Глава 32

Ника

Вчера Ян наблюдал за тем, как я сижу над унитазом, опустошая желудок. А сегодня дал клятву верности и довел до оргазма пальцами.

Оказывается, так бывает…

Без осуждений и отвращения. Бывает, несмотря на то, что всю жизнь меня убеждали в обратном!

Раньше мысль о том, что кто-то стянет с меня трусы, повергала в ужас. Раньше, но не сейчас. К тому же чисто технически трусы он с меня не снимал…

Упираюсь ладонями в края раковины. Дышу. Часто-часто.

Сердце все никак не может успокоиться после произошедшего. Ноги ватные. Мне так и хочется сползти к полу, чтобы отдышаться. Посидеть. Прийти в норму. Устаканить зашкаливающий пульс. Иначе я вот-вот схлопочу сердечную недостаточность.

Но вместо этого я продолжаю смотреть на себя в зеркало. Лохматая, глаза шальные. И кажется, блестят каким-то безумием.

Да! Я безумна.

Пальцы все еще липкие. Он кончил на мои руки, а потом я попробовала на вкус его сперму. Облизала палец, когда он на меня смотрел, и не сгорела со стыда!

Трогаю свои пылающие щеки, потому что до сих пор неловко. Как только додумалась и не умерла на месте? Не знаю. В моменте мне это казалось чем-то само собой разумеющимся. Не грязным и плохим. Нет, наоборот, чем-то интимным, тем, что может быть только между нами.

Что он обо мне подумал?

Ничего плохого. Дурочка! Ничего из того, что говорила тебе бабушка. Вряд ли в голове Яна вообще существуют такие мысли.

Для него секс — это удовольствие, а не нечто постыдное. Хотя чисто технически секса у нас еще не было.

Еще?

Но это случится.

Огладываю себя строгим взглядом. В зеркальном отражении точно не я. Там какая-то голая девица в одних трусах. У нее на лбу написано, что она кайфует от происходящего. И возможно, не остановилась бы, зайди Ян чуть дальше.

Разве это я? Вот эта развратная девчонка — я?

Хохочу под шум бегущей из крана воды. Мою руки, лицо. Переступаю с ноги на ногу. В голове все еще мысли о поцелуях.

Я детально помню, как Ян трогал мою грудь, как целовал. Помню движения его пальцев и просто горю.

В моменте я не думала ни о чем. Такого еще никогда не случалось. Вся концентрация моего внимания сместилась лишь к поступательным движениям его пальцев. Даже его просьба себя потрогать не вызвала отрицания. Я просто делала, как он говорил, вот и все.

И мне было хорошо. Нам было хорошо.

Закрываю глаза, на мгновение представляю его член. Идеальный. Большой. Нереально приятный на ощупь.

Мамочки. Между ног печет.

Когда залезаю под душ, понимаю, что снова возбудилась. От мыслей!

Тщательно тру тело мочалкой. Выдавливаю на ладонь шампунь и распределяю его по волосам.

Когда мою голову, привычно закрываю глаза, напевая что-то себе под нос.

Ноги обдувает легкой прохладой, так, будто кто-то открыл дверь.

Распахиваю веки и на автомате прикрываю грудь.

Ян смотрит такими глазами, будто здесь и сейчас сожрать готов. Поджимаю губы, нервно переступаю с ноги на ногу.

Что, если он захочет продолжения? Что мне делать? Как это будет?

Гирш прижимается щекой к косяку и больше не шевелится. Смотрит.

Смываю с себя пену под его взглядом, жутко смущаясь.

Бортик переступаю с дрожью во всем теле.

Ян делает шаг мне навстречу. Помогает. Подхватывает на руки. Ему плевать, что я мокрая. Он так крепко прижимает меня к себе, не обращая внимания на стекающую с моих волос прямо ему на лицо воду.

Когда мои ступни касаются кафеля, тяну руку к полотенцу.

Ян нехотя отлепляется от меня, позволяя обмотаться большим белым полотенцем.

На нем только те самые шорты. Торс голый. Приклеиваюсь взглядом к рельефу, а когда добираюсь до глаз — тону.

— Я по делу заходил, — кладет ладонь мне на поясницу, и я приподнимаюсь на носочки.

— Какому?

— Отец позвонил. Тебя Ладка потеряла. Спрашивал, не в курсе ли я, куда ты могла деться.

— Она могла бы просто позвонить.

Говорю и застываю с открытым ртом. Все мои вещи остались в том доме.

— Телефон и сумка, все там… — теперь уже, потупив взгляд, смотрю в пол.

— Я заберу и привезу его тебе, сегодня.

— Спасибо.

Улыбаюсь, а у самой слезы в глазах.

В глубине души я так боюсь его осуждения за вчерашний вечер. Так сильно боюсь, поэтому морально все равно готовлюсь к встряске, несмотря на негу удовольствий, что затмевают разум.

Он ведь меня вчера там откачивал. Не воспользовался ситуацией. Даже вот другу своему лицо разбил. Не думаю, что все это входило в планы его вечера. Он говорил про ресторан.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мы могли бы вчера просто посмотреть кино и покушать в ресторане, а вместо этого…

Думать об этом не хочу. Так стыдно.

— Я вчера была не права, — выдыхаю ему в губы.

Ян гладит мою щеку. Кивает.

— Никогда больше ничего не пей и не ешь в таких местах.

Его голос становится жестче, как и взгляд. Он перемещает руку на мою шею, чуть сжимает. Удерживает довольно недружелюбным захватом.

— Вся эта дрянь — полное дерьмо. Если подсядешь….

Он замолкает, а я вздрагиваю. Он меня… Боже, он вчера думал про свою мать. Помогал мне, но сравнивал с ней. Тут же хочется спрятаться.

Становится так холодно, одиноко и стыдно.

— Прости.

Он ничего не говорит. Смотрит в одну точку, а когда заглядывает в мои глаза, уже улыбается. Пышет уверенностью.

Выдыхаю.

Меня подкупает его легкость. Мне самой ее жутко не хватает.

Я думала, что нельзя рассеять страхи и сбить программу, но у Яна получается, потому что теперь я хочу стать его центром притяжения.

Быть для него самой особенной. Ведь он уже такой. Особенный. Мой.

— Все нормально? — Ян касается моих мокрых волос.

Моргаю. Стою и глупо улыбаюсь собственным же мыслям, абсолютно теряясь в пространстве.

— Да, задумалась просто.

— О чем?

— О тебе.

Гирш ухмыляется, хочет выглядеть таким непоколебимым, а сам подвисает. Я прям вижу, как расширяются его зрачки. Ему тоже все это в новинку.

Наверное, мы еще никогда не были так обнажены душами друг перед другом, как сейчас.

Главное сейчас, без резких движений. Не стоит спешить.

— Отвезешь меня домой? — касаюсь его предплечья.

Ян сначала смотрит на мои пальцы, а потом в глаза.

— Не очень хочется, — взъерошивает свои волосы, — но отвезу. Если пообещаешь одну вещь.

— Какую?

Тут же загораюсь интересом.

— В субботу сходишь со мной на одно мероприятие.

— Ладно, — не уточняю, что за мероприятие, просто потому что сейчас, готова согласиться на любую авантюру.

Ян снова улыбается.

— Но это не все.

— Тогда что?

Он убирает руки в карманы шорт и склоняется к моему уху. Шепчет.

С каждым его словом меня заливает краской.

32.2

* * *

— Ника, ты скоро?

Мама уже собралась. Еще в понедельник мы с ней договорились, что будем вместе ходить в зал. Сегодня суббота, и это наше третье занятие с тренером.

Раз уж теперь я несвободна, стоит привести себя в форму. А то последние месяцы моей основной едой были булки из кофейни и бутерброды из домашнего холодильника, на который я устраивала набеги в перерывах между подготовкой к парам.

— Уже, — засовываю в сумку кроссовки и выхожу из комнаты.

Мама стоит на лестнице, ждет меня. Улыбаюсь ей.

— Ты такая веселая ходишь, — касается моей макушки, — я так рада, что наконец-то освоилась в городе и дома. Очень за тебя переживала.

Да уж. В последние дни все вокруг замечают мое вечно приподнятое настроение. И имя ему — Ян.

С той жуткой ночи в доме его друга прошло семь дней. Вспоминать тот вечер мне не хочется. Это было ужасно. Но именно она помогла многое понять в наших отношениях и прийти к выводу, что они самые что ни на есть настоящие!

Мама, правда, была в ярости. Я впервые не ночевала дома, не предупредив ее, что не вернусь. Пришлось сочинять на ходу про подругу, у которой я якобы осталась, севший телефон и боязнь перезвонить родительнице.

То, что привез меня Ян, объяснила как простое стечение обстоятельств. Ему ведь звонил отец в поисках меня, ну вот я и додумала, будто Гирш вызвонил меня в гневе и устроил разнос, почему его дергают из-за моей пропажи.

Ну а что мне еще было делать, если не врать? Честно говоря, пока я даже намека домашним давать не хочу, что мы с Яном в нормальных отношениях. Уверена, мама будет не в восторге. Да и как его отец ко всему этому отнесется, не имею никакого понятия…

Мама злилась на меня минут десять, отчитывала. К счастью, не обратила внимания, что вещи на мне были не те, в которых я уходила. Тут, можно сказать, пронесло.

Она сначала кричала, а потом плакала и извинялась. Рассказывала, какие ужасы успела себе придумать. Тут и красочная авария, в которой меня сбивает машина, и маньяк, что нападает в подворотне. Короче, мрак.

Было дико. Я не помню, чтобы она хоть раз, приезжая к нам с ба в гости, вообще обращала внимание, что со мной происходит. А теперь вот включила родительницу.

Застегиваю куртку на все кнопки и выхожу на улицу. В машине, как только мама отвлекается на разговор с водителем, ныряю в сообщения.

По сотому кругу листаю нашу с Яном переписку. Она небольшая. Но все равно я уже очень ей дорожу. Вожу пальцами по экрану и улыбаюсь.

Волнуюсь. Очень. Все это со мной впервые. Это будоражит.

Та легкость, с которой Ян общается и перепрыгивает с темы на тему, для меня все еще в новинку. Очень непривычно. Он много шутит, разряжает атмосферу моего вечного мандража, который я стараюсь тщательно скрывать.

Корчу из себя бойкую и согласную на все авантюры девицу, а сама до дрожи в коленках боюсь того, что будет дальше. Эти навязчивые мысли не позволяют дышать полной грудью и наслаждаться моментами настоящего сполна.

Отправляю маленькое сообщение о том, что поехала в зал, и еще раз спрашиваю, ко скольким быть готовой. Неимоверно волнуюсь.

То, куда мы сегодня идем, небольшая вечеринка компании, куда Ян прошел отбор.

Немножко страшно. Что, если я не понравлюсь этим людям? Буду вести себя как-то не так или выглядеть…

Для Яна имеет значение мнение его окружения?

Пока вышагиваю на беговой дорожке под музыку в наушниках, стараюсь об этом не думать. Мне нужна ясность ума.

Детально продумываю, что надену, но даже музыка не может затмить шепот. Он преследует всю неделю.

Те слова, что Ян сказал в квартире, прежде чем отвезти меня домой. Мое маленькое ему обещание…

Ладошки тут же потеют, а кончики ушей покалывает.

Домой мы приезжаем вымотанные тренировкой, но довольные. Я поднимаюсь к себе, а мама остается с Вячеславом в гостиной. Не успеваю толком закрыть дверь в свою комнату, как снизу доносится мамин крик:

— Я для тебя пустое место?!

— Что ты несешь?

— Что вижу, Слава. Зачем ты к ней ездил? У нее сын есть, вот пусть он и…

— Лада, перестань. Ей была нужна помощь.

— Это мне нужна помощь. Я сижу одна в четырех стенах при живом муже, пока он ездит к своей бывшей. Что ты там делал?

Прислушиваюсь к крикам из гостиной, замирая на самой верхней ступеньке лестницы. Они ругаются очень громко.

— Прекрати вести себя…

Отец Яна замолкает. Я слышу какой-то всхлип, а затем грохот, который не несет в себе ничего хорошего, и срываюсь с места.

Он ее ударил? Она упала? Что там произошло?

— Мама, — замираю, извергая из себя дикий визг.

Но упала не мама. Это Вячеслав. Он пытается ухватиться за край кресла, накрывая ладонью грудную клетку.

Мама же просто наблюдает за происходящим со стороны.

— Мама, ты чего стоишь? Нужно скорую вызвать.

Бросаюсь к телефону, но она по-прежнему не двигается. Только смотрит на то, как ее муж корчится от боли, ухватившись за сердце.

— Оля! Ольга! — ору на весь дом. — Помогите!

Ольга тут же выбегает из кухни. В отличие от меня, делает все хладнокровно. Куда-то звонит, параллельно давая Вячеславу таблетку и воду.

Мне велит позвонить Яну. Хотя я и так собиралась, но на стрессе еще ни разу не попала по кнопке «вызов».

— Что с ним? — спрашиваю у Ольги и одновременно вслушиваюсь в гудки.

Ян не отвечает.

— Сердце прихватило. У него случается. Я уже позвонила нашему врачу.

— Хорошо, — тру лоб влажными пальцами. — Хоро…

— Соскучилась? — весело интересуется Ян, наконец-то мне ответив.

— Тут… Тут твоему отцу плохо. Мы вызвали врача. Он, я не знаю, у него что-то с сердцем.

— Сейчас приеду.

На этих словах Ян сбрасывает звонок.

Поворачиваюсь к маме, она шумно дышит, накрывая рот ладонями, пока Ольга капает ей какое-то успокоительное.

Мне не нравится мамина реакция. Разве это нормально? Ее любимый человек чуть не умер, а она просто стояла. Возможно, она так из-за стресса, не знаю…

Ян приезжает минут через десять после того, как в доме появляется врач. Охрана к тому моменту уже отнесла Вячеслава в спальню. Поэтому я тусуюсь на втором этаже у двери, вместе с Ольгой.

В комнате мама, врач и Вячеслав.

— Как думаете, все будет хорошо? — смотрю на Олю.

— Он сильный мужик, справится, — она ободряюще улыбается, но эта улыбка меркнет, как только на лестнице слышится топот.

Это Ян. Он взбегает на второй этаж ураганом, не замечая нас, и лишь у двери в спальню замедляется. Толкает ее уже аккуратно. Без шума и лишних движений.

— Пойдем заварим чай, Ник? Всем нужно успокоиться.

Соглашаюсь и следую за Ольгой.

Врач спускается минут через десять после нас. Прощается и отдает Ольге копии рекомендаций и список лекарств.

Я же иду наверх, потому что хочу поддержать Яна. Сейчас мне глубоко плевать, что подумает мама. Догадается или нет, не важно. Не та ситуация.

— Рот свой закрыла.

Жесткий тон Яна меня останавливает. Я замираю на ступеньке.

— Все это из-за тебя.

Они с мамой уже вышли из спальни, где отдыхает Вячеслав. Переговариваются на повышенных тонах. Точнее, Ян просто шипит. А вот мама реагирует более бурно, на грани крика.

— Я ничего не сделала!

— Не еби ему мозг. Ты здесь тупо для того, чтобы вовремя раздвигать ноги и помалкивать. Кайфуй, пока есть возможность жрать и покупать тряпки за чужой счет.

Он говорит отрывисто. Каждое его слово отдается болью в сердце. Не знаю, почему так реагирую, но в какой-то момент складывается впечатление, что его речь адресована мне.

— Когда ты ему надоешь, тебя вышвырнут на ту помойку, с которой притащили. Помни об этом.

— Ты все еще надеешься, что он вернется к твоей конченой мамаше? Глупый мальчик, — мама смеется. Озорно, с издевкой. — Смирись. Она давно снюхалась. Славе не нужно это подобие человека. Хозяйка в этом доме теперь я. Нравится тебе это или нет. Но это мой дом, Ян. Теперь и навсегда — мой!

Затаиваю дыхание. Я правда это слышу? Она правда это говорит?

— Закрой рот, сука.

— Пусти, больной. Пусти.

Прикрываю глаза и громко топаю ногами на одном месте. Будто только сейчас начинаю подниматься по лестнице. Голоса сразу стихают.

— Как Вячеслав? — спрашиваю, а у самой слезы на глаза наворачиваются.

— Хорошо, Никуш, — мама касается моего плеча, а меня передергивает. — Мы с Яном как раз обсуждаем, что Славе нужен покой.

— Полный, — Гирш обдает меня холодным взглядом, и я ежусь.

— Понятно. Я к себе тогда пойду.

Проскальзываю мимо них и прячусь в своей комнате, давая волю слезам. Все, что я услышала, просто ужасно. На самом деле все куда хуже, чем мне казалось. Ян ненавидит мою мать, а она, кажется, ведет какую-то двойную игру.

Что мне делать с этой информацией теперь?

Дверь в комнате открывается минут через десять. Поворачиваюсь.

Ян заходит без спроса. А будто раньше было иначе?

— С какого момента подслушала? — садится на кровать рядом со мной, до конца расстегивая куртку.

Он понял? Что теперь говорить? Отрицать или выдать правду?

— Наверное, с самого начала…

— Мне как-то нужно оправдывать мое отношение к твоей… К Ладе?

— Зачем ты ее схватил? Слов было недостаточно?

— На эмоциях. Взбесила.

— А если я тебя взбешу, то ты тоже…

— Да блядь, Ника, не сравнивай.

Он резко вскакивает на ноги и отходит к окну.

— Честно говоря, я бы предпочла никогда не слышать этот разговор.

— Аналогично, — он кивает, но на меня не смотрит. — Спасибо, что позвонила.

— Пожалуйста, — выпрямляюсь и иду к нему. Замираю за спиной и прижимаюсь раскрытой ладонью ему между лопаток.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?

— Куда?

— Ты забыла или уже передумала?

— Ты про вечеринку? Я думала, что все отменяется.

— Мне нужно переключиться, так что все в силе.

— Полчаса мне хватит.

— Хорошо.

Ян кивает.

Прижимаюсь щекой к его спине. Мы стоим так несколько минут. Молча. А когда Ян разворачивается, я мгновенно оказываюсь в кольце его рук.

— Ты обещала.

— Помню.

Мои ресницы дрожат. Я вся как оголенный провод.

— Идем?

Прикрываю глаза, касаясь губами его подбородка. Киваю.

Ян приподнимает меня над полом и несет в сторону ванной. Щелчок личинки звучит оглушающе.

32.3

Ловушка. Путей для отступления больше нет. Ян возвышается за моей спиной. Обхватывает грудь ладонями, ласкает. Облепляет шею прикосновениями теплых сухих губ. Поцелуи вводят тело в ступор. Я теряюсь буквально на доли секунды, но этого хватает, чтобы Ян снял с меня футболку.

Не остаюсь в долгу. Стягиваю с его плеч куртку, которая тут же падает к нашим ногам. Меня потряхивает от зашкаливающих эмоций. Их слишком много.

Ток идет по телу разряд за разрядом.

Ян включает воду.

Небольшое помещение тут же заполняет шум воды и клубящийся, плотный, влажный пар.

По виску скатывается капелька пота, которую я стираю пальцами. Тянусь к Яну губами, пока он до боли сжимает мою талию. Это слишком дико, но так ему идет. Вот этот голод в глазах и движениях. В каждом жесте и слове. Собственничество. Когда душа в клочья от его прикосновений. Слишком много эмоций, они поглощают нас.

Я хотела стать для него особенной, может быть, это уже так?

Ян подхватывает меня под бедра и усаживает на край столешницы, в которую вмонтирована раковина. Развожу колени, чтобы нам было удобно, пока он снимает с себя футболку. Подхватывает края и резко тянет вверх.

Прилипаю ладонями к его обнаженной груди. Веду кончиками пальцев по ребрам, кусая свои губы.

Я обещала ему совместный душ. А на деле мы еще слишком далеко от этой чертовой кабинки, да и непонятно, доберемся ли вообще, по крайней мере вместе.

Ян трогает мою грудь. Ласкает костяшками пальцев кожу у края чашки лифчика и завороженно наблюдает за движением своих пальцев.

Когда наши взгляды встречаются, у меня дыхание перехватывает. В его радужках настоящая эмоциональная буря, она накрывает меня с головой. Я никогда не чувствовала ничего подобного.

По телу разливается тепло, оно накрывает волной, и я с трепетом тянусь к его губам. Целую.

Наши языки сталкиваются и ласкают друг друга. Возможно, с моей стороны довольно неумело, но я выкладываюсь на максимум. Отзываюсь на каждое прикосновение. Душа улетает в пятки.

Страшно, но завораживает.

Я мечусь в своих не озвученных желаниях. Трогаю Яна в ответ и хочу большего. По-настоящему хочу большего.

Кажется, что прикосновений вдруг становится мало.

Ян притягивает меня к себе за бедра, впивается в кожу пальцами до вырывающихся из груди хриплых вздохов. Я врезаюсь в его каменный член промежностью и громко ахаю.

Лосины, что на мне надеты, слишком плотные. В них так жарко, что хочется раздеться здесь и сейчас.

— Переместимся? — Ян опаляет меня взглядом, и я ведомо киваю.

Мозг не готов сейчас воспринимать все, что происходит в обычном мире, потому как он в эту минуту у меня свой. Один на двоих с Гиршем.

Какая-то иная, истинно наша, порочная, пошлая реальность, что невероятно заводит.

В момент, когда губы Яна обхватывают мой сосок через кружево бюстгальтера, краски вокруг становятся ярче. Глаза режет от пестроты цвета.

Прикрываю веки, откидываясь немного назад.

Ян придерживает меня ладонью под спиной, продолжая терзать грудь через белье. Мокрая от его языка ткань кажется слишком холодной. Он будто слышит мои мысли и тянет лифчик вниз, высвобождая ноющую грудь из тисков бюстгальтера.

Хватаю ртом воздух и не могу удержаться от стона, когда Ян поочередно втягивает мои голые, беззащитные соски губами, немного прикусывая.

Искры из глаз летят моментально.

Впиваюсь ногтями Яну в плечи, а мои стоны становятся лишь громче. Слишком трудно себя сдерживать.

Ян прикусывает кожу на моей шее и стягивает с меня лосины.

Я снова сижу перед ним в одних трусах в душе, но в этот раз, конечно, абсолютно при других обстоятельствах.

— Жарко, — шепчу ему в губы, растирая место укуса. Надеюсь, что синяка не останется.

— Встань.

Ян проводит ладонью по зеркалу, и оно издает мерзкий скрипучий звук, который мгновенно стирается из памяти, потому что Ян просовывает руку под резинку моих трусов. Упираюсь ступнями в кафель и тут же оказываюсь вжата в прохладную стену. Выгибаюсь навстречу его пальцам. Мы прижимаемся друг к другу вплотную. Кладу голову Яну на плечо и обвиваю руками шею, издавая тихие, почти жалобные стоны.

Ян подхватывает мою ногу и устраивает ее себе на пояс, раскрывая меня для ласк сильнее.

Я готова умереть здесь и сейчас от умелых движений его пальцев. Возбуждение слишком велико.

Мы будто помещены в какой-то пузырь, где я хнычу, пока не замираю от пронзающей вспышки удовольствия. После нее каждое движение становится особенно болезненным. Хочется свести ноги вместе. Что я и делаю. Стискиваю коленки, повисая на Яне, обессиленно пытаясь глотать воздух ртом.

— Мы… — упираюсь ладонью ему в грудь.

Дыхание сбито. Говорить трудно. Меня покрошило в труху. Оргазм был очень ярким.

— Мы так не договаривались, — выдаю шепотом.

Наши лбы сталкиваются.

— Импровизация, — он ухмыляется. Целует в губы, а потом в дверь стучат.

Вздрагиваю, прижимаясь к Яну теснее.

— Ника, у тебя все хорошо?

Мамин голос слегка настораживает. Она же не слышала моих стонов, правда?

— Все отлично. Ноги брею, — выпаливаю первое, что приходит в голову, и накрываю рот Яна своей ладошкой, потому что он начинает ржать. — Тихо, — шепотом.

Гирш кивает, целует мои пальцы и толкает меня под воду.

Сам заходит следом, расстегивая ширинку на джинсах.

Подвисаю на этой картинке, закусывая губы.

Ян избавляется от штанов и боксеров одновременно, демонстрируя мне свою эрекцию во всей красе.

Мои губы трогает глупая улыбка смущения.

Делаю шаг назад, пока не наталкиваюсь лопатками на кафельную стену. Бежать больше некуда.

— Подрочишь? — Гирш изгибает бровь, продолжая наступать.

— Звучит пошло, — морщу нос, хотя на самом деле очень хочу его потрогать. Очень. — Но…

— Но?

Ян ухмыляется и сжимает мое запястье. Сам кладет мою руку на свой стоящий колом член и толкается в кольцо моих пальцев.

* * *

Наспех принимаю душ, мысленно точно находясь где-то в прошлом. В моменте, где Ян целует мои губы, ласкает пальцами, срывает с губ стоны…

Смываю шампунь с головы и наступаю на мягкий коврик. Заматываюсь в полотенце, прислушиваясь к звукам за дверью ванной.

Ян ушел минут пятнадцать назад. Сказал, что будет ждать в машине.

Включаю фен. Быстро сушу волосы, делаю легкий макияж и надеваю короткое черное платье. По-моему, это извечная классика, которая подойдет на любой случай жизни.

На улицу выхожу, застегивая крупные пуговицы пальто. Спускаюсь по ступенькам и замираю. Рассматриваю Гирша, что-то печатающего на телефоне. Любуюсь его профилем.

— Ты так и будешь там стоять? — Ян высовывается из машины, опустив стекло с пассажирской стороны.

Мотаю головой и, ускорив шаг, спешу к нему. От волнения чуть сильнее, чем обычно, хлопаю дверью и зажмуриваюсь. Слышу шум поднимающегося стекла, а потом чувствую, как Ян касается пальцами моей руки, обхватывает ладонь.

Мы трогали друг друга во всех местах, но мне по-прежнему неловко. Это же пройдет?

Моргаю. Картинка немного плывет.

Мои губы раскрываются, как только между нашими лицами не остается пространства.

Ян немного напирает. Целует меня без стеснения, и я теряюсь в пространстве. Трогаю его лицо. Касаюсь пальцами волос и продолжаю наш поцелуй, не закрывая глаза.

Рассматриваю его. Каждую черточку. Пытаюсь прочувствовать момент по максимуму, отдаваясь порыву бушующих в груди эмоций. Сердце сжимается от наслаждения. Мне кажется, что я просто больше себе не принадлежу.

Мы целуемся как сумасшедшие. С полной самоотдачей. Слезы на глаза наворачиваются. В голове не вовремя выстреливают его слова, что он говорил моей матери.

«Ты здесь тупо для того, чтобы вовремя раздвигать ноги и помалкивать. Кайфуй, пока есть возможность жрать и покупать тряпки за чужой счет».

Когда я успела примерить их на себя? Это же неправда. Нет ведь?

Отрываюсь от него, упираясь ладонью Яну в грудь. Вожу пальцами по его шее. Только сейчас замечаю, что на самом деле он до сих пор на пределе эмоционального подъема. Взвинчен и раздражен.

Ян сжимает мое колено. Ведет по внутренней стороне бедра ладонью. Трогает под подолом платья, а потом срывается и налетает на мои губы.

Шепчет:

— Хочу тебя по-настоящему, пиздец просто, Ника. Останься у меня сегодня… Останься.