Глава 30

Ника

Одеться потеплее? Эта такая страховка, чтобы я не умерла, если он запрет меня в холодильнике?

Прыскаю от собственной дурости, пока стою в ванной напротив зеркала и внимательно себя рассматриваю. Раскраснелась вся. Жуть просто.

Пятый раз по счету мою руки, убираю волосы за уши и поправляю свитер. Осматриваю себя с ног до головы. Джинсы, носки потеплее, свитер просто огромный, разве так ходят на свидания?

А у нас свидание? Понятие не имею, так что, может, и волноваться не стоит?

Потираю руки о бедра и выхожу из своего укрытия, где проторчала минут двадцать.

Гирш все это время находился за дверью. Прямо в моей комнате.

Оставлять его там было очень волнительно, но выгнать, даже язык не повернулся. В самом деле, ну что он может сделать?

— Я готова, — обхватываю себя ладонями и Ян тут же, рывком поднимается с кровати.

Пока меня не было, он без разрешения на нее завалился. Самое время высказать все свое недовольство по этому поводу, но я не решаюсь. Только поглядываю на кактус, чувствуя, как в груди разрастается тепло.

Он принес мне кактус!

Честно говоря, было не просто неожиданно, это было…боже, даже слов не подобрать. Хотя это в его стиле. Вместо букета вручить колючки. Это мило. Гораздо лучше того, если бы он вдруг решил подарить мне какую-нибудь дорогую побрякушку, что я уверена, делал сотни раз. За хороший минет, например…

Сторона, в которую скачут мысли, мне совсем не нравится. Но воображение все равно рисует стоящую на коленях перед Яном девицу. Она громко причмокивает, пока сосет его…

Так, стоп Ника! Тебя понесло. Дорогие подарки не равно продажа себя, в качестве интим-развлечения, хотя глядя на свою маму, которая половину жизни встречалась с мужчинами за эти самые подарки, судить как-то иначе тяжело.

Никакого примера отношений перед моими глазами никогда не было. Своего отца я не знаю. Мама всегда жила далеко, поделиться с ней своими переживаниями было проблематично. Она же была уверена, что нет у меня никаких проблем, а я не хотела обострять. Подумаешь, симпатия к мальчику в школе. Со всеми было, не повод для разговоров, несмотря на то, что бабушка в то время, даже о поцелуях отзывалась, как о чем-то до жути запретном и развратном. Я бы даже сказала грязном и недостойном приличной девушки. Вот выйдешь замуж и тогда…А иначе, будешь, как твоя непутевая мать, еще и в подоле принесешь в шестнадцать.

Поэтому имеем то, что имеем, к сожалению.

Вбитое с детства табу на отношения и запрет на чувства.

Но сейчас, это не страшно. Я и так сделала, наверное, один из самых отважных шагов в своей жизни. Попыталась дать нам шанс. Не сбежать, не спрятаться в раковину, а рискнуть. Попробовать и узнать, что же из себя представляют эти самые отношения и любовь, о которой все говорят.

К тому же, кажется, в Яне живет романтик. Где-то глубоко внутри, но он точно там есть. Улыбаюсь собственным мыслям и вытаскиваю из шкафа легкий пуховик.

— Только давай ты выйдешь первым, ладно? — кошусь на Яна. — Не хочу, чтобы они нас увидели.

— Без проблем.

Он кивает и уходит. Вот так сразу, без споров и возражений. От неверия в происходящее плюхаюсь на стул и еще минуты три смотрю на свои ноги, поджимая пальцы. Я так стараюсь выглядеть уверенной. Но на самом деле, мне страшно. Очень и очень страшно. Что мы будем делать? О чем говорить? У нас найдутся общие темы? Должны ведь, правда?

Мы почти месяц были наедине этим летом, разговаривали же. Правда и обстоятельства тогда были другими. Сейчас все кардинально поменялось.

Дергаю молнию на куртке, и накинув на голову капюшон, тихо выхожу из комнаты. До машины добираюсь перебежками, так, чтобы минимизировать попадание уличного света на мою крадущуюся фигуру, если кому-то вдруг приспичит посмотреть в окно.

Не думаю, что после лета, мама будет рада нашему с Яном возобновившемуся общению. А скандалов я пока не хочу. И объяснять ничего тоже никому не хочу. Еще слишком рано, и я сама понятия не имею, что будет дальше.

Плюхаюсь на сидение. Ловлю на себя взгляд Яна, улыбаюсь и опускаю глаза. Немного сконфуженно трогаю свои волосы, когда стягиваю капюшон, потому что чувствую, что Ян все еще на меня смотрит.

— Что? — убираю упавшую на лицо прядь за ухо.

Гирш качает головой, обхватив руль одной рукой, локоть второй пристроил на подлокотник, сместив вес в мою сторону.

— И куда мы поедем?

— Узнаешь.

— Ладно, — накидываю ремень.

В голове сумбур из мыслей. Очень хочется заговорить с Яном первой, но я молчу. Он же не проявляет активности, поэтому я решаю просто его зеркалить, как бы глупо это не выглядело со стороны.

Правда, молчание мое длится ровно до момента, пока я не понимаю, куда мы приехали. Губы трогает улыбка.

Огромная парковка, на которой мы занимаем место, просто пропитана духом американских сериалов, потому что это не простая парковка. Это кинотеатр под открытым небом. Огромный экран и несколько фут-корд вагончиков.

— Класс, — шепчу, затаив дыхание.

Сердце ускоряется. Кончики пальцев покалывает от переполняющих меня эмоций. Это невероятно атмосферно. Всегда хотела в таком побывать, представляя себя героиней фильма.

Резко поворачиваюсь к Яну. Он в отличие от меня, радость не излучает, только пристально меня рассматривает, причем делает это с самым серьезным лицом, пока я ерзаю на сидении.

— Это же кинопаркинг. Мне нравится, — болтаю ногами, как девочка пятилетка и глуповато улыбаюсь.

Все, что сейчас со мной происходит — впервые.

Чувства, эмоции, подарки, свидания. Это все кружит голову в хорошем смысле слова. Я излучаю килотонны счастья.

Ян улыбается и опускает взгляд. Разглядываю его так, будто в первый раз вижу, а когда он снова на меня смотрит, вздрагиваю.

Его глаза говорят больше любых слов. Пялюсь на его губы, облизывая свои.

Пока я витаю в своих мыслях, и не решаюсь его поцеловать, Ян щелкает по сенсорному экрану акустической системы. Находит нужную радиоволну, и салон окутывает музыка из фильма, что транслируют на экран.

— Значит, мы будем сидеть в машине?

— Был уверен, что ты так скажешь, — он хмыкает и нажимает какую-то кнопку. Люк над нами тут же открывается.

В салон залетает осенняя прохлада, смешанная с запахом попкорна и хот-догов.

Мы вылезаем на крышу. Единственные такие сумасшедшие. Все остальные, даже не думают высовывать нос на улицу и спокойно сидят в машинах с поднятыми стеклами.

— И поэтому сказал одеться потеплее… — усаживаюсь на крышу машины, свесив ноги в салон.

Ветер, в какой-то момент сдувает с моей головы капюшон и Ян тут же возвращает его на мою голову. Мы делаем это единым порывом, сталкиваясь взглядами. Мой восторг не имеет границ сейчас. Я пропитываюсь этой мелкой, но такой значимой заботой.

А ощутив его пальцы на щеке, покрываюсь мурашками. Легкая дрожь прошибает тело адамантовой стрелой. Это не от холода. Вовсе нет.

Это наша с ним близость так на меня влияет.

Ян притягивает меня к себе и обрушивается на губы. Это еще не поцелуй. Это просто прикосновения. Невесомые. Сухие. От них трепещет душа.

Унять волнения не получается, но я шагаю Яну навстречу. Отвечаю.

Цепляю пальцами его капюшон, чтобы накинуть на голову, а потом коснутся теплой щеки. Проникнутся прикосновениями его губ, впустить его язык в свой рот и затрепетать от восторга, оказавшись в его крепких объятиях.

Я не знаю сколько мы целуемся. Счет времени теряется.

Это так красиво и романтично. Мы целуемся на крыше машины на фоне огромного киноэкрана. Все мечты блекнут на фоне реальности.

— У тебя руки холодные, — Ян отрывается от моих истерзанных губ, сжимая пальцы в своих ладонях. — И нос.

— У тебя тоже.

Мои бегающие зрачки никак не могут сфокусироваться на чем-то одном. Я продолжаю его рассматривать.

Глаза, губы и снова, губы, глаза.

Холод почти не ощущается. Неужели любовь и правда может согревать?

Он удивил меня сегодня дважды, но я ни за что в этом не признаюсь. Никогда.

— Может, вернемся в машину? — смотрю вниз, осознавая, что толком даже не понимаю, что за фильм мы «смотрим».

Ян кивает, ныряет вниз первый, а потом тянет меня за ноги. Хохочу и сваливаюсь ему в руки, оказываясь на его коленях.

Оба тут же замираем.

30.2

В салоне машины темно. Это помогает сбросить оцепенение. Руки покалывает от желания его коснуться. И я это делаю. Аккуратно веду ладонью Яну по щеке, закусывая свою нижнюю губу. Каждая встреча наших взглядов воспринимается мной слишком остро. Хочется зажмуриться, и потрогать себя, ущипнуть. Вдруг это сон?

Он не может так на меня смотреть, но это происходит.

Его взгляд плавит кожу. Заставляет поверить, что я самое красивое и невероятное существо на земле. Ведь иначе, я бы не видела в его глазах этого сумасшедшего обожания.

Ян прикасается ко мне, словно в замедленной съемке. Зарывается пальцами в волосы, и я тут же подаюсь ему навстречу. Хочу, чтобы поцеловал. Мне сейчас это нужно, чтобы унять сердцебиение и немного успокоиться.

Только вот Гирш, кажется, совершенно не настроен давать мне передышку. Слышу звук вжикающей молнии. Это мой пуховик.

Ян расстёгивает змейку и снимает куртку с моих плеч. Обхватывает ладонью шею, получается резковато. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Даже если бы захотела, не смогла бы.

Меня ворожит его взгляд. Манят губы, и именно поэтому я приоткрываю свои, практически вымаливая поцелуй. А когда это случается, тело содрогается, будто через него прошел разряд электричества.

Мы оба часто и громко дышим. Трогаем друг друга нетерпеливо, совсем неаккуратно. Будто хотим причинить боль, но взамен ловим кайф.

Его холодные губы на моих. Поцелуй-смерть. Поцелуй-ловушка, в которую я попалась уже слишком давно.

Притягиваю Яна к себе, обнимаю. Я так хочу рассказать ему о своих чувствах, о том, как сжимается сердце, когда он рядом, но вместо этого, веду кончикам языка по его губам.

То, что я вижу в его радужках при этом, пугает до чертиков. Он сильнее впивается пальцами мне в бедра. Выглядит безумным, да я и сама так же выгляжу, наверное.

Счет времени теряется.

Яркий огромный экран сменяет картинки экшена, но мой будет похлеще.

Понятия не имею, когда перехожу собственную грань и разведя ноги, усаживаюсь к Яну лицом. Чувствую его возбуждение, и в какой-то момент совершаю несколько скользящих движений по его паху, имитируя половой акт.

— Ника, — Гирш шипит мое имя.

Тянет за волосы, и я тут же откидываюсь спиной на руль, позволяя ему задрать мой свитер.

— Ты просто убийца, — шепчет мне в губы.

Его пальцы проскальзывают под бюстгальтер, и единственное маячащее в голове желание, чтобы он потрогал мою грудь. Как в ту ночь, когда была гроза.

Мне кажется, мы оба сейчас об этом думаем.

— Самоубийца, — ловлю губами воздух, замирая в нетерпении.

Ян оттягивает чашки лифчика вниз, высвобождая жаждущую его ласк грудь.

Тело напрягается еще сильнее в этом мучительном ожидании. Меня трясёт от нетерпения, пока Ян пожирает меня глазами.

А когда сжимает пальцами уже затвердевший, и запредельно чувствительный сосок, ахаю. Так громко, что сама пугаюсь своего крика и той несдержанности, которая, кажется, копилась во мне месяцами.

В мозг тут же начинают поступать негативные сигналы. Что я творю? Как это вообще выглядит со стороны? Кем ян меня будет считать? Легкодоступной дурочкой?

Кусаю губы, но все равно никак не могу поймать равновесие. Его прикосновения похоже на муку. Это настолько приятно, и настолько же ужасно.

Мои трусы уже выжимать можно. Возбуждение доходит до критической отметки, и я слышу в голове бабушкин голос.

Громкий и грозный. Она не стесняясь, называет меня шлюхой.

Всхлипываю и резко отстраняюсь.

Отталкиваю Гирша ладонями в грудь. Часто дышу, пытаясь вернуть на место белье. Как можно сильнее оттянуть вниз свитер и закрыть себя руками.

— Что-то не так?

Ян откидывается на спинку кресла и больше меня не касается.

Он пытается поймать мой взгляд, но я не позволяю. Смотрю куда угодно лишь бы не на него. Тогда, Ян обхватывает пальцами мой подбородок, резковато поворачивая мою голову на себя.

— Ты же хотела.

Он говорит этот так обреченно, что я начинаю чувствовать себя дурой.

— Мы вместе пару дней. И …вместе ли вообще?

— Я считаю, что вместе. А ты?

— Наверное.

— Наверное? — Гирш издает пугающий смешок и я сильнее вцепляюсь в свои плечи, так и не предприняв ни одной попытки переместиться на кресло с его коленей.

— Чего по-твоему, я хотела?

В этот момент к моему отчаянию, примешивается злость. Что я хотела по его мнению? Отдаться ему в машине? Потрахаться на площади, где куча людей? А может быть, по-быстрому отсосать?

В голове такой бардак. Мысли убивают, и я просто не представляю, что делать дальше.

Я задала ему конкретный вопрос, но он молчит. Смотрит куда-то в сторону и молчит. Все же, по его мнению, я легкодоступная дура, которую он хотел…

Всхлипываю, накрывая рот ладонью. Слишком больно. Сил, сдерживать себя и сидеть с каменным лицом, просто не осталось.

Ян дергается от моего всхлипа, а потом впивается в меня ненавидящим взглядом. Он злится. Видимо, все пошло не по его плану.

Я должна была ему дать. Тогда он бы закрыл свой так называемый гештальт, и выпнул меня из своей жизни куда подальше. Вот и все.

Чёртов кактус не был романтикой, он был большим обманом, чтобы я просто доверилась. Прониклась. Поверила в то, что у него есть чувства. Назвала все происходящее сегодня свиданием.

— Не реви, — подмечает сухо, и дергает полы моей куртки навстречу друг другу.

Это такой жест, типа заткнись уже, я тебя не трогаю и больше не собираюсь.

Отворачиваюсь и кое-как перемещаюсь в соседнее кресло. Слезы душат, я почти ничего перед собой не вижу. Единственное, слышу, как Ян барабанит пальцами по рулю. Громко и агрессивно.

— Тебя отвезти домой? — его без эмоциональный голос добивает. — Я просто планировал, что мы еще поужинаем. Столик забронировал.

Как здорово. Он хотел сначала потрахаться, а потом меня накормить. И все это по плану! Такая плата за удовольствие, видимо.

Вытираю слезы и мотаю головой.

Ян шумно выдыхает. Хочет что-то сказать, но ему звонят.

— Да, — бросает резко и злобно. — Сейчас? На карту скинь. Блядь, что за детский сад? Ладно, заеду.

В ту же секунду я слышу шум мотора. Ян завел машину.

— На пять минут к Валере заедем.

30.3

* * *

Мелькающие за окном елки раздражают.

Я сижу забившись в угол и поджав ноги, прямо в ботинках. Мне слишком плохо и обидно.

Гирш за время нашего пути больше и слова не сказал. Только гонит как сумасшедший. Видимо, хочет побыстрее от меня избавиться. Ну да, я же испортила его вечер.

Только у дома Валеры удостаивает меня фразой: «Посиди минуту, я быстро». А потом хлопает дверью. Уходит.

Как только его фигура скрывается из вида, я по-настоящему даю волю слезам. Реву белугой, костеря себя за доверчивость и глупость.

Все же было понятно с самого начала.

Мое дурацкое либидо чуть не столкнуло меня в пропасть. Просто не представляю, как бы пережила настолько суровую реальность.

Быть брошенной — это одно. Но оказаться на обочине, после того как тобой попользовались…

Может быть, бабушка все-таки была права?

Тру лицо и смотрю в пустоту. Зубы стучат. Я слишком сильно перенервничала. Никогда особо не отличалась слезливостью. Была такой, как и все девочки. Могла всплакнуть, пока смотрю грустный фильм, например. Иногда ревела после скандалов с бабушкой и мамой — от обиды. Но сейчас все те переживания кажутся крошечными и незначительными. Сердце на куски рвется.

Любовь — самая ужасная вещь на земле. Особенно та, что невзаимная.

Снимаю с блокировки телефон, и он тут же гаснет в моих руках. Успеваю только время запомнить.

Разрядился. Тут же лезу в сумочку за шнуром, но понимаю, что его нет. Как и Яна, который пропал. Прошло уже пятнадцать минут, как я сижу тут одна.

Ни такси вызвать теперь, ничего.

Не пешком же по темноте переться. Да и знать бы еще куда.

Он про меня забыл? А может, нашел кого поинтересней?

Выбираюсь из машины и направляюсь в сторону особняка. Очень хочу напомнить Яну о себе и его обещании отвезти меня домой. Пусть сделает хотя бы это, прежде чем окунуться в свои пороки.

Переступаю порог. Внутри играет музыка и горит приглушенный красный свет. Атмосфера будоражит, вызывая мурашки по всему телу.

Осмотрев первый этаж, понимаю, что Гирша тут нет. Людей битком, но Яна нет.

Когда замечаю того самого Валеру, делаю решительный шаг ему навстречу.

— Где Ян? — перекрикиваю музыку, когда подхожу ближе.

— Выпьешь, расскажу.

— Не хочу.

— Один глоток. За встречу, — Валера подмигивает и тянет мне стакан.

— Ладно, один глоток.

— Ян наверху, лестница там, — он вытягивает руку над моей головой сразу после того, как я делаю первый глоток.

— Это сок?

— А ты думала, я тебя спаивать буду, как Ян?

Я фыркаю, а Валера улыбается. Там и правда оказывается сок, осушаю стакан до дна и встаю перед выбором: уйти отсюда или подняться.

Ян попросил подождать в машине, знаю. Но сколько он будет здесь еще тусить?

Набираю в грудь побольше воздуха и, отыскав лестницу, поднимаюсь на второй этаж. Все двери закрыты. Что, если я сейчас толкну одну из них и увижу то, чего не должна? Мое сердце разобьется окончательно?

Делаю глубокий вдох и давлю на ручку. Дверь распахивается. Комната, что я вижу, напоминает кабинет.

Ян сидит на краю стола с телефоном в руках.

— Ника? — Гирш прищуривается, а потом его взгляд становится раздраженным.

Я ему помешала?

— Поехали.

Киваю, ощущая жуткую слабость в ногах. Мир вокруг начинает вращаться. Куртка кажется слишком тяжелой, а тело огнем горит. Упираюсь ладонью в стену. Моргаю. Слышу отдаленный голос Яна, но разобрать не могу.

Что он говорит?

В какой-то момент чувствую его руки на своем теле, Ян разворачивает меня к себе лицом. Встряхивает.

— Ты что-нибудь здесь пила или ела? Ника!

— Что?

Слух возвращается. Но все равно все звуки такие, будто я под толщей воды. Глухие. Неразборчивые.

— Ты меня слышишь?

В сознании запечатляется его раздраженный взгляд. Хочется сжаться в комочек.

— О, я как раз вовремя.

Кажется, это не Ян говорит. Кто-то другой. Медленно поворачиваю голову. Дверь в комнате открыта. Силуэт вошедшего размазан.

— Ебанутый. Что ты ей дал?

— Секретик.

— На хуй свалил!

— Я думал, ты ее для этого сюда привез.

Голоса. Голоса. Крики. Ругань. Кажется, возня какая-то.

Ничего не понимаю. Только сползаю по стеночке к полу. Тело продолжает гореть, это агония. Бешеная, я не могу ее контролировать. Расстегиваю куртку и не с первого раза из нее высвобождаюсь.

Когда звуки стихают, снова вижу перед собой Яна. Он садится на корточки, а мой мозг вышибает от порыва его поцеловать. Обнять. Почувствовать. Это какая-то ломка.

Я тяну к нему руки. Касаюсь лица, улыбаюсь. Упираюсь коленями в пол. Я так хочу, чтобы он до меня дотронулся. Не через одежду. Нет, именно поэтому начинаю стягивать с себя свитер.

— Ника, ты меня слышишь?

— Да, — киваю, высвободив руки. Как только получается, сразу тянусь к Яну. — Поцелуй. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Один раз, по-настоящему. Я знаю, что тебе наплевать. Я знаю, — лепечу, вцепляясь в него мертвой хваткой. — Ты считаешь меня шлюхой, да? Ответь честно!

Гирш меня не отталкивает. Наоборот, крепко прижимает к груди, лишая возможности двигаться.

— Дыши, ладно? — говорит совсем тихо. — Все будет хорошо.

— Я тебя люблю, — выдаю все самое сокровенное в одном предложении. — Прости, — качаю головой и целую его в шею.

Ерзаю. Хочу, чтобы он перестал меня так сжимать и потрогал. Я готова забить на гордость. Если ему хочется одноразового секса, пусть. Может быть, после он меня полюбит? Вдруг полюбит?

Эта мысль захватывает разум. Я толкаю Яна, вырываюсь. У нас ничего не выйдет, если он будет меня так держать. Ничего же!

— У меня никого не было, но это не страшно. Правда?

Умудряюсь проскользнуть рукой между наших тел и дотянуться до пуговицы на своих джинсах. Расстегиваю, вжикаю змейкой и тянусь к его ремню. Хнычу, потому что расстегнуть его одной рукой слишком сложно.

Ян рывком поднимает меня на ноги.

— Вставай. Поехали отсюда. Слышишь?

— Нет. Нет. Не бросай. Не снова. Пожалуйста, — начинаю плакать, а комната почему-то переворачивается вверх ногами. Мы стоим на полу, но, кажется, должны на потолке.

— Пойдем.

— Нет, Ян. Нет. Ты же хотел. Хотел! — уже откровенно рыдаю, и тогда мои ноги отрываются от пола. Я парю.