28

После стылого могильного холода и стерильной чистоты морга улица встретила меня палящим солнцем, родным ароматом выхлопных газов и жарким, медленным, тягучим поцелуем. От него перехватывало дух, сводило судорогой желания низ живота, а из головы выбивало всё лишнее.

Кроме острой, мучительной жажды. Прикосновений к обнажённой, горячей коже, поцелуев, оставляющих алые метки на шее и взгляда. Хищного, властного, довольного взгляда сытого, самовлюблённого самца. Выдохнувшего прямо мне в губы с оттенком недовольного рыка:

— Ты долго.

Его ладонь жгла шею, сжимая в крепкой хватке сильных пальцев. Притянув меня ещё ближе, волк скользнул носом вдоль виска, опаляя дыханием кожу и вызывая мурашки предвкушения вдоль позвоночника.

Я тихо хмыкнула, подняв голову и прижимаясь к нему крепче. Задирая футболку, забираясь пальцами под тонкую, белую ткань и очерчивая ногтями шикарный пресс. Чувствуя, как дрогнули мышцы под моей рукой, а широкая, крепкая грудь завибрировала от нетерпеливого рычания. Вызывая ещё один довольный смешок, сорвавшийся с моих губ.

Друид-маньяк? Массовые жертвоприношения? Кровавая резня в магическом гетто? Похуй. Кого это волнует, когда чужие руки так жадно, по-хозяйски скользят по телу, разжигая концентрированное желание, жидким пламенем бегущее по венам? Кому интересны косые взгляды прохожих, презрительно кривящихся при виде нас?

Предложите мне прямо сейчас спалить этот мир, и я первая брошу зажженную спичку в костёр. Потому что похуй. На всё, кроме этого вредного, невыносимого волка.

— Скучал? — вцепилась пальцами в ремень на его джинсах, беззастенчиво дёргая его на себя. И, не удержавшись, лизнула бешено бьющуюся на шее жилку, чуть прикусив беззащитно подставленную шею. Откровенно и беззастенчиво наслаждаясь пряным запахом мускуса и зверя. Смешать с дорогим одеколоном и не взбалтывать.

И-де-аль-но. Эксклюзивно для ведьмы по имени Мор и совершенно, просто абсолютно бесстыдно.

— Нет, — Кайл хмыкнул, наклоняясь ниже, прихватив зубами мочку моего уха. И смял ладонями мои ягодицы, приподнимая над землёй, вжимаясь в мой живот пахом.

— Врёшь, — я нахально улыбнулась, с нажимом пройдясь ногтями по его спине. Ловя ртом судорожный вздох, проведя языком по чужой губе, дразня и провоцируя.

И расхохоталась, уткнувшись лбом в плечо своего волка, когда за спиной так знакомо и так манерно протянули:

— Блять, кролики, снимите уже мотель, а? И не дразните ведьму на сухпайке. Я заипалась сублимировать и…

— Клуб «ВанЛайт», — недовольно рыкнул Монтгомери, скаля клыки и явно борясь с желанием свернуть чью-то хрупкую, нежную шейку. Когда нас обломали в первый раз, это было забавно, когда нас прервали во второй, это было неприятно…

В третий раз Кайл явно внёс Рейкен в список своих врагов, закрепив за ней почётное первое место, и всерьёз задумался о том, как её уничтожить. Волчье либидо не любит ограничений. Особенно таких наглых и самонадеянных, да.

Оставив ещё один поцелуй на ключице, я с сожалением отстранилась и обернулась к своей сестре по ковену. Довольно улыбнувшись, когда чужие руки стиснули меня в объятиях, прижимая к напряжённому, откровенно недовольному мужчине.

— И чё я там забыла, блохастый? — Вар надула пузырь из жвачки и громко лопнула его, подкидывая на ладони ключи от собственной тачки. Всем своим видом, начиная от кривой ухмылки, заканчивая насмешливым взглядом, так и говорившим «Ну же, попробуй, удиви меня!».

— Я слышал у Бренонна там встреча. И очень симпатичная барменша, что не прочь скрасить пару одиноких ночей с ним, — голос волка понизился до мягкого, вкрадчивого ворчания. От которого у меня пересохло во рту и белье промокло насквозь, выдавая с головой то, как на меня влияет один чёртов оборотень.

— Вот как… — Вар снова надула пузырь из жвачки. И лопнув его, стиснула челюсть, явно о чём-то размышляя. После чего кивнула собственным мыслям и махнула рукой, щёлкая брелоком сигнализации. — Благословляю вас дети мои, ебитесь как хотите. А я… А я пожалуй, посвящу этот вечер и эту ночь самому лучшем мужчине в мире…

— Бренонну? — невинно поинтересовалась, откинув голову на плечо Кайла и подставляя шею под нежные, лёгкие поцелуи.

— Кобели не мой профиль, — Рейкен коротко рассмеялась, усаживаясь за руль своей машины и, заведя двигатель, уточнила, открыв окно и смерив нас шальным взглядом из-под зеркальных тёмных очков. — Сегодня меня ждёт Фэймус Граус и его знаменитая куропатка. И никаких волков в радиусе десяти метров точно. Чао, кролики!

Визг шин от рванувшей с места шевроле почти перекрыл ударивший из колонок тяжёлый рок. На какую-то долю секунды я всерьёз задумалась над тем, чтобы проследить за Джазз. Тяга к разрушению, помноженная на алкоголь и херовый характер, этот коктейль не каждый бар мог вынести, что уж говорить про названный ночной клуб? Но горячие ладони, скользившие по животу под кофтой, дыхание опалявшее кожу на шее и откровенные пошлости, что Кайл шептал мне на ухо, склонили чашу весов в нужную сторону.

В конце концов, Война большая девочка, сама разберется, кого убивать, а с кем трахаться. Или совместит, если не сможет определиться.

— М-м-м, — довольно протянув, я повернула голову, ловя губами чужие губы. — На чём мы там остановились?

Это была провокация. Открытая, наглая, яркая. Как и то, что чуть прогнувшись в пояснице, я потёрлась о выступающий сквозь ткань джинсов член, глотая глухой рык сквозь голодный, совершенно неприличный, мокрый поцелуй.

Позорно взвизгнув, когда резко отстранившись, брюнет подхватил меня под задницу, закидывая на плечо и уверенно шагая в сторону перекрёстка:

— Эй! Куда ты меня тащишь, сукин ты сын?! Моя квартира в другой стороне!

— У тебя не квартира, сладкая, у тебя проходной двор, — нагло усмехнулся этот придурок и шлёпнул меня по заду, пресекая попытки бегства на корню. — Мы едем в моё логово.

Конечно, я могла применить магию. Я могла ударить его мелким проклятьем и скрыться в городе, показав напоследок средний палец. Я могла бы…

Я насмешливо фыркнула, безнаказанно облапив потрясающую (на мой скромный вкус) задницу своего бойфренда. Я могла бы много чего сделать, можно сказать — дохера. Но это грёбанное, сакральное «мы», прозвучавшее так мягко и так ласково, обрубило на корню все мои возражения. И позволив себе парочку мелких проклятий в сторону слишком уж пристально разглядывающих Монтгомери девиц, я покорно повисла на его плече, заявив:

— Со своей стаей сам будешь объясняться, волчара. Я в адвокаты дьявола не нанималась.

— С нашей стаей, конфетка, — довольно рыкнул оборотень, беспардонно запихав меня на заднее сиденье такси и устроившись рядом. Успев заглушить все мои возражения жарким, жадным поцелуем, как только водитель двинулся по названному адресу. И я была очень эгоистичной, малодушной и совершенно не принципиальной ведьмой, чтобы отказываться от этой чувственной, грубой и такой потрясающей ласки.

Очень неприличной ведьмой, да.