Глава 21

Ника

Октябрь

— Ника!

Оборачиваюсь. Игорь — мой однокурсник — спускается по ступенькам, размахивая тубусом.

— Ты забыла.

— Спасибо, — улыбаюсь.

Игорь кивает. Смотрит на меня как-то странно. Будто хочет сказать что-то еще, но не решается. Я и сама начинаю немного нервничать. Наше молчание затягивается, мы оба до сих пор не сдвинулись с места и не предприняли ни одной попытки хоть что-то друг другу сказать.

— Ты не спешишь? Может, кофе попьем?

Язык прилипает к небу. Отказывать хорошим людям мне все еще сложно. Но пить кофе я не хочу: ни с ним, ни с кем-то другим. Поэтому собираю всю волю для отказа в кулак и произношу твердое нет.

— Спешишь, значит?

— Не хочу пить кофе.

— Тогда можно…

— Игорь, пойми меня правильно, сейчас… Мне не нужны друзья мужского пола.

— А что, если я тоже не очень-то хочу с тобой дружить? Ты очень краси…

— Отношения я не рассматриваю тем более, — обрываю его комплимент. — Извини.

На этих словах поджимаю губы, бормочу тихое «пока» и направляюсь в сторону машины. Водитель приехал уже минут двадцать назад.

Пока иду, прокручиваю в голове свое поведение, анализируя, насколько грубо это вышло. Расставлять границы мне все еще дико сложно. Я думаю, что любым отказом могу обидеть людей. На самом же деле это далеко не так. Ну подумаешь, сказала нет. Это же правильнее, чем давать мнимые надежды, верно?

Немного переведя дыхание, опускаюсь на сиденье и резковато хлопаю дверью.

— Все в порядке? — тут же осведомляется Алексей. Водитель, которого ко мне приставили еще летом.

— Лучше не бывает, — улыбаюсь и снова отворачиваюсь к окну. Игорь уже исчез, но я почему-то продолжаю искать его взглядом и думать, обидела ли…

С начала учебного года прошло почти полтора месяца. У нас прекрасная группа. Преподаватели. Мне безумно нравится здесь учиться. Честно говоря, это, наверное, единственная преследуемая мной цель сейчас — учиться. Получать знания, чтобы хорошо закончить вуз, найти высокооплачиваемую работу и больше никогда в жизни ни от кого не зависеть.

Мне не нужны отношения. Мне вообще никто не нужен.

К тому же в социуме у меня тоже поставлена перед собой цель. Не быть тряпкой. Уметь отстаивать себя, говорить нет. Банальное закрытие неинтересной книги в действии, так сказать.

— Домой? — спрашивает Алексей, начиная медленно выезжать на дорогу.

— Домой.

Мужчина кивает и больше за весь путь не говорит ни слова. У нас с ним прекрасный тандем молчунов. Если бы он постоянно доставал меня вопросами, я бы этого просто не пережила.

Мне кажется, что после этого лета я вообще на дух не переношу болтунов. Все они ассоциируются у меня с одним-единственным человеком, от которого с самого июля не было ни весточки. Даже Вячеслав ни разу не упоминал про сына. Будто его вообще не существует. Дома все делают вид, что нашего побега не было и я просто переехала жить к маме. Поначалу мне даже нравилась эта концепция, но чем больше проходит времени, тем чаще я задаюсь вопросом — почему?

Почему все в доме ведут себя так, словно Яна не существовало?

А я…

Я еще несколько раз пыталась ему позвонить, хоть и заведомо знала, что он мне не ответит.

У дома благодарю Алексея и вылезаю из машины. Медленно поднимаюсь по ступенькам, толкаю дверь, встречаясь с уже привычной тишиной. В это время здесь обычно пусто. Вячеслав в офисе, мама тоже теперь большую часть времени пропадает на работе. Я же, к счастью, наверное, впервые в жизни предоставлена самой себе.

Наш с мамой летний разговор закончился ничем, она решила просто сделать вид, что ничего не было: ни моих оскорблений в ее адрес, ни ее бегства обратно к мужу. Мы завтракаем каждое утро все вместе, желаем друг другу хорошего дня, говорим о каких-то глупостях, иногда обсуждаем мою учебу. Но ближе друг дружку, совсем не подпускаем.

— Ольга, — кричу уже на ходу в кухню, — у нас есть грейпфрутовый со… к.

Цепляюсь пальцами за кухонный островок, чтобы удержать равновесие. По позвоночнику пробегает жуткий холодок. Плечи слабеют, и я не нарочно горблюсь. Сжимаюсь в комочек. Этого просто не может быть. Я знала, что наша встреча неминуема, знала, и все равно мурашки по коже.

Ян разворачивается ко мне лицом, которое не выражает вообще никаких эмоций.

Я же в полной растерянности, потому что была не готова. Не сегодня. Может быть, в другой раз я обязательно придумала бы какую-то колкую фразу или обдала его взглядом, полным безразличия и холода, но сегодня у меня подкашиваются колени и сердце бахает в груди так, что вот-вот вырвется наружу.

Перед глазами проносятся картинки нашего совместного лета. Машина. Ночь. Море. Та чертова гроза. Его губы. Руки, прикосновения. Я растворяюсь в его объятиях и поцелуях. Жажду их, как не пивший сутки бедуин. Нуждаюсь…

Облизываю ставшие вмиг сухими губы. Мозг посылает ногам сигналы — бежать. Но я продолжаю стоять, как будто меня вмонтировали в кухонный кафель.

Ян тем временем открывает холодильник и протягивает мне коробку сока. Грейпфрутового.

Растерянно киваю, не решаясь притронуться к коробке в его руке. Тогда он просто ставит ее на столешницу. Мы оба по-прежнему молчим. Он не предпринимает никаких попыток меня оскорбить. Да вообще ничего. Стоит столбом, ровно как и я.

Мой взгляд бегает по его лицу. Ни эмоции. Ни одной. Ледяная глыба. Глаза печет.

Я не ожидала, совсем не ждала столкновения с этим губительным холодом.

У меня внутри все огнем горит от обиды. От понимания, что я была и есть его игрушка. Глупая марионетка, которой он с радостью манипулировал. Ничего не изменилось. Я все еще в его власти, меня по-прежнему не отпустило.

Выдыхаю. Именно в этот момент страх достигает пика. Осознание снова прослыть жалкой в его глазах убивает, именно поэтому я и бегу со всех ног к себе в комнату, забыв про жажду, этот чертов сок, и, самое ужасное, забыв о спокойствии, которое только-только начало заполнять мою израненную душу.

Дверь запираю изнутри и еще долго не могу понять, почему никто не сказал мне, что он возвращается? Может, это было галлюцинацией? А что, если я схожу с ума? Что, если моя больная привязанность только усугубилась? Вдруг я и правда его себе сейчас нафантазировала?

Какой же нужно быть идиоткой. После всего. После всего, что он сделал, я все еще рассчитываю на разговор, на объяснения. Хоть на что-то…

Маниакально хочу его оправдать, как делала это сотни раз до этого.

Нет, он точно видение, потому что настоящий Ян не упустил бы и шанса выдать мне какую-нибудь гадость.

Жаль, что мое воображение всегда рисовало его иначе. В моих глазах он был хорошим, несмотря ни на что…

21.2

Любовь казалась чем-то таинственным, светлым. Тем, что не может причинить боль, напротив, подарить счастье. Подарить улыбку. Согреть.

Я всегда хотела влюбиться. Сильно. Взаимно. Чтобы на разрыв аорты. Хотела пропадать в человеке и чувствовать, что это взаимно.

Возможно, я просто переметнула свои розовые мечты на Яна. Ведь что может быть романтичнее путешествия по стране, когда вы двадцать четыре часа в сутки вместе? Когда превращаетесь в тандем и сообща справляетесь с трудностями? Когда видите поддержку в глазах друг друга?

Если дышать трудно, когда он не рядом. А при виде его ты просто воспаряешь к небесам. В груди сразу теплеет, мурашки облепляют тело, сердце ускоряет свой ритм, и тебе кажется, что ничего вокруг больше не существует. Только он и ты. Вместе.

Разве это не она? Не любовь?

Сейчас я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Возможно, это была всего лишь привязанность. Какая-то болезнь. Мне мало уделяли внимания в детстве, может, я просто пыталась восполнить этот пробел и Ян всего-навсего попался под руку?

Не знаю, но понимаю одно — мое состояние далеко от нормального.

Уверенность, что я только-только увидела плод своего воображения, нарастает пропорционально прожитым секундам. Он молчал. Ему это несвойственно. Он молчал и смотрел. Так смотрел, что пальчики на ногах поджимались. С присущим ему холодом, безразличием и тяготящим сожалением. Словно он чувствует все то же, что чувствую я.

Будто ему тоже больно.

Смешно! Это же Ян. Он не способен чувствовать подобное. А я, я просто хочу видеть его таким — открытым, сожалеющим, любящим…

Как глупо, боже. Как же глупо.

Он слишком идеально подобрал мне это дурацкое прозвище. Глупость. Она я и есть. Самая настоящая.

Наверное, правильно будет спуститься вниз и убедиться, что я и правда словила глюк, но по закону жанра я этого не делаю. Просто сижу в комнате и терзаю себя мыслями о случившемся до самого ужина. Гадаю, увидела ли я галлюцинацию или там, на кухне, и правда был мой сводный, даже язык не поворачивается его так назвать.

Какой он мне брат? Даже сводный. Нет, конечно.

— Ника, — стук в дверь сопровождается Ольгиным голосом, — ужин накрыт. Спускайся.

Она не дергает ручку и не пытается зайти ко мне в комнату. Просто сообщает, что пора спускаться, из коридора.

— Да-да, сейчас, — выкрикиваю севшим голосом и начинаю хаотично бегать по комнате в поисках другой одежды. На мне до сих пор шмотки, в которых я ходила в универ.

Торопливо надеваю джинсы и футболку. Завязываю волосы в хвост и спешу вниз.

Пальцы дрожат. Я маюсь нетерпением. Потому что в глубине души сидит надежда, что я спущусь и увижу его. Пойму, что не сошла с ума. Но, как только заглядываю в огромную обеденную зону, сглатываю осевшую на языке горечь.

За столом лишь мама и Вячеслав.

— Всем привет, — растерянно взмахиваю рукой и усаживаюсь на свое место. Поднимаю взгляд, и щеки алеют.

Мама смотрит на меня с интересом.

— Ты чего такая румяная?

— Приседала, — вру.

— Черт, — мама, откладывая кусочек хлеба в сторону, посмеивается, — хорошее напоминание, мне тоже пора перестать поглощать углеводы в таких количествах и вернуться в зал. Кстати, можем ходить туда вдвоем. Как тебе идея?

— Супер, — выдавливаю улыбку, рассматривая рыбу в своей тарелке.

— Как успехи в университете? — подключается Вячеслав.

— Отлично. Все просто прекрасно, — часто киваю, вооружаясь ножом и вилкой.

— Ты умница.

В голове почему-то тут же всплывают слова Яна о том, насколько я хороший проект. Мной можно гордиться. И его отцу в том числе…

— Стараюсь, — засовываю в рот кусок рыбы и тщательно жую. Голова все еще забита Гиршем. Ян сегодня там поселился.

Я плакала почти месяц после того, как он меня бросил. Предал, растоптал все мои чувства и откровения. Он знал, что я не хочу возвращаться к бабушке, но все равно оставил меня на растерзание.

Радует лишь то, что бабушка не захотела меня видеть в своем доме. Это спасло. Правда.

— …так здорово было, — щебечет мама, а я полностью теряю суть их разговора. Только киваю.

— Я, точнее, мы с мамой подумали, — Вячеслав смотрит на меня, — в общем, если за этот год ты покажешь себя в учебе, то со следующего года я помогу тебе с переводом в Швейцарию.

— В тот самый вуз, — поддакивает мама. — Ты говорила, в Цюрихе, помнишь?

Моргаю.

Я пару раз рассказывала им о высшей технической школе Цюриха и о том, что ее выпускники ценятся по всему миру. Их архитектурный факультет выпускает, можно сказать, не просто специалистов, а настоящих богов…

— Помню. Но…

— Вперед пока заглядывать не будем, — тут же добавляет Вячеслав, — но все в твоих руках, Ника.

Его добродушная улыбка отдает теплом в глубине души.

Год назад я и о шансе таком мечтать не могла… А теперь, теперь он может стать реальностью, так получается?

— Спасибо, — единственное, что я могу из себя выдавить.

Мама тут же срывается на обсуждение моей учебы. Что нужно немного постараться. Что у меня большое будущее, даже слезу пускает, когда говорит, какая я умная и что это явно не в нее.

Я смотрю на происходящее отстраненно. Будто через толщу воды. Вижу их едва и слышу так же. К концу ужина чувствую себя выжатой как лимон.

Засыпаю мгновенно, но сплю при этом беспокойно. Мне снится море. Гроза. Поцелуи. Я плачу. Вижу аэропорт и то, как улетает самолет.

Резко подскакиваю на кровати, ровно за две минуты до будильника. Внутри все ходуном ходит. Слишком реальными были все эти картинки. Не люблю такие сны.

Завтракаю уже по дороге в универ, прямо в машине, собранными Ольгой белковым коктейлем и сэндвичем.

В аудиторию забегаю почти последней. Занимаю свое место, вытаскиваю ноутбук, параллельно слушая рассказы девчонок о том, как они вчера познакомились с каким-то красавчиком в коридоре универа, и запиваю их болтовню большим глотком кофе.

Профессор Сеничкин приходит минута в минуту со звонком.

Он никогда не тратит время впустую, поэтому начинает лекцию прямо с порога в аудиторию.

Пятнадцать минут. Именно столько длится наша лекция, прежде чем дверь снова распахивается.

Я чуть с места не подпрыгиваю, потому что человек, выхаживающий вальяжной походкой у преподавательского стола — Ян.

И судя по тому, что вижу его не только я, он точно не видение.

— Что вы себе позволяете, молодой человек? — недовольно бурчит Сеничкин.

— Всем привет, я тут задержался немного, месяца на полтора, — Гирш ухмыляется и смотрит на профессора. — Меня Ян зовут.

— Мне без разницы, как вас зовут. Выйдите.

— Это вряд ли.

Гирш сует руки в карманы и, полностью игнорируя профессора, поднимается по рядам.

— Это он, — Марьяша толкает меня локтем в бок, — тот вчерашний парень.

— Не занято? — Ян останавливается рядом со мной. Ну вот зачем я всегда сажусь с краю?

— Занято, — демонстративно ставлю на скамью свою сумку.

— Но я все же присяду.

Он отодвигает мои вещи и усаживается со мной бок о бок как ни в чем не бывало.

— Что ты здесь забыл? — шиплю на него, понимая, что Сеничкин уже давно продолжил лекцию, но внимание одногруппников все еще приковано к Гиршу.

— Решил, кем хочу стать, — пожимает плечами, — почему бы не архитектором?! А, Ника?

Его ладонь нагло ложится на мое колено. Возмущение зашкаливает, а то, что некоторые прекрасно видят, что его наглые руки меня лапают, вводит в бешенство.

— Придурок!

— Тише. Уверен, ты скучала.