7
Волк был хорош. Безбожно хорош. Чудовищно хорош.
Так, что я текла от одного вида этого грозного хищника, распластавшего подо мной. Скалившего клыки и сжимавшего мой зад до фиолетовых отметин и сладких спазмов внизу живота. Юбка жалобно треснула прямо по шву, отлетая в сторону ненужной, смятой тряпкой и я застонала от ощущения горячих ладоней, скользящих по коже. Невольно прогнувшись в спине и проехавшись прямо по бугрившейся ширинке, вырывая то ли рык, то ли стон из чужого горла.
— Детка…
— Заткнись, волчара, — наклонившись ниже, я коснулась носом его носа, растянув губы в злой, предвкушающей ухмылке. — Две недели, сукин ты сын. Две грёбанных недели. Если ты думаешь, что отделаешься простым «Извини», то я тебя убью. Медленно, со вкусом, растягивая удовольствие и… Ох!
Чужие пальцы бессовестно и так мучительно медленно, почти невесомо очертили лоно сквозь влажное бельё. Волк ухмыльнулся, глядя на меня снизу вверх. И порочно, показательно облизнулся, провоцируя меня нагло и открыто. Демонстрируя всю свою долбанную доминантную натуру во всей красе.
Плевать ему кто сверху, а кто нет. Он здесь главный и точка. И это бесило так же, как и заводило. До чёр-ти-ков. До цветных кругов перед глазами, сбитого дыхания и совершенного помутнения рассудка.
Людная парковка? Центр города? Да насрать. Когда тебя так настырно просят показать весь свой дурной нрав…
Ну, кто я такая, чтобы отказываться?
Мои пальцы прошлись по его груди, неторопливо, преступно медленно. Оглаживая, очерчивая выступающие мышцы под светлой футболкой. Чуть надавив на острые от возбуждения соски, я едва заметно коснулась губами его губ. Тут же уходя в сторону и не дав поймать себя в плен очередного обжигающего поцелуя. Зарывшись пальцами в мягкие, тёмные волосы на затылке, я потянула их, заставляя волка запрокинуть голову назад. И скользнула губами ниже, от подбородка до основания шеи и самых ключиц. Чуть прикусив бьющуюся под кожей жилку и, сжав ворот футболки крепче, дёрнула его в сторону, разорвав тонкую ткань.
Чужое дыхание сбилось, сорвавшись на хриплый, отрывистый рык. Мышцы под моими пальцами напряглись и одеревенели, но я лишь насмешливо фыркнула ему в шею, издевательски непринуждённо и легко скользнув пальцами по обнажённой коже. Слегка царапнув напряжённые мышцы пресса острыми ноготками, и остановившись в считанных миллиметрах от пряжки ремня.
— Сдаёшься, ведьма? — отрывисто прошептали мне на ухо, обжигая горячим дыханием. Так что я невольно застонала от очередной сладко дрожи, прошившей тело.
— Сомневаешься в моих силах, волчара? — я облизнула пересохшие губы, улыбнувшись безумно порочно и пьяно.
Я кожей ощущала чужое любопытное внимание, осуждающие и презрительные взгляды, слышала завистливые и порицающие шепотки. Но всё это было там, на улице, в другом мире за пределами машины. А здесь и сейчас были только я и мой волк, тяжёлый, душный запах возбуждения и голодная, жадная страсть на двоих. И…
Да гори оно всё синим пламенем!
Пальцы без труда справились с пряжкой ремня, а затем и с молнией. Чтобы в следующую секунду я вскинула бровь и насмешливо протянула, обхватив пальцами горячий, гладкий ствол:
— Разве мама-волчица не говорила тебе, что хорошие мальчики не должны ходить без белья?
Ответом меня не удостоили, закусив губу отросшим клыком и громко, хрипло простонав, поддаваясь на каждое движение моих пальцев. Медленное, ласковое, дразнящее и неумолимое. Низ живот скрутило тугим узлом желания от вида тонувшего в своих ощущениях, в своих чувствах волка, дыхание сбилось, а сердце грозило вот-вот впрыгнуть из груди, но…
Я медленно, дразняще очертила большим пальцем головку, опёршись второй рукой на его плечо и тихо выдохнула, глядя прямо в жёлтые, сумасшедшие глаза мужчины:
— Я хочу, чтобы ты запомнил волчара… — ещё одно движение ладони по члену, по всей длине. Одна рука волка легла на моё бедро, вторая зарылась пальцами в волосы, сжав шею в железных тисках, не позволив отстраниться. — Собственнические инстинкты играют в обе стороны… И если ты… Ох, — клыки оцарапали чувствительную кожу на шее, а влажный, горячий язык очертил линию ключиц, сорвав с моих губ приглушённый стон. — Так вот… Если ты не хочешь однажды найти собственные яйца под подушкой…
Судорожно втянув воздух сквозь зубы, я остановилась, опёршись ладонями на сиденье по бокам. И пьяно улыбнулась в ответ на глухой, протестующий рык, прошивший моё тело новой волной желания. Мне было мало — мало прикосновений, мало власти над этой чёртовой псиной, мало его. Я хотела этого мужчину так, как никого и никогда и всеми силами, всем своим поведением напрашивалась на хороший, жёсткий трах. Прямо здесь и сейчас, сию минуту. И на банальный секс без обязательств это смахивало так же, как я на милую, послушную ведьмочку, мамину гордость и папину радость, ага.
Выдохнула, облизнув пересохшие губы. На-пле-вать. Я хотела этого мужчину и не собиралась отказываться ни от него, ни от его тела, ни от того, что он может мне дать.
— Не смей больше так пропадать, волчара… Особенно без уважительной на то причины. И… — его пальцы скользнули между ног, нагло и беспардонно очертив влажный, горячий вход. Так, что у меня перехватило дыхание, а тело прошило предательской дрожью, заставив прогнуться сильнее. И вся моя решимость, весь мой настрой и желание поиграть сделало ручкой, не оставив после себя ничего кроме всепоглощающего, невыносимого желания. — Чёрт… Да трахни ты меня уже наконец! Давай!
А он словно ждал этого то ли приказа, то ли мольбы. Помедлил, всего секунду, наслаждаясь моим беспомощным выражением лица, и спустя всего пару ударов сердца уже меня вжимали спиной в сиденье, накрыв большим, горячим и очень возбуждённым телом. Дикие, жёлтые глаза смерили меня жадным, голодным взглядом, а пальцы сдавили шею, властно сжимая. Склонившись, он осторожно, слишком аккуратно и бережно прикусил моё плечо…
Чтобы заполнить меня одним резким, глубоким толчком. Так, что я задохнулась очередной порцией ядовитых колкостей, сорвавшись на стон пополам с жалобным хныканьем. И вцепилась ногтями в его широкие плечи, окончательно потерявшись в собственных ощущениях.
Больше не было ничего. Ни слов, ни обещаний, ни угроз… Ни-че-го.
Толчки, на грани боли и острого, нестерпимого удовольствия. Поцелуи, клеймившие и выжигавшие всё без остатка, все мои мысли, табу и запреты. Грубые прикосновения и укусы, едкий коктейль из страсти, ненависти. Злости и глухой, раздражающей необходимости. Жадной потребности быть здесь и сейчас, рядом с этим зверем, под ним, соединяясь с ним в одно долбанное, единое целое. И я понятия не имела, когда стала так зависима от этого волка, когда простого, первоклассного секса оказалась так мало и так много одновременно.
Хриплый рык и густой, пряный запах секса, заглушающий всё и вся. Волк сорвался на бешеный, рваный ритм, вколачивая меня в мягкую кожу сиденья, неприятно липнувшую к мокрой от пота спине. Он целовал жёстко и грубо, до цветных пятен перед глазами и очередного жалобного вскрика, сминал пальцами мою ставшую слишком чувствительной грудь, дразня и доводя до невменяемого состояния. Он доводил меня до точки снова и снова… И снова…
Пока не взвыл, сорвавшись следом за мной в оглушительный, мучительно острый оргазм, сжимая меня до хруста в крепких, стальных объятиях. Заглушая мой крик мокрым, долгим поцелуем.