Глава 22

Ника

— Скучала? Я? — закатываю глаза, натягивая на лицо маску презрения. Внутри все ходуном ходит, но это не важно сейчас. — Даже не вспоминала. Не льсти себе. И убери. От меня. Свои. Лапы, — выговариваю злобным полушепотом.

Ян ухмыляется, но его ладонь по-прежнему остается лежать на моем колене. Кажется, он ее даже чуть выше сдвинул. Козел.

Если вчера я восприняла тебя за мираж и полдня проходила сомнамбулой, сегодня я тебе такого подарка не сделаю. Ни за что.

— Кыш! — смахиваю его руку и оттягиваю подол юбки ниже. Хотя до коленей она даже при самом сильном желании не дотянется.

— А я вот скучал.

Ян подпирает свою голову ладонью, пристроив локоть на стол. Пялится на меня без зазрения совести. Ему плевать, как на нас поглядывают одногруппники, и на мое внутреннее желание его прихлопнуть — тоже.

— Поздравляю. Или соболезную. Сам определишься.

Главное — на него не смотреть. У меня лекция. Я должна слушать профессора и делать заметки. До Гирша мне вообще нет дела. Ни капли. До любопытствующих взглядов ребят — тоже.

Распрямляю плечи и вспоминаю про осанку. Ровная спина, Ника. Ровная спина и гордо поднятая голова. Это он предатель и сволочь. Не ты.

Это он посмеялся над твоими чувствами!

«О которых не знал», — тут же добавляет внутренний голос. Не знал и что? Это давало ему право вести себя как последний мудак? Нет.

Как только звенит звонок, я собираю вещи и быстро засовываю их в сумку. Ян даже с места не двигается. Сидит себе, не желая меня выпускать. Хорошо, значит, я спущусь с другой стороны. Пробираюсь на другой край и, прижав сумку к груди, сбегаю по лестнице и выхожу из аудитории.

В длинном коридоре, кишащем студентами, у меня есть все шансы затеряться в толпе. Хотя с чего я вообще взяла, что он пойдет следом?

Сбавляю скорость, как только заворачиваю за угол. Выдыхаю. Я правда слишком наивная. Не будет он за мной бегать. Корона же с головы упадет сразу.

Прилипаю спиной к стене и смотрю перед собой. Быстро прокручиваю в голове все, что произошло на паре, и широко улыбаюсь. Я молодец. Я смогла не растечься перед ним лужицей и не мямлить, как это делала раньше.

— А вот и ты, — голос с насмешкой застает меня врасплох.

Я просчиталась. Видимо, сегодня Гирш не думает о короне.

— Медленно бегаешь.

— Вообще не бегаю, — отбиваюсь от его слов, продолжая смотреть куда угодно, лишь бы не на него.

— И не смотришь на меня. Почему?

Ян делает еще шаг и оказывается совсем рядом. Упирается ладонью в стену прямо над моей головой. Нависает.

Его подбородок теперь у меня прямо перед глазами. Он чуть склоняет голову и, чтоб его, ловит мой взгляд своим.

— Понятия не имею, что ты задумал, но ко мне даже близко не подходи. Слышишь?

— Иначе что?

Он улыбается, а я забываю, как дышать. Держись, Ника. Это просто очередная уловка, не больше.

— Я уже близко, — он с шумом втягивает воздух у моего лица, а потом прикасается кончиками пальцев к моей шее. Ноги слабеют. Сердце предательски ускоряет свой темп. Удар за ударом подталкивает меня к бездне. — Так что, м? — ведет костяшками по моей щеке, и я тут же покрываюсь мурашками.

— Узнаешь, — прищуриваюсь и от души наступаю ему на ногу, прямо каблуком.

Это происходит необдуманно, но мой внутренний мир пищит от восторга. Гирш тем временем морщится, издавая громкий шипящий звук.

— Совсем дура?

Ян стискивает зубы, окончательно заключая меня в ловушку. Его ладони теперь упираются в стену по обе стороны от моих плеч. Он злится. Судя по лицу, просто в бешенстве.

— Вся в тебя.

Улыбаюсь, крепче прижимая к груди сумку, чтобы максимально увеличить расстояние между нами. Он слишком близко, и это плохо. Очень.

— Руки убери, я спешу.

— Притормозишь. Я поговорить хотел.

— Поговорить? Жаль, но сегодня у меня нет настроения с тобой разговаривать, и времени, — смотрю на свои наручные часы, — кстати, тоже. Так что проваливай обратно, откуда ты там приехал? Хотя мне плевать. Просто отойди, иначе, — привстаю на носочки, почти касаясь губами мочки его уха, — я заеду тебе этим каблуком гораздо выше.

Ян мажет губами по моей щеке. Едва ощутимо, но этого хватает, чтобы снова перевернуть мой мир с ног на голову. Заставить задыхаться.

— Ладно, — кивает, — значит, в другой раз…

Его голос поднимает волоски на коже дыбом. Слишком тихо и хрипло он это произносит, а в совокупности с тем, что его губы почти касаются моих, вообще полнейшая потеря сознания.

— Ты просто невыносим, — бегаю взглядом по его лицу.

— Я стараюсь, — он улыбается, дотрагиваясь пальцами до моей спины. Ведет вверх по позвонкам. Медленно. Приятно.

— Отойди.

Внутри я уже расплылась перед ним желейной массой, снаружи же осекаю строгим взглядом.

Гирш ухмыляется, отталкивается ладонью от стены и делает два шага назад. Этого хватает, чтобы вырваться из его пут.

Первая мысль, простреливающая сознание — бежать. Но как глупо я буду выглядеть? Как маленький трусливый кролик.

Поэтому приходится приложить максимум усилий, чтобы спуститься этажом ниже с гордо поднятой головой и прямой спиной. Самым обычным шагом. И лишь осознав, что поблизости его больше нет, стрелой унестись в туалет, чтобы перевести дыхание в одиночестве, а потом и вовсе сбежать с пар.

Впервые в жизни осознанно прогулять учебу. Не по болезни, а из-за страха снова чувствовать его рядом.

Теперь я почему-то уверена, что он точно подсядет ко мне.

Примерно через час после побега меня начинает грызть чувство вины. Совесть подначивает вернуться и не получать прогулы. Но сердце ни в какую не желает с этим соглашаться. Ему нужна передышка. Я даже убеждаю себя в том, что так будет лучше. Сегодня по крайней мере, но моя уверенность тает на глазах после возвращения домой.

Там мне официально сообщают, что Ян вернулся. Будто я не знала…

— И кстати, — мама защелкивает на запястье браслет, — мы сегодня улетаем в Питер. У друга Славы юбилей. Вернемся через пару дней. Умоляю тебя, не общайся с Яном. Ты сама прекрасно знаешь, что ничем хорошим…

— Знаю.

— Я, честно говоря, думала, что он вообще больше не вернется.

— А где он был?

— Понятия не имею. Мы со Славой на эту тему не говорили. Он меня саму вчера огорошил. Уже перед сном сказал, мол, Ян в городе. Я тебя с утра даже расстраивать не хотела сегодня. Но совсем не рассказать тоже не могла, вдруг он заявится. Вообще, Слава говорит, что Ян будет жить отдельно, но ты сама знаешь…

— Ага. Ладно, я пойду. Нужно подготовиться к завтрашним семинарам.

— Давай.

Мама взмахивает рукой, продолжая собирать чемодан, а я начинаю медленно молиться, чтобы Гирш сегодня не приехал в этот дом.

22.2

Странно все это. Получается, мама не в курсе, что Ян еще вчера заглядывал в этот дом? И никто из персонала ей об этом не доложил? Становится все интересней.

Честно говоря, мне абсолютно плевать, что за тайны витают в воздухе особняка. Больше волнует другое — слова Гирша про учебу. Неужели он реально будет учиться вместе со мной? Может, это какой-то прикол? Хоть бы. Иначе я точно сойду с ума.

Открываю ноутбук и бегло читаю текст лекции. Изо всех сил стараюсь запомнить хоть что-то, но мозговая активность сейчас на нуле. В голове рой мыслей, но к учебе они не имеют ни малейшего отношения.

«Ян. Ян. Ян», — назойливо твердит подсознание.

Боже, самой от себя тошно.

Ну почему я такая тряпка? Он меня растоптал, а я продолжаю о нем думать.

Дурочка. Влюбленная дурочка.

Губы подрагивают от очередного признания в чувствах, хоть и самой себе.

Интересно, если я скажу так Яну, как долго он будет надо мной смеяться?

— Никуша, проводишь? — мама заглядывает ко мне в комнату, когда за окном начинает смеркаться.

А я ведь даже не заметила. Только-только солнце светило.

— Конечно, — откладываю ноутбук в сторону и поднимаюсь с кровати.

Мы спускаемся по лестнице под тихие мамины переживания.

— Не забывай кушать. Хорошо высыпаться, и самое главное — не истязай себя учебой. Ты умница, — кладет ладонь мне на плечо, — но отдыхать тоже нужно. Договорились?

— Договорились.

Касаюсь губами маминой щеки, снова замечая в ее глазах слезы. Она отворачивается, обмахиваясь ладошкой, и начинает болтать еще активнее.

Так происходит далеко не первый раз. Мы никак не можем поговорить по душам, но ее реакции просто разрывают мне сердце. Все же я, наверное, жалкая, раз в глубине души уже давно ее простила.

— Не скучай. Звони в любое время, хорошо?

— Хорошо, мам. А Вячеслав где?

— Он приедет на вокзал сразу из офиса.

— Удачи, — бросаю напоследок.

Мама кивает, делает шаг к двери, а потом я каким-то образом оказываюсь в ее крепких объятиях.

От мамы вкусно пахнет. У нее шикарные духи с невероятным шлейфом.

Наманикюренные руки сжимают мои ладошки, когда она немного отстраняется.

— Прости меня. За все.

— Мам…

— Просто знай, что я тебя люблю. Очень-очень люблю. Я совершила так много глупостей, причинила тебе так много боли…

Мама говорит сквозь слезы, которые исполосовали и мои щеки тоже. Тру глаза. Дышу.

— Мне было так страшно признавать ошибки, Ника. Прости меня. Я обещаю, что всегда, теперь всегда буду к тебе прислушиваться. Я буду на твоей стороне, что бы ни произошло, слышишь? Только на твоей.

Я киваю. Часто-часто. Обнимаю свои плечи и шумно выдыхаю.

— Я тоже тебя люблю, — шмыгаю носом, стараясь не сорваться на громкий слезливый вой.

— Моя девочка.

Мама снова обнимает. Гладит по спине. Целует в лоб, щеки. Крепко сжимает мою руку и только потом выходит за дверь.

Я еще минуту стою не шевелясь, а когда прихожу в себя, чувствую колоссальное облегчение. Я давно хотела выдохнуть. Услышать от нее слова любви, не важно, как они будут сказаны.

В детстве мне ее сильно не хватало. Этой самой любви. Ни в отношении. Ни в разговорах.

— Какая умиляющая картина, — голос Яна врывается в мое сознание болючей иглой.

Он умеет все испортить. Ему даже делать для этого особо ничего не нужно. Простого появления будет достаточно.

— Ты-то здесь что делаешь?

Торопливо вытираю слезы и только потом разворачиваюсь к нему лицом. Знаю, что глаза красные, но сбегать молча я больше не намерена.

— Где? У себя дома?

Гирш стоит у стены. Между нами шагов пятнадцать. Он в расстегнутой куртке и уличной обуви. Волосы на голове растрепаны, а руки он убрал в карманы джинсов.

На лице гадкая улыбка, которую я просто ненавижу, так и хочется зарядить ему чем-нибудь, да посильней.

— Снова убежишь?

— Сбегать это больше в твоем стиле, — пожимаю плечами, намереваясь подняться к себе.

— Браво. — Он с усмешкой хлопает в ладоши. — Была у стоматолога?

— Что?

— Отрастила зубки.

— Так себе каламбур, — намеренно складываю руки на груди, чтобы было проще мысленно от него закрыться.

— Просто учти, что сегодня здесь будет шумно.

— Что ты имеешь в виду?

— Увидишь.

Понимание его слов не заставляет себя долго жать. Все становится на места, когда часов в десять на весь дом начинает орать музыка.

Накрываю уши ладонями и снова перечитываю абзац. Раз. Второй. Третий.

Да он издевается?

Фурией вылетаю в коридор, но оказавшись на ступенях — замираю. Гостиная превратилась в самый настоящий притон. Везде бутылки, стаканчики, танцующие и чуть ли не занимающиеся сексом люди.

Что он тут устроил? Ненормальный.

— Нравится?

Вздрагиваю.

Гирш с ухмылкой на губах стоит прямо позади меня. В последнее время он подкрадывается абсолютно бесшумно. И это пугает. Так очень легко растерять любые зачатки бдительности.

— Что здесь может нравиться?

— Подумал, что в этот раз ты тоже захочешь познакомиться с моими друзьями.

Он отвешивает жирный намек на нашу с ним, можно сказать, первую встречу, когда я с чего-то решила, что он нормальный.

— Туси со своими долбанутыми друзьями сам. И лучше где-нибудь подальше от меня.

— Это не выйдет. — Ян подходит ближе. Зажимает меня между собой и перилами, за которые я держусь. — Присмотрись получше. Никого не узнаешь?

Бегло осматриваю «гостей». В доме не горит основной свет, только красные лампы, словно мы в борделе.

— Ася?

— Угу. Только ее заметила?

Всматриваюсь еще. Нет. Здесь половина моей группы. Как он? Зачем?

— Решил вливаться в новый коллектив.

Он отвечает до того, как я успеваю задать вопрос.

— Как ты вообще попал в мою группу? Это нереально.

— Идем.

Он перехватывает мою руку так, что я даже среагировать не успеваю.

— Куда? — шагаю следом, чувствую, как алеют щеки.

— Сюда.

Ян пропускает вперед, толкая дверь в свою комнату ногой.

Я никогда здесь не была. Прекрасно знала, где лежит ключ. Почти три месяца у меня был соблазн проникнуть в это место, но я не решилась. Не рискнула.

А теперь вот стою прямо посередине.

Нужно бежать. Ничем хорошим это не закончится.

— Присаживайся.

Ян давит на мои плечи, вынуждая сесть в кресло, и берет ноутбук. Раскрывает его на столе.

— Смотри.

Щелкает на пробел. Черный экран вспыхивает. Сначала изображение кажется мутным, но потом камера фокусируется. Комната, посередине которой стоит огромная кровать. Но ее можно не заметить среди пестрящих приспособлений, некоторые из которых, откровенно говоря, похожи на орудия пыток.

— Что это?

— Страховка.

— Страховка?

— Ага. Смотри, — кивает на экран, — это сын ректора.

— Он же…

— Ага, любит пожестче.

Гирш достает сигареты. Закуривает. Отходит к окну. Пока я наблюдаю за тем, как дама в кожаном платье бьет плеткой связанного парня.

— Зачем? — моргаю и резко захлопываю ноутбук.

— Я же сказал — хочу быть архитектором.

— И как это связано? — все еще будучи под впечатлением, впиваюсь ногтями в ручку кресла.

— Батя отказывается оплачивать учебу. Приходится заботиться о себе самому.

— Что ты сделал?

— Ты и сама уже догадалась.

— Ты их шантажировал? Вымогал деньги?

— Деньги мне не нужны.

— Тогда зачем?

— Я же сказал. Хочу быть архитектором.

Меня бьет крупная дрожь. Мозг не хочет воспринимать информацию. Его поступок ужасен. Это мерзко, грязно. Он попал на мой курс методом шантажа. И в этого человека я влюбилась?

— Ты больной.

— Все, чтобы быть ближе к тебе.

Ян разводит руки в стороны, а потом резко отталкивается от подоконника. Тушит сигарету в пепельнице и делает широкий шаг. Прямо ко мне. Один. Второй…

Тут же свожу ноги. Крепко сжимая колени. Воздух становится густым. Дыхание затрудняется.

Я не свожу глаз с Яна. Он идет прямо на меня. Во рту тут же пересыхает.

У меня голова кругом. Мне так неуютно здесь, но вместе с тем я ощущаю прорывающиеся наружу чувства. Их слишком много, и они далеки от отвращения, которое я хочу себе внушить.

Это болезнь. Я такая же сумасшедшая дрянь, как и он. Разгадка на поверхности.

— Новый уровень, Глупость. Теперь играем по-взрослому.

Размыкаю губы, чтобы отразить его слова, но единственное, что успеваю, вдохнуть, потому что губы Яна обрушиваются на мои.

Он упирается коленями в пол, резко разводит мои ноги, устраиваясь ровно между.

Ладонью обхватывает щеку, тянет на себя, засовывая свой язык мне в рот.