волка в нос. — Считай, что я обозначила свою территорию, альфа. И если ты не хочешь лишиться члена, советую заранее думать, в кого ты его совать собираешься. И думать почаще, чем пару раз в день.

Меня пробуравили неверящим, гневным взглядом, явно намереваясь воззвать к моей совести. Даже не догадываясь, что эту мерзкую сучку я похоронила слишком давно, чтобы её можно было вернуть к жизни чьим-то эгоистичным желанием. И всё, чего мог добиться хвостатый, это совершенно неискреннего сочувствия на моём лице и жалостливого похлопывания по щеке.

Впрочем, не сказала бы, что его это сильно расстроило. Окинув меня задумчивым взглядом, Кайл тихо хмыкнул и почти нежно протянул, перехватив руками мои запястья:

— Ну ты и стерва, детка… Ты хоть понимаешь, на что подписываешься, Мор?

— М-м-м… Дай подумать, — я выдернула руки из его хватки и скрестила их ан груди, задумчиво прикусив губы. — На секс? На много-много секса? О, мне кажется, эту неприятность я как-нибудь переживу…

Монтгомери снова хмыкнул, окинув меня цепким, внимательным взглядом. А я довольно сощурилась, поёрзав и устроившись поудобнее в кресле. Приятно, чёрт возьми, что этот хвостатый засранец меня не разочаровал. И что за смазливой мордашкой и зашкаливающим тестостероном есть вполне неплохие мозги. Правда, пользуется он ими реже, чем содержимым штанов, только кого это волнует? Уж точно не меня.

— Ты ещё будешь умолять меня остановиться, Мо-о-ор, — хриплый рык пробрал от макушки до кончиков пальцев на ногах. Живот свело уже знакомой судорогой предвкушения, и я позволила стащить себя на пол, на колени возбуждённого, хищно щерившегося волка. Руны потемнели, наливаясь бездонной чернотой и припекая кожу. У магического истощения хватает недостатков: головокружение, упадок сил, отсутствие этой самой магии и откат, смахивающий на изощрённую пытку времён дремучего средневековья. Но знаете что?

— Мы ещё посмотрим, кто будет умолять, волчара, — откинув голову назад и подставляя шею под новую порцию хищных поцелуев-укусов, я довольно вздохнула. — Посмотрим…

О да, у магического истощения до хера недостатков, и в нём нет ничего привлекательного. Но когда рядом есть живой источник энергии, с этим вполне можно жить. Тем более, когда твой «источник» — это сексуальный, горячий и сумасшедший оборотень и он совершенно точно не против поделиться своими силами.

Ну и чем-нибудь ещё.