19

И только оказавшись на улице, волк остановился, замер в двух шагах от собственной тачки. Сгорбившись, он сжал пальцы в кулаки и, вскинув голову, оглушительно, зло зарычал. Громко, раскатисто, яростно. Чувствуя, как болезненное возбуждение перерастает в яркую, жгучую ярость, огнём разливающуюся по венам. Потому что…

— Сука, — выдохнув, он рывком распахнул дверь, прыгая на водительское сидение. И вывернул руль, вжимая педаль газа в пол и срывая машину с места. Оставляя на парковке клуба чёрные следы от шин и запах гари.

Стискивая руль, волк скалился, ловко лавируя в потоке машин по оживлённому, ночному городу. Алкоголь и аконит, вскользь брошенные слова чужого альфы… Кайл рыкнул, мотнув головой, обгоняя нестерпимо медленно ползущий хаммер. Наплевав на все правила движения, встречный поток машин и запрещающий сигнал светофора. Стоило бы догадаться, что чёртова ведьма станет источником неприятностей. Стоило бы сложить два и два и вспомнить, что полное магические истощение не заработаешь одними проклятьями и бытовым колдовством, стоило бы…

— Твою мать! — сорвавшись на очередной хриплый рык, он свернул на знакомую уже подъездную дорожку, ведущую к жилому комплексу. Бросив открытой машину на парковке возле дома, мужчина стремительно взлетел по лестнице на нужный ему этаж. Чувствуя, как рвано колотится сердце и захлёбываясь в яростной, отчаянной злобе. Да так, что пальцы с трудом нащупали связку в кармане джинсов. И не сумев попасть ключом в замок, волк злобно ощерился, с одного удара выбив ногой несчастную дверь. Так, что полетели щепки, а слабый охранный контур ярко вспыхнул, обдав его волной жара в спину. Но волк даже не думал останавливаться.

Сделав ещё пару шагов по коридору, он замер, шумно дыша и принюхиваясь. Пристально вглядываясь в царивший в квартире полумрак и пытаясь понять, что же не так. Но, всё же пропустив тот момент, когда прохладная рука обвила его за талию, а шеи нежно коснулось холодное, тонкое лезвие трёхгранного кинжала. Игриво кольнувшее в кадык и ласково прочертившее линию от подбородка до ключиц и ярёмной вены.

— Мама не учила, что хорошие мальчики не ломают ведьмам двери? — мягкий, ласковый шёпот опалил его шею. Тонкие пальцы на животе ловко скользнули под футболку, впиваясь острыми ногтями в напряжённый живот. И это было так привычно, так знакомо, что тело отреагировало до того, как затуманенный алкоголем мозг успел хоть что-то сообразить.

Возбуждение. Оно острой волной прошло по телу, концентрируясь точно в паху. Напрочь отключая разум и логику, смешиваясь с клокотавшим в груди бешенством в гремучую смесь из вожделения и пошлой, животной страсти. Оставляя только звериные инстинкты и безумную, отчаянную жажду.

Жажду сломить чужое сопротивление, растоптать едкую, никому не нужную гордость, взять это обманчиво хрупкое, нежное тело, влезть под бледную кожу и пометить собой. Изнутри и снаружи. Утопить вредную девчонку в собственном запахе, оставить на её коже метки, так чтобы все знали, кому она принадлежит. Так, чтобы она запомнила это раз и навсегда.

И кто он такой, чтобы отказать себе в такой малости, м?

Кайл хрипло рассмеялся, отрывисто, лающе. Дёрнувшись вперёд, он с изрядной долей мазохизма обрадовался жгучей вспышке боли, когда острое лезвие стилета вспороло кожу на шее, оставляя алый росчерк. И резко обернулся, без особого труда разрывая слабую, слишком человечную хватку ведьмы.

Весело скалясь на приставленное к горлу остриё, щекочущее подбородок, глядя прямо в чёрные, широко распахнутые, колдовские глаза. Видя, как бьётся жилка на шее, слыша, как с перебоями стучит чужое сердце.

Такое нестерпимо лживое в тщетной попытке остаться невозмутимым.

— Ну же, ведьма, — хрипло выдохнув, волк сделал шаг вперёд. Девчонка шумно втянула носом воздух, отступая. Пятясь назад и не сводя с него нечитаемого взгляда, как завороженная. Не опуская стилет, крепко держа его в пальцах. — Сделай это. Накажи волка так, как подобает достойному члену ковена. Ну же, ведьма…

Ещё один шаг вперёд, ещё один шаг назад. Воздух вокруг стал почти осязаемым, от разлившегося между ними напряжения, от искрящего желания и тягучей похоти, пополам со злостью и острой, жгучей ненавистью. Кайл шумно втянул воздух носом, довольно жмурясь от сладких, таких знакомых ноток чужого возбуждения.

Их не возможно было упустить, не учуять. Они сильно били под дых и срывали все ограничители подчистую, разрушая до основания чёртов хвалёный волчий самоконтроль. И видимо что-то такое промелькнуло на его лице, отразилось в диком, хищном взгляде, потому что Мор вздрогнула, отпрянув назад и больно врезавшись спиной в стену. Задев бедром изящный столик и свалив его на пол.

— Хочешь сдохнуть, волчара? Решил спросить меня, как? — ведьма скривилась в злой, циничной усмешке, даже не подумав опустить стилет. Но оборотень чуял, слышал, как бешено бьётся сердце девчонки. Видел, как она облизнула пересохшие губы, сильнее стиснув рукоять стилета.

Они оба понимали — волка, дорвавшегося до своей добычи, эта железка не остановит.

— Нет, детка, — пальцы сомкнулись на беззащитной шее блондинки, сжимая горло в крепкой хватке. Второй рукой он перехватил занесённый для удара стилет и наклонился ниже, жарко шепнув прямо в кривящийся рот чёртовой ведьмы. — Я хочу тебя трахнуть. А я всегда получаю то, что хочу… Мо-о-ор.

— Да пошёл ты, волчара! Понял?! Пошёл ты наху… М-м-м…

Это нельзя было назвать поцелуем. Болезненный, мокрый, жаркий. Он был насилием в чистом виде, агрессией и злостью, жаждой и необходимостью одновременно. Кайл целовал свою непокорную ведьму и ловил самый натуральный кайф. Сильнее аконита, лучше охоты и свежей добычи.

Волк довольно рычал, чувствуя чужое сопротивления, ощущая всю ту злость, всю ту ярость, что была в брыкающейся, вырывающейся женщине. Его женщине. И плевать, что от стилета останутся отметины на плечах и спине, плевать, что добыча не желает сдаться на милость победителя и пытается то укусить, то ударить, то проклясть. Хотя…

Что мешает ответить ему тем же?

Первая метка расцвела на её подбородке. Остром и вздёрнутом вверх, в нелепой попытке уйти от прикосновений. Вторая украсила тонкую шею, со следами его пальцев на коже. Проведя носом по плечу девушки, он вдохнул пьянящий аромат и отвлёкся. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы получить удар маленьким, крепким кулаком в челюсть. Кайл растянул губы в ухмылке, вновь перехватив её руки, и слизнул каплю крови с разбитой губы. Чтобы наклонившись ниже, тихо, почти нежно протянуть, сжимая тонкие запястья до боли, до наливающихся синяков:

— И это всё на что ты способна, Мо-о-ор? Я разочарован…

Наверное, это было сказано зря. Наверное, стоило продолжить ломать не такое уж и ярое сопротивление, лаская знакомое до последнего шрама и изгиба тело, плавясь в этом обоюдном наслаждении. Но волк не заметил, когда ведьма застыла в его руках, закрыв глаза и стиснув пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Не увидел, как проступили цепочки рун, словно нехотя расчерчивая светлую, бледную кожу, переплетаясь и соединяясь в колдовские узоры. Как они вспыхнули, наливаясь первозданной, стылой тьмой.

Волку на это было наплевать. Он тонул в собственном желании, плавился от разрывающих, противоречивых эмоций и понимал, что сошёл с ума, окончательно и бесповоротно. И не имел, в общем-то, ничего против. Если это самое безумие будет одно на двоих.

Между ним и чёртовой, упрямой, вредной девчонкой. Ведьмой. Его ведьмой!

Заурчав от удовольствия, Кайл прижался поцелуем к чужому плечу, ставя ещё одну метку. Болезненно застонав, когда яркая, обжигающая, ледяная магия ударила исподтишка, в спину. Чёрные жгуты заклинания взметнулись вверх, отрывая его от застывшей на месте ведьмы, спеленав его по рукам и ногам, сжав в стальных тисках своих объятий. Монтгомери попытался рвануть вперёд, разорвать путы, но лишь нелепо покачнулся и рухнул на спину, беспомощно рыча и дёргаясь всем телом.

— Отпусти меня! — наконец, устав кататься по полу, зло рыкнул волк, сверкая глазами на Мор.

— Нет.

Её голос был спокойным, даже нежным, полным какого-то болезненного равнодушия. Медленно открыв глаза, Морган оттолкнулась от стены и присела на корточки, поднимая валявшийся у её ног стилет. Острое, тонкое лезвие ловко скользнула между пальцев блондинки, очертив почти правильный круг, да так и застыло, острием вниз.

Волк дёрнулся ещё раз, напрягся всем телом, пытаясь разорвать заклинание. И рвано выдохнул, откинув голову назад, хрипло выдохнув. Он скорее почувствовал, чем услышал, как ведьма подошла ближе, возвышаясь над ним, глядя сверху вниз пустым, не читаемым взглядом.

— Ну же, детка… Отпусти меня, — он едва ли не мурлыкал, улыбаясь безумно и пьяно. И совершенно, вот ни капли не боялся того, что может случиться.

Нет, волк хотел бы испытывать хоть что-то кроме всепоглощающей страсти, бесконечного возбуждения и трепетного желания. Но не получалось, не-а.

Мор криво, холодно улыбнулась, переступив одной ногой через него и медленно, одним плавным, охуенно соблазнительным движением встав на колени и усевшись ему на живот. Провела кончиками пальцев по его щеке, скользнула ногтями по груди, собрав в комок ворот футболки.

— Нет, — беззвучно выдохнула ведьма, сверкнув глазами. И замахнулась рукой, сжимающей стилет. Целясь точно в сердце волка, не имеющего ни сил, ни желания сопротивляться.