17

У каждой ведьмы свои фетиши и кинки. Это, пожалуй, не знает только слепо-глухонемой в нашем мире. Ну или тот, кто ни разу не сталкивался с нами на узкой тропинке, да в тёмном переулке. Так что да, у каждой ведьмы свои фетиши и кинки, пристрастия к извращениям и лёгкий уклон в садомазохизм. Но…

Прозекторская. Гора трупов. И слишком мечтательно улыбающаяся Деф, вертевшая в руках радужный, круглый леденец на палочке. Что-то в этой цепочке явно лишнее, не находите?

Шумно вздохнув, я отпила глоток кофе из «Старбакса» и выдала очевидное умозаключение:

— Это морг.

— Спасибо, капитан очевидность, — Деф едко усмехнулась, пуская кольца дыма в потолок. Серый взгляд с поволокой, припухшие губы, следы укусов на тонкой шее. И я даже не знаю, завидовать такой бурной личной жизни…

Или начинать паниковать от мысли, что кто-то трахался в морге совсем не в переносном смысле слова?

— Заткнись, — брезгливо скривившись, я сделала ещё один глоток отвратительного чёрного кофе и потыкала пальцем в мертвеца, раскинувшегося на ближайшем столе. — И не мешай мне пребывать в состоянии дерзкого уныния… И вообще. Тут трупы!

— Это морг, Мор, — передразнила меня Дафна Блэк, моя ужасная сестра по ремеслу и ковену. И с мягкой улыбкой маньяка со стажем, как малолетней дуре пояснила. — Здесь и должны быть трупы. Милые, почти разложившиеся или ещё толком не отогревшиеся мертвецы.

— Напомни мне, почему я вообще с тобой общаюсь? — сухо поинтересовалась, машинально делая шаг в сторону. До того, как чья-то раздробленная печень, так уверенно сползавшая по каталке на пол, не шлёпнулась мне на юбку и дорогие, замшевые туфли на высокой шпильке. — И почему все срочные собрания нашего ковена проходят в такой…

Кусок сырой, человеческой печени смачно шмякнулся на белую плитку, растёкшись серо-бурой массой по полу, красиво и бескомпромиссно оборвав меня на полуслове.

— Потому что я твоя любимая сестра по ковену? — склонила голову набок Блэк, делая очередную затяжку и пуская кольца белого дома.

Одарив друг друга скептичными взглядами, мы дружно фыркнули. Скрестив руки на груди, я глянула на синюшные конечности, выглядывающие из-под простыни с соседнего стола и, всё же, не удержалась, поинтересовавшись:

— Нет, я всё понимаю… Но почему все собрания нашего ковена проходят в такой тёплой, дружественной обстановке и уютной атмосфере? Да ещё и с такой… — следом за печенью на пол упал кусок руки, шлёпнувшись с громким «хлюп» и я поморщилась, уточнив. — С такой невероятно приятной компанией, а?!

Вопрос был почти риторический. Сиятельная Блэк на него отвечать, конечно же, не собиралась. И лишь скрежет когтей по двери морозильника, нарушал наступившую могильную тишину. Настойчивый скрежет и до мурашек по коже знакомый.

Я сощурилась, подозрительно уставившись на витавшую в облаках Деф. Перевела взгляд на источник сомнительных звуков, снова на Деф… Та самодовольно, жутко усмехнулась, укрепляя мои подозрения.

— О, да ладно? Ты серьёзно?! — всплеснув руками, я в два шага добралась до холодильных камер, выстроившихся вдоль левой стены, и распахнула первую же дверцу.

На меня уставился зомби. Вполне себе приличный, частично мумифицированный, удивительно неразумный и неимоверно жизнерадостный (как для мертвеца!) зомби. И слишком уж живучий, на мой непритязательный вкус. Начхав на минусовую температуру и состояние собственного тела, он рванул вперёд, клацнув жёлтыми зубами в сантиметре от моих пальцев. И выдав весёлое и голодное «Ы-ы-ы!», попытался схватить меня в свои нежные, исключительно мёртвые объятия.

Я скептически вскинула бровь, глядя на это счастливое творение нашего штатного некромага. Зомби дёргался то ли в припадке, то ли в попытке выбраться из стальной хватки толстой цепи. Металл краснел, бледнел и демонстрировал чёрную руническую вязь по всей своей поверхности. А уж чтобы мертвец гарантировано не слинял, «добрая», «милая» Деф обмотала его конопляной верёвкой, пропитанной кислотным взваром.

Человеку от такого только нервная почесуха. А мертвец вполне себе красиво дымиться начинает.

Если рванёт не туда, не так и без разрешения. Вон, как этот самый зомби, проявляющий просто потрясающую тягу к жизни и свободе, достойную уважения…

Или упокоения. Качественного, быстрого, без лишних энергетических затрат. Даже немного жаль, что мне такое не под силу ещё месяц точно. За эти три дня прошедшие с момента близкого знакомства одного хренова чернокнижника с моим ужасным характером и чудовищной манерой общения, удалось разве что нивелировать последствия истощения. И пусть «батарейка» долго и вдумчиво каждый день делилась энергией, меня до сих пор штормило.

Во всех смыслах этого грёбанного слова!

— Чудненько. И тут зомби завелись, — показательно вздохнув, я возвела глаза к потолку и захлопнула дверцу, безжалостно прищемив загребущие конечности умертвия. И облокотилась на холодильник плечом, укоризненно глядя на Деф, улыбавшуюся так мечтательно и пугающе. Попутно сестрица потягивала сладкий до невозможности кофе со сливками и карамелью, из чьей-то отполированной черепушки, с её же лёгкой руки превратившейся в кружку. — Скажи мне, сестра… Зачем тебе столько ходячих мертвецов? Дома, на работе, на подработке, в лаборатории… Я бы ещё поняла, если бы эти утырки хоть что-то полезное делали. Да хоть уборку наводили в том хламовнике, что ты капищем зовёшь! Так не-е-ет. Они жруг, гадят, тратят нашу магию на подпитку и стабильно нарываются на упокоение. Так какого хера?

— Я ж не спрашиваю, зачем тебе этот коврик для блох, — Дафна хмыкнула, отставив кружку в сторону. И растянула губы в хищной, неприятной улыбке. — Кстати о нём. Пока наши любимые сестрички опаздывают, хочу кое-что у тебя спросить, Мор…

— Хм? — где-то в животе скользкой змеёй свернулось нехорошее предчувствие. Развитое у каждой уважающей себя ведьмы до самого настоящего детектора зла, срабатывающего с пугающей частотой и правдивостью.

И в этот раз оно меня тоже не подвело. Показательно вздохнув, Деф сладко, с придыханием протянула, уставившись на меня пустым, нечитаемым и пробирающим жутью взглядом:

— Скажи мне Мор, каково это трахаться с безумным оборотнем, убивающим и потрошащим твоих сестёр по ремеслу?

Картонный стаканчик с фирменным штампом выпал из пальцев, залив пол вокруг холодильника тёмно-коричневой жижей. Но я проигнорировала этот момент, пытаясь переварить заданный Дафной самым невинным тоном вопрос. Вопрос перевариваться отказался.

Тряхнув головой, я хрипло выдохнула, зло зыркнув на явно забавляющуюся моим растерянным состоянием Смерть:

— Что. Ты. Сказала, мать твою?!